Арендованная жизнь

Выводка быков заканчивалась - и последним скотник подвёл к выводному полю на палке полуторагодовалого черно-белого бычка. - Бык Шатун, рожден в племзаводе «Котьково» … класс элита-рекорд… Журналисты наседали на невысокий барьер, ограждавший выводное поле от зрителей, стараясь удачнее отснять проход быка. Хлопнул раскрывшийся зонтик, засверкали вспышки… барьер упал. Бык дёрнулся, рванул… еще рванул, вырвал палку из рук упавшего скотника, и, опустив рогатую голову, с рёвом пошёл на толпу зрителей. Мотнул головой – и карабин палки соскользнул с носового кольца, палка отлетела в сторону. Паника и крик – и перепуганный бык замер в паре метров перед упавшей женщиной, - и она стала медленно отползать, боясь вставать на ноги. Толпа взвыла и начала отступать назад. Шатун заревел и опустил голову рогами вперед. Про скотника забыли начисто сразу! - все смотрели только на замершего быка. Включились камеры, и журналисты начали репортажи с места происшествия, торопясь попасть в кадр, пока бык ещё стоит - и еще жив. Костя рванулся вперед, но на полпути замер – до быка осталось пять с половиной метров. Примерно столько же было от него до Паши. Приказа не было. Женщина его хозяйкой не являлась. Явный срыв! И что дальше? Утилизация. Причем – утилизация двоих. И его и быка. Однозначно. В толпе заметил нескольких полицейских, готовых стрелять, и дексиста с «семеркой». Это конец. Все неполные восемь лет жизни промелькнули перед глазами в доли секунды – армия, бордель, пункт проката... Только вроде бы началась налаживаться жизнь. Накормили и полечили. Наконец-то нормальный хозяин и понятная работа. И всё. И вдруг голос сзади: - Спокойно, Костя, спокойно. Всё хорошо и всё нормально. Ты молодец. Пошел спасать. Я помогу. Спасём бычка вместе. Слушай меня и делай, как скажу. Паша. Не бросил. Не сбежал. Помогает. Сорванному киборгу. Сорванному быку. Кому из двоих? Обоим. Спокойно. Только спокойно. - Успокоился? Молодец! Шатун тебя боится больше, чем ты его. Его ждёт мясокомбинат, если не справимся. И это в лучшем случае. Мы сможем. Всё в порядке. Только спокойно. Бык замер. Киборг замер в пяти метрах от него. А Паша продолжал: - У тебя бутылка с молоком в руке. Открой её. Медленно. Вот так. Без резких движений. Смочи молоком руки… да, вот так. Побрызгай молоком на одежду. И подходи к быку. Медленно. Молодец. Тётку подберёт «пятёрка». А ты иди к быку. Спокойно. Время есть. Около трех минут. Вряд ли больше, но мы успеем… Киборг полностью подчинился, сразу поняв, что не только он спасает быка, но и Паша спасает его, и выполнял все указания максимально точно. Упавшую женщину подняла девушка-«пятёрка» и повела в сторону, к палатке дежурного врача. - …и говори с ним. Он не видит тебя. Ты для него сейчас только звук и запах. Звук голоса и запах молока. Что хочешь, то и говори, но спокойным и ровным голосом. Рогатые смысла текста не понимают, важна интонация. Любой текст! И спокойным голосом. Паша перевёл дух. Как же сложно! Сорванный бык и сорванный киборг! Только от него зависит, будут ли жить. Причем – оба! Прежде всего надо быть спокойным самому, а уж потом успокаивать киборга. Еле уговорил из боевого режима выйти, теперь надо уговорить с быком справиться… Подошедший Егор Ильич всё понял и стал успокаивать толпу, говоря: - Всё в порядке, парень обучает своего киборга, всё нормально, нет никакого срыва… расходитесь… не стрелять! Это обычный нормальный киборг. Всё под контролем. Показательное выступление, так обычно делают… Не стрелять! - Скотина ты безмозглая… придурок красноглазый… - очень тихо заговорил Костя, найдя в памяти файл с записью голоса одного из прежних хозяев – Дали же придурка... вот доберёмся до базы… башку откручу, руки-ноги выдерну… Толпа затихла. Камеры работали – снимают все, и журналисты, и владельцы скота, и просто любопытствующие. Женщину уже осматривает врач. - Медленно открой бутылку. Левую ладонь сложи лодочкой, налей молока и поднеси быку к носу. Не забывай, сейчас он тебя не видит. У разъярённого быка кровь заполняет глаза, и он слепнет, потому и стоит неподвижно. Еще дай молока. Пусть сосёт пальцы. Поднимай руку. Да, эту, которая у быка во рту. Поднимаешь нос кверху, рога опускаются книзу. Наливай молоко на ладонь. Не торопись. Я подхожу. Всё хорошо. Паша медленно приблизился, взял быка за кольцо, зацепил карабин подобранной с земли палки. - А теперь поведём. Молодец, Константин, всё правильно сделал. Спас быка от утилизации. Я веду впереди, ты страхуешь сбоку. Всё хорошо. Пошли. Успокоенный молоком и голосом бык покорно пошел за человеком, не подозревая, какой участи избежал. Идущий рядом киборг понимал это предельно ясно. Зарождающееся у него чувство благодарности человеку было непонятным и странным. Только что хозяин спас его, приказывая ему спасать быка, и промелькнувшее было желание сказать что-то хорошее человеку даже немного испугало. Завели Шатуна в бычник, поставили на отведённое ему место, для страховки Паша надел на быка ошейник с тремя цепями, две по бокам ошейника и одна цепь сверху. И после минутного молчания тихо заговорил: - Как же я испугался! Я ведь уже решил, что ты сорванный… а ты молодец. Герой! Всех спас. И тётку эту, и быка… У выводного круга их уже ждали главный зоотехник племпредприятия и главный ветврач выставки: - А вот и наш герой! Молодец парень! Если бы не твой киборг…- и тут же количество снимающих журналистов не только не уменьшилось, но стало как-то больше - …то быка пришлось бы ликвидировать. А на сегодня это самый перспективный бык в регионе… и в породе… Подошедший полицейский офицер пытался культурно оторвать и выпроводить дексиста, вцепившегося в Пашу, и тётку, вцепившуюся в дексиста. - Это сорванный киборг!!! – кричал дексист, вырываясь. Его «семёрка», подчинившись офицеру, не вмешивалась. - Этот киборг только что спас меня от быка! И его хозяин, который управлял этим киборгом! – настроенная решительно дама отпускать руку дексиста с жетоном явно не хотела. Полицейский махнул жетоном: - Декс, скинь мне видеозапись! – и тут же просмотрел на планшете. И устало сказал: - Уважаемая дама! Эти двое только что спасли быка от вас! Не махали бы зонтиком, ничего бы не случилось. Нормальный обычный киборг. С нормальным обычным хозяином. - Но ведь зонтик не красный! Причем здесь зонтик? - Крупный рогатый скот не различает цвета. Им всё равно, какого цвета тряпка. Их бесит мелькание этой тряпки, а не цвет! Иди уже, парень, со своим киборгом, всё в порядке. Выводка продолжилась. Повели коров, и если взрослые животные шли медленно и плавно, то молодые рвались бежать, дёргались и метались – вожатые с трудом удерживали этих животных, некоторых коров вели по два человека. Паша повёл киборга в буфет, сообщив отцу о произошедшем, и находящиеся там специалисты племзаводов встретили их, как героев! Люди поздравляли киборга! И этому самому киборгу происходящее было настолько непонятно и странно, что он еле сдерживался, чтобы не выдать себя – ведь то, что был явный срыв, Паша почему-то заметить не захотел, и это немного пугало. Люди поздравляли киборга, как равного себе! Вручили ему большой пакет – торжественно и с произнесённой речью, Паша разрешил взять и содержимое съесть, когда Костя захочет! Пакет оказался заполненным домашней колбасой и салом. Паша взял двойную порцию гуляша и кофе, затем выбрал и купил самую большую – двухсотграммовую - плитку шоколада, тёмного с цельными орехами, и подал всё киборгу, усадив его за стол рядом с собой: - Держи! Это всё тебе, ешь. Я знаю, сколько энергии тянет боевой режим, даже несколько секунд. У нас есть дексы, «пятерки» в охране. Молодец, что послушался. Себе Паша взял только кофе и булочку с сахаром. Когда собирались уходить из буфета, подошёл зоотехник из племзавода «Котьково» с киборгом, поздоровался с Пашей, и, узнав, что Костя прокатный, сказал своему охраннику: - Кит! Запомни этого декса! и передай остальным. Ему разрешено приходить на наши фермы и пить молока столько, сколько в него влезет! И ты, Константин, это запомни. Тебе всегда нальют молока на наших фермах, независимо от того, кто будет твоим хозяином. Кит, скинь ему наши координаты. Вот это было совершенно невероятным! Мизерный – но всё же шанс – на возможность жить! Паше пришлось всё же идти и давать показания, раз он управлял киборгом, и полицейская «семерка» подтвердила стопроцентную Пашину правду, когда он говорил, что его Костя - самый обыкновенный киборг, офицер показания записал, сверил с видеозаписью, поздравил героя от лица всего управления и отпустил. Переломанные руки зажили не совсем, и перспектива сломать их еще раз Костю не радовала совершенно, и желание избежать выводки возрастало с каждой минутой. Киборг уже посмотрел, как вели на круг молодых коров и тёлок других хозяев – многие из них нервничали и рвали верёвки, пара коров бегали уже без вожатых… Зрители шумели, несмотря на неоднократные призывы соблюдать тишину, журналисты вели репортажи, сверкали вспышки, бегали и кричали дети. Иван Миронович сказал, что его тёлки спокойные и смирные и хорошо пойдут за человеком, и сам верил в это стопроцентно. Но киборг давно привык, что люди всегда верят в придуманную ими же ложь – и не верил никому. И думал. Об этих странных людях. Иван Миронович преспокойно оплатил его завтрак, хоть видел, что киборг взял еды намного больше, чем мог съесть. Егор Ильич его осмотрел, обработал ссадины и раны, приказал сделать повязку на рёбра и дал обезболивающее. Паша накормил, дал молока, только что его спас, и снова накормил, и еще шоколад купил. Ни один из большинства прежних временных хозяев не стал бы этого делать ни при каких обстоятельствах! А вот побить могли! И нашли бы, за что.