Перерожденный: Перед бурей.

Глава 1

августа 1993-го года. Поместье «Железный Дракон».       — Чтоб тебя Хапсиэль залюбил, до полного износа шестеренок! — высказался я, проснувшись от громкого звона будильника.       Механизм мое пожелание проигнорировал и, как ни в чем не бывало, продолжал звенеть, и в конце концов своего добился. Громко ругаясь на вредный агрегат, я выбрался из кровати и, постоянно зевая, принялся приводить себя в порядок, хотя спать хотелось просто неимоверно.       Да, я все еще говорю о себе в мужском роде, потому как, проснувшись утром третьего августа и вспомнив свои размышления о ментальной смене пола, я испытал дикое желание постучаться головой об стену. Ну это ж надо было до такого додуматься! Перерождение личности, гормоны и прочее. Как там говорится? Дело было не в бобине — разъебай сидел в кабине! Так и я. А все оказалось куда проще: все мои чудеса — это следствие психологического переутомления, ведь за последние два года я толком и не отдыхал умственно как следует. Вот и полезли всякие левые мыслишки, которые при своем осуществлении привели бы неизвестно к чему.       Исправлять ситуацию я принялся после привычного утреннего моциона. Забыв обо всех заботах, я целых три дня посвятил своему отдыху, делая все, что только могло прийти мне на ум: ходил по магазинам, покупая понравившиеся вещи, осматривал достопримечательности различных городов, посетил несколько музеев, сходил в кино. Один раз умудрился подраться с бандой каких-то гопников, причем магию при этом я не применял, за исключением усиления с ее помощью своих ударов. Цунаде-стайл, блин. Надо будет сказать спасибо Люпину за эту науку, ибо сам бы я до такого додумался еще бы очень нескоро.       Вчера, не желая упускать жаркий солнечный день, я несколько часов пробыл на одном из диких пляжей, который нашел, летая на метле под мощными чарами отвода глаз. По пляжу я рассекал в чем мать родила, потому что, во-первых, женских купальников у меня вообще не было. Во-вторых, трансфигурировать его мне было просто лень, а в-третьих, людей на расстоянии ближе пары десятков миль не было совсем. Так что смысла соблюдать нормы приличия не было абсолютно никакого.       Вчерашний вечер я провел, развлекая себя троллингом случайных прохожих, а еще наконец-то узнал результат действия одного очень интересного заклинания под названием «Прикосновение Рая». Фактически, это заклятие является антиподом «Круциатуса» и при применении вызывает у своей жертвы безумный оргазм. Испытал я его на одной женщине, очень похожей на фанонную Петунью Дурсль, как внешне, так и внутренне, в чем я убедился, заглянув на пару мгновений в ее воспоминания. Все-таки я не настолько Темный, чтобы издеваться над невинными людьми, тем более ради развлечения.       Результат действия заклятия превзошел все мои ожидания — женщина мгновенно покраснела, словно вареный рак, закричала со всей силы совершенно диким голосом, одновременно хаотически дергая конечностями. Несколько прохожих, посчитавших, что ей стало плохо, попытались помочь, кто-то вызвал скорую. Карета скорой помощи прибыла буквально через пару минут, и, все еще подергивающаяся в судорогах оргазма женщина отправилась в больницу. Жаль, что я не увижу тот момент, когда врачи поймут причину такого ее состояния. Впрочем, осознание успешно сделанной гадости нехорошему человеку вполне это компенсирует.       Домой я вернулся только поздно вечером и сразу же после ужина отправился на боковую, чтобы на следующий день продолжить выполнение своих планов, не забыв при этом завести свой неубиваемый будильник, который и вырвал меня из царства Морфея.       Приняв душ и спустившись на завтрак в столовую, я первым делом взял свежий номер «Ежедневного Пророка» и, развернув его, испытал сильнейшее удивление. На первой странице были помещены колдографии Сириуса Блэка и Беллатрикс Лестрейндж. БЛЭК И ЛЕСТРЕЙНДЖ ВСЕ ЕЩЕ НА СВОБОДЕ! Сегодня Министерство магии сообщило, что Сириус Блэк и Беллатрикс Лестрейндж — самые опасные преступники за всю историю тюрьмы Азкабан — до сих пор не пойманы.  — Мы делаем все возможное, чтобы найти Блэка и Лестрейндж, — заверил утром Министр Магии Корнелиус Фадж. — И призываем волшебное сообщество сохранять спокойствие. Некоторые члены Международной конфедерации магов недовольны тем, что Фадж сообщил о происшедшем премьер-министру магглов.  — А как бы вы поступили на моем месте? — заявил Фадж, известный своим раздражительным характером. — Блэк и Лестрейндж — сумасшедшие. Они опасны, как для волшебников, так и для магглов. Премьер поклялся, что о волшебном происхождении беглецов не узнает ни один маггл. А если и узнают, сочтут за репортерскую утку. Магглам сообщили, что у сбежавших преступников есть пистолет (железная дудка, которой простецы убивают друг друга). Волшебное сообщество опасается повторения бойни, устроенной Блэком двенадцать лет назад. Напомним, тогда Блэк одним проклятием умертвил сразу тринадцать человек. Его кузина, Беллатрикс Лестрейндж, вообще является ближайшей и вернейшей сторонницей Того-Кого-Нельзя-Называть. Именно она заклинанием ‚Круциатус‘ до безумия запытала известных авроров Фрэнка и Алису Лонгботтомов.       — Бла-бла-бла! — прокомментировал я прочитанную статью. — Интересно, сколько человек открыли кирпичное производство после прочтения этой статьи? И почему об их побеге в прошлых номерах не было сказано ни слова?       Новость о побеге Блэка в компании со своей безумной кузиной меня несколько удивила. Я как-то не думал, что Сириус реально сможет сбежать из Азкабана, однако, это все же произошло. Вот только зачем он прихватил с собой Лестрейндж? Перешел на темную сторону? Не думаю, что это возможно, ибо его анимагическая форма говорит об обратном. Скорее всего, их объединила месть Петтигрю.       Кстати, в каноне именно побег Блэка запустил всю цепочку событий, в конечном итоге приведшую к воскрешению Волдеморта. До этого Питер сидел себе спокойно в виде крысы и никакого неупокоенного духа Темного лорда искать не собирался. Но когда пасюк был разоблачен, то у него не оставалось выбора кроме как вернуться к Волди, тем более о том, что тот жив, Питер знал еще с конца первого курса, а бывших друзей опасался больше чем Реддла. Правда, почему Петтигрю просто не сбежал куда подальше, например, в одну из стран Южной Америки, для меня остается загадкой. Лично я на его месте так бы и сделал, и хрен бы меня там кто нашел, особенно если спрятаться в обычном мире среди простых людей. Впрочем, я слишком многого хочу от типичного волшебника, так как образ мыслей у них (волшебников) сильно отличается от маггловского, то есть, то, что магглу покажется совершенно логичным, для волшебника будет дикостью, и наоборот.       Больше в газете ничего представлявшего для меня интерес не оказалось, и я принялся за завтрак, после которого отправился на минус первый этаж во временную мастерскую артефакторики, ибо волшебные палочки сами себя не сделают.       Первой на очереди была палочка из рога единорога с составной сердцевиной, которую я намеревался использовать в качестве своей основной, так как имеющиеся в моем распоряжении девайсы уже меня не устраивали. Дело в том, что каждая палочка имеет свой предел по пропускной способности, и если его превысить, то она разрушается. Поэтому все массово изготавливаемые волшебные палочки по силе более-менее равны между собой. Мастера, чтобы увеличить пропускную способность палочки, применяют составные сердцевины и более стойкие, чем дерево, материалы, лучшим из которых считаются рог единорога, жало мантикоры, кости некоторых видов драконов. Словом, как и с сердцевинами, применяются части магических существ. Правда, подобные палочки изготавливаются очень редко и только под конкретный заказ, потому как обрабатывать подобные материалы для корпуса значительно сложнее, чем древесину, а рог единорога вообще практически невозможно из-за его хрупкости.       Почему же тогда я выбрал именно рог в качестве материала для корпуса палочки, если знал об этом его недостатке? Тут все просто: рог единорога — единственный материал, который сможет устранить конфликты между частями ядра, а его хрупкость помехой для меня не являлась, так как идея, с помощью которой можно обойти это препятствие, появилась довольно давно и уже была успешно испытана мною в меньших масштабах. Для этого было необходимо до предела напитать магией предмет, при этом желая, чтобы он изменил свою форму с четким представлением оной в уме. Трансфигурацией это считать уже нельзя, ибо заклинаний при этом никаких не используется. Скорее, это похоже на силовую ковку из звездных войн. Единственный минус этого метода — просто нереальные манозатраты при применении его к некоторым материалам, так что не будь у меня краеугольного камня, я бы даже и не подумал использовать его на роге, потому как эта часть единорога проводит магию в чудовищных объемах с просто колоссальной скоростью.       Придя в мастерскую, я не стал откладывать дело в долгий ящик и, отобрав лучший экземпляр рога из имеющихся у меня, приступил к его обработке. Магия хлынула из краеугольного камня огромным потоком прямо в рог, а я, четко представляя нужную мне конечную форму заготовки, сосредоточился на желании ее получить. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее заготовка стала менять очертания, и спустя пару минут в моих руках была ровная, бело-серебристая заготовка, четырнадцати дюймов длиной, полдюйма толщиной на одном конце и треть дюйма в другом.       Даром для меня это не прошло — ноги буквально подкашивались, и я из последних сил поплелся к стоящему около стены стулу. Плюхнувшись на него, некоторое время приходил в себя и, как только мое состояние стало более-менее удовлетворительным, принялся за осмотр получившейся заготовки. Ну, что сказать, получилось весьма и весьма недурно для промежуточного этапа. Магию получившаяся заготовка проводила на отлично, но вот как самостоятельная сердцевина палочки она мне немного не подходила.       Следующим этапом стала пропитка частей ядра в специальных зельях, которые были сварены мною заранее, чтобы не отвлекаться на это в процессе изготовления палочки. Пока все части ядра пропитывались, а это должно было занять как минимум пару недель, я планировал создать все остальные компоненты полужезла. Так что, как только мои силы полностью восстановились, были проведены еще две такие процедуры, в результате которых я получил основную часть корпуса будущего инструмента и ручку для него. Все это было сделано мной в один день, а со следующего я хотел начать вырезать руны на корпусе, но эти планы пришлось отложить.       Причиной, заставившей меня это сделать, послужил появившийся домовик, держащий в руках официального вида конверт с печатью Министерства Магии. Я вскрыл его и, вынув вложенный лист пергамента, прочел: Уважаемая мисс Эванс! Согласно имеющимся у нас сведениям, сегодня в девятнадцать часов семь минут в месте Вашего проживания было применено заклинание Раздувания. Как Вам известно, несовершеннолетним волшебникам не разрешено вне школы использовать приемы чародейства. Еще одна такая провинность, и Вас исключат из вышеупомянутой школы согласно Указу, предусматривающему разумное ограничение волшебства несовершеннолетних(1875г., параграф С). Также напоминаем, что любой акт волшебства, способный привлечь внимание не умеющего колдовать сообщества (простецы), является серьезным нарушением закона согласно Статуту секретности Международной конфедерации магов. С пожеланием доброго здоровья, искренне Ваша

Муфалда Хопкирк.

Сектор борьбы с неправомерным использованием магии.

Министерство Магии.

      — Поттер, сучонок! — высказался я, мгновенно сообразив, чьих рук это дело.       Почему я решил, что это дело рук Джеймса Поттера? О том, что я жил у Дурслей, знали только Дамблдор, МакГонагалл и семейка Поттеров. И все. Директор и МакКошка еще из ума не выжили, чтобы устроить мне такую подставу, а значит, остаются только Поттеры, имеющие на меня очень большой зуб. Вопрос только в том, чего он хочет этим добиться. Решил просто отомстить за свои унижения или же совмещает это со своим планом по возвращению меня в "любящую семью"?       — Tempus!       Заклинание показало тридцать девять минут восьмого.       — Неплохо я так провозился с палочкой, то-то живот бурчит как сварливая теща. А как быстро сова-то из Министерства долетела, явно непростая птичка.       В этот момент появился домовик с еще одним министерским письмом. В этот раз меня обвиняли в применении заклинания принудительной анимагической трансформации, того самого, что применил в четвертой части лже-Моуди на Малфое. Кроме этого мне сообщали об исключении из Хогвартса и необходимости явиться десятого августа в девять часов утра на дисциплинарное слушание.       Прочитав его, я вспылил и быстрым шагов вышел из мастерской, решив аппарировать в Литтл-Уингинг и посмотреть, что сделали с Дурслями. Быстро переодевшись, я направился к площадке для аппарации и почти дошел до нее, как вдруг мне на голову упало еще одно письмо. В оном мне немедленно предписывалось явиться в Министерство Магии и сдаться дежурным аврорам, потому как моя персона объявлена в розыск по обвинению в нападении на магглов и применении к ним заклинаний Раздувания и принудительной анимагической трансформации. А еще в этом письме оказался магический маячок, срабатывающий после получения его адресатом. К счастью защита от таких подарочков была мною установлена и работала в полную силу, иначе ко мне на огонек уже заявились бы авроры.       Не иначе, удача сегодня на моей стороне, ведь успей я аппарировать в Литтл-Уингинг и получи письмо уже там, то неизвестно, чем это все бы закончилось. А так шанс выкрутиться из этой задницы есть, и он довольно большой.       Вернувшись в дом, я сразу же принялся писать письмо Дамблдору, в котором объяснял сложившуюся ситуацию и просил помощи в моем оправдании. Приложив копии писем из Министерства к своему, я вызвал Танка и отправил его к директору Хогвартса, так как только с его помощью я могу выйти из данной ситуации без потерь, да и представление моих интересов в Министерстве входит в его обязанность, как опекуна. Осталось только дождаться ответа от Дамблдора.       Пока ждал ответное письмо от директора, успел окончательно успокоиться и хорошенько подумать о том, зачем Джеймсу Поттеру надо было устраивать эту подставу. Просто месть за унижения? Возможно, но ведь факт моей невиновности очень легко установить, достаточно потребовать применения ко мне Веритасерума. Да и Дамблдор обязательно присутствовал бы на разбирательстве как минимум в качестве представителя Хогвартса, потому как преступление совершено ученицей школы, а он бы сразу распознал, правду я говорю или нет, причем без всякой легилименции. Отсюда вывод: до какого-либо разбирательства дело бы не дошло. Рискну предположить, что по плану Оленя меня должны были задержать авроры и через пару дней моего сидения в министерском КПЗ явился бы Поттер, и обозначив перспективы, вроде того, что мне сотрут память и вернут назад в маггловский мир, а то и в Азкабан посадят, сделал бы предложение от которого в таких условиях невозможно отказаться. Догадываюсь, что суть его предложения заключалась бы в следующем: я даю Непреложный Обет во всем слушаться Джеймса Поттера, а в обмен на это он заминает этот инцидент. Что будет дальше и говорить не стоит - и так понятно.       Вот только кое в чем Олень просчитался — его план был рассчитан на магглорожденную девочку, попавшую в сказку и к тому же не знающую реалии магического мира, а не на меня. Для потомственного волшебника ведь нет ничего страшнее, чем лишиться возможности колдовать и этот страх им прививается буквально с пеленок, а магглорожденные детишки боятся лишиться своей сказки. Поттер же - типичный волшебник с соответствующим образом мышления, поэтому нет ничего удивительного в том, что он избрал именно такой сценарий, рассчитывая на мою боязнь остаться без магии.       — Ладно, гадать тут можно до бесконечности, — произнес я вслух и пошел в столовую, так как пустой желудок напоминал о себе все чаще и чаще.       Ответное письмо от Дамблдора пришло около половины двенадцатого ночи, и в нем он просил меня прибыть в Хогвартс к девяти часам утра следующего дня, поэтому я сразу после его прочтения отправился спать.       В половине девятого утра я аппарировал и оказался перед воротами школы. Оные были открыты, поэтому беспрепятственно пройдя через них, я направился прямиком к входу в замок. К кабинету директора я добрался ровно в назначенный срок и, судя по открывшей проход каменной горгулье, меня уже ждали, а потому, поднявшись на вращающейся лестнице, сразу же постучал в дверь кабинета.       — Войдите, — прозвучал из-за нее бодрый голос директора.       — Здравствуйте, профессор Дамблдор! — поздоровался я, как только зашел в его кабинет.       — Добрый день, мисс Эванс, — сказал старый волшебник. — Присаживайтесь.       Я сел на указанное Дамблдором кресло перед его столом и произнес:       — Простите, что побеспокоила вас вчера, профессор, но больше мне не к кому было обратиться.       — Не стоит извиняться, мисс Эванс, — ответил он. – Я ваш магический опекун, поэтому вполне естественно, что вы обратились с этим вопросом ко мне.       — Так вы верите, что это не я?       — Верю ли я? — изобразил легкое удивление Дамблдор. — Конечно, верю. Если бы вы хотели что-то сотворить со своими родственниками, то сделали бы это, не тревожа заклинание Надзора.       — И только поэтому вы считаете, что я невиновна? — изумился по-настоящему я.       — Не только. Получив вчера ваше письмо, я незамедлительно отправился в Литтл-Уингинг и провел небольшое расследование, которое и убедило меня в вашей непричастности к этому инциденту. Но, к сожалению, это единственное, что удалось точно узнать, потому к моменту моего прибытия обливиаторы Министерства Магии уже закончили свою работу.       — Но тогда как вам удалось установить мою невиновность?       — Думаю, что вреда никакого не будет, если я вам это расскажу. Видите ли, мисс Эванс, творимая магия оставляет следы. Конечно, существуют способы их затереть, но рискну предположить, что заколдовавший ваших родственников волшебник о них не знал или же по какой-то причине не смог ими воспользоваться. Так вот, мне удалось установить, что у данного волшебника была высокая стихийная склонность к огню, в то время как у вас подобной не наблюдается.       Охренеть просто! Дамблдор прям монстр какой-то! Хотя в шестой книге, если мне не изменяет память, он что-то подобное упоминал, когда с Поттером в пещере инферналов был. Вот только, судя по всему, о том, что сказал сейчас директор, знают очень немногие.       — Профессор, в одном из писем сообщалось, что я исключена из Хогвартса. Это правда?       — Исключение из Хогвартса является прерогативой директора, мисс Эванс, — ответил Дамблдор. — Так что нет, вы продолжите учиться в школе.       — А разбирательство в Министерстве? Оно состоится?       — Да, вам нужно будет явиться в Министерство Магии десятого августа в девять часов утра. Само разбирательство будет проводиться в кабинете главы департамента магического правопорядка Амелии Боунс.       — Сэр, а где этот кабинет находится?       — На втором этаже. Впрочем, я как директор Хогвартса буду обязан на нем присутствовать, так что думаю нам будет лучше встретиться в атриуме Министерства, попасть в который можно воспользовавшись камином в "Дырявом котле".       — А меня авроры не арестуют, как только я в нем окажусь?       — Нет. Постановление о вашем аресте отменено.       — Спасибо, директор Дамблдор! — от чистого сердца поблагодарил я старого волшебника.       — Не за что, мисс Эванс, абсолютно не за что.       — Я могу идти? — спросил я.       — Да, конечно.       — До свидания, профессор, — произнес я, подходя к двери кабинета.       — До свидания, мисс Эванс.       

***

      8 августа 1993-го года. Один из парков Лондона.       Одна известная всему магическому миру Британии блондинка средних лет сидела на лавочке в оном из парков Лондона, периодически нервно оглядываясь по сторонам. Рита Скитер, а это была именно она, ожидала одного человека, который в анонимном письме намекнул на знание некоторых ее грязных тайн, тем самым напугав до дрожи в коленках, потому что у такого скандального журналиста количество недоброжелателей отнюдь не маленькое, и легкое упоминание о возможности широкой огласки этих самых тайн в случае неявки на эту встречу, заставило Риту просидеть почти полчаса в ожидании этого человека. Но одновременно был намек на возможность получить в свое распоряжение уникальную информацию о некоторых весьма высокопоставленных личностях британского магического сообщества, публикация которой вызвала бы чудовищный скандал, а скандалы устраивать Рита обожала больше всего на свете.       — Добрый вечер, мисс Скитер, — внезапно раздался голос справа от вздрогнувшей блондинки.       Женщина обернулась на голос, и ее взору предстал пожилой мужчина лет шестидесяти пяти, одетый в дорогой маггловский костюм-тройку черного цвета с накинутым на него легким пальто.       — Прекрасная погода, не так ли? — продолжил он, словно не замечая сильную напряженность собеседницы.       — Кто вы? — неестественно прямо для себя спросила Рита.       — Кто вы? Что вам нужно? Почему именно я? — словно кого-то передразнивая, произнес он. — Всегда одни и те же вопросы, нет, чтобы просто поговорить о чем-нибудь отвлеченном.       — Говорите, что вам от меня нужно, или наша встреча заканчивается! — потребовала Скитер, нервно сжимая в руке мощный портключ, способный в случае нужды вытащить ее даже из Хогвартса.       — Ох, Рита, какая же вы нетерпеливая! — наигранно воскликнул мужчина. — Ладно, к делу, так к делу. Я, мисс Скитер, один из самых больших поклонников вашего поистине непревзойденного творчества. В последнее время, как я понимаю, вы испытываете некоторый недостаток идей, и мой долг, как вашего верного читателя, велит мне помочь автору в минуту творческого кризиса, чтобы как можно скорее насладиться вашим оригинальным стилем изложения.       После этих слов в руках незнакомца, словно из ниоткуда, возникла тонкая папка, которую он тут же протянул Рите. Та, немного поколебавшись, все же взяла ее и, не дождавшись никаких неожиданностей, с нетерпением развернула. Внутри лежало несколько исписанных листочков бумаги, содержимое которых даже после мимолетного взгляда репортерши оказалось настоящей сенсацией.       В Рите сразу проснулось любопытство профессионального репортера-скандалиста, и она, с трудом оторвав взгляд от содержимого папки, собралась было задать несколько вопросов загадочному мужчине, но того уже и след простыл. На том месте, где он сидел, нашлась лишь визитка с надписью черным готическим шрифтом: "TheShadowman".