Никто, кроме

Я поднимаю руку с волшебной палочкой, чтобы снять с двери охранные заклинания. И тут же понимаю, что они уже сняты. Только один человек может сделать это без моего разрешения. Хотя отчего же. Разрешение ему дано – раз и навсегда. Я медленно захожу в комнату. Первое, что попадается мне на глаза – круглая каменная чаша с серебристым веществом – не газ и не жидкость. Я усмехаюсь про себя. Ну да. First things first. Последнее усилие на сегодня, Северус, последнее – так я уговариваю себя, подходя к омуту памяти. Сегодняшний вечер был хуже, чем обычно. Тёмный Лорд был недоволен всем вместе и каждым в отдельности. И в первую очередь мной. Бесконечные издёвки моих так называемых соратников тоже не добавили посиделкам семейного очарования. И как назло каждый из них, почувствовав, что сегодня я у Хозяина не в почёте, норовил залезть ко мне в голову. Это и добило меня окончательно. Я едва держусь на ногах. Я тщательно воспроизвожу в памяти последние несколько часов и одновременно касаюсь палочкой виска. В какой-то момент момент я, не справившись с головокружением, теряю равновесие и хватаюсь за край каменной чаши. И в ту же секунду чувствую, как чьи-то сильные руки подхватывают меня, не давая упасть. Я знаю, чьи это руки. Я бы никогда не поверил, что эти руки могут быть настолько сильными, если бы они не ловили меня столько раз, когда я без сил возвращался после встреч с Тёмным Лордом, если бы они не доносили меня до постели в те редкие разы, когда я не мог идти сам – от боли или магического – или физического – истощения. Но сейчас это лишь секундная слабость. – Здравствуй, Северус. – Добрый вечер, Альбус. Я позволяю ему усадить себя в мягкое кресло. Я знаю, что он дожидался меня. Но не знаю, сколько. Возможно, весь вечер. Я бросаю взгляд на настенные часы. Они показывают начало третьего. Без единого слова Альбус разжигает пламя в камине и неспешно заваривает чай. Я откидываюсь в кресле, стараюсь глубоко дышать и расслабить сознание. В общем, делаю всё, что нужно. Как и всегда. И это как всегда не помогает. Я знаю, что мне поможет. Мне поможет человек, который сейчас бесшумно заваривает чай у меня за спиной. Наконец – проходит пара минут, а может быть, целый час – на столике справа от меня появляется чашка с ароматным чаем, а величайший из ныне живущих волшебников опускается на колени рядом с моим креслом. Он ни о чём не спрашивает. Ничего не говорит. Он просто несколько минут сидит, молча склонив голову и прижав к губам мою ладонь. Наверное, со стороны это смотрится странно. Будто бы он – блудный сын. Он, а не я. Через несколько минут его плечи начинают тихонько подрагивать, а моя рука становится влажной. Альбус Дамблдор плачет очень редко. Я видел это лишь несколько раз в жизни. Хотя иногда мне кажется, что он плачет куда чаще, чем мне позволено видеть. Я знаю этого человека едва ли меньше, чем живу на свете – но я не знаю, как помочь ему. Как успокоить его. Я делаю только то, что я могу. Я каждый раз возвращаюсь сюда. Даже когда мне хочется лечь и умереть – я возвращаюсь. Потому что знаю, что он сидит на моей постели, раз за разом разглаживая руками подушку – и ждёт. Я неловко поглаживаю его по рукам, по голове, по влажной морщинистой щеке – и с болезненной ясностью понимаю, насколько этого мало. Альбус спас меня. Если бы не он, меня бы не было не свете. Я бы умер. Раз, два, три – я умирал бы до тех пор, пока он не нашёл бы меня. А я не могу даже успокоить его, когда он плачет. Наконец он поднимается на ноги и произносит первую после приветствия фразу. – Прости меня, Северус. Я переволновался. Я молча киваю и отпиваю из чашки со слегка остывшим чаем. Кажется, в него подмешано какое-то зелье – снотворное или успокоительное. Следовало бы возмутиться, но я слишком устал. – Да, я понимаю. Сегодня вышло дольше обычного. После третьего глотка я уверен, что зелье было снотворным. Меня начинает тянуть в сон втрое сильнее, чем до этого. Я надеялся ещё какое-то время посидеть в тишине и покое. Завтра будет новый день. Будет завтрак в Большом зале с тремя сотнями учеников, будут косые взгляды Минервы, будет привычная круговерть, которая давно свела бы меня с ума, если бы не.. – Вы держите меня на плаву, Альбус. Вы это знаете? Он с удивлённой улыбкой смотрит на меня. Мы редко говорим такие вещи вслух. Если задуматься, мы вообще редко разговариваем. Но каждый раз, когда он уходит из моей комнаты, мне кажется, что мы поговорили обо всём на свете. Я отвечаю на улыбчивый взгляд пронзительных голубых глаз – ярче и нежнее их я не встречал никогда. Но я выпил ещё только половину чашки, а глаза уже смыкаются сами собой. Я поднимаюсь на ноги и направляюсь к постели. – Что вы подмешали в чай? – Ты отлично знаешь, что я подмешал. Всего-навсего снотворное зелье на пустырнике. Он помогает мне переодеться в пижаму. Это тоже почти ритуал. Но сейчас ещё и насущная необходимость – вывихнутое плечо до сих пор болит. Я не люблю лечебную магию, когда её пытаются применить ко мне – и за это приходится платить. Все ушибы, раны и переломы заживают на мне ровно столько же, сколько на любом маггле. Взяв в руки рубашку из мягкой фланели, Альбус замечает новый глубокий порез над левой лопаткой. Он стоит у меня за спиной – но я точно знаю, что он его заметил, и потому мешкает. Наконец мою спину щекочет длинная борода и чувствую, как обветренные губы касаются свежей раны. Этому человеку почти 115 лет, но иногда он ведёт себя, как наивный школьник. – Поцелуи не помогают от порезов, Альбус. Я думал, мы это уже выяснили. Я знаю, это звучало грубо – но я не виноват. Мне до сих пор неловко, когда он так делает. Стараясь загладить свои вину, я ловлю его правую руку и на мгновение прижимаю её к губам. И через секунду знаю, что я прощён. Альбус накрывает меня одеялом осторожно и ласково, как родного ребёнка, и по-отечески целует в лоб. И потом – мгновение поколебавшись – в щёку. Поддавшись внезапному порыву, я подаюсь вперёд, пытаясь сорвать невесомый поцелуй с его губ. Он с едва заметной улыбкой отслоняется – но лишь через долю секунды. Иногда мне до безумия хочется попробовать.. хочется узнать, каким был Альбус Дамблдор до того, как он стал седовласым стариком. До того, как я.. родился. Узнать его таким, каким его знал, наверное, только один человек. Я качаю головой, отбрасывая ненужные мысли. Я просто устал. Он гладит меня по голове, тихо улыбаясь и, кажется, видя все мои мысли как на ладони. – Ты ещё так молод, мальчик мой. Тебе стоит.. Есть много прекрасных женщин. У тебя впереди вся жизнь. О нет, опять. Моя жизнь? От неё остались одни руины. Женщины? На что они мне? – Мне никто не нужен, вы это знаете. Никто.. кроме неё. Никто – кроме вас. Моё сознание заволакивает туман. Последнее, что я вижу – это одинокая слеза, падающая на одеяло. И лучистый взгляд голубых глаз.