Аконитовые узы

      В небольшом ресторанчике витал запах гостеприимства и конечно же горячего рамена.       — Герой! Ты сегодня решил только раменом питаться? — приветственно пошутил хозяин заведения, привычно- широко улыбаясь. Взглянув на Хьюга рядом с любимым посетителем, добавил, — Если у вас наконец-то свидание, то я сделаю хорошую скидку!       Блондин так покраснел, что казалось, будто его щеки обсыпали паприкой прямо на этих словах. Он замялся и неловко усмехнулся, но отрицать факт свидания ему не хотелось. Украдкой он взглянул на Хинату, беспокоясь о ее реакции, однако девушку, похоже, вовсе не смутило такое заявление со стороны хозяина лавки. Куноичи лишь вежливо улыбнулась. Все же кровь благородного клана не позволяла выдавать лишних эмоций на публику. Никто и представить не мог, что в данный момент сердце брюнетки приятно участило свои сокращения.       Напряжение в воздухе чувствовалось так, будто пространство выгорело и наполнилось сильной чакрой, не позволяя свободно дышать и двигаться. Узумаки неуклюже положил в рамен девушки кусочек свинины из своей миски, обдумал тысячу вариантов, что в эту секунду она могла о нем подумать, отворачивая взгляд, буркнув неразборчивое: «Вот, ты же вроде любишь больше мяса в лапше». Хинате это показалось забавно-милым, в ответ она отдала ему свои нарутомаки. Первое волнительное свидание проходило в неловкой тишине, разбавляемой иногда глупыми шутками, на которые девушка по всем правилам приличия отвечала возможно где-то неискренним смехом, однако милая улыбка дарилась блондину ежеминутно. Где-то беседа витиевато сводилась к тонне совместных воспоминаний, давая понять паре, насколько все же они близки. Пытаясь создать впечатление истинного джентльмена, Узумаки заплатил за ужин.       Отблагодарив хозяина, пара неспеша вышла из ресторанчика и побрела вдоль оживленной улицы вглубь коноховских дворов, где любопытных глаз, прикованных к местному герою, было значительно меньше. Хината будто парила в сантиметре над землей, скользя кошачьей поступью чуть впереди от парня, чтобы скрыть неугасающую неловкость и смущение. Глядя вслед любимой куноичи, Наруто понимал, что внутри него все уже горит от желания прикоснуться к ней, ощутить шершавыми пальцами мягкость ее кожи, жестковатые струны иссиня-черных прядей, шепот дыхания. Блондин неуверенно протянул свою левую руку к ладони Хьюга…       — Хината, — встрепенулось в воздухе, слетевшее с пересохших губ.       — Да? — брюнетка развернулась, в свете фонаря блеснув бьякуганом цвета луны, чуть изумленно приоткрыв рот и вздергивая брови. Канат натянутых нервных струн с лязгом и громом оборвался, раздаваясь всепоглощающим гулом в ушах Узумаки. Он уже себя не слышал. Адреналин шкалил больше, чем в какой-либо смертельной схватке. В следующую секунду он коснулся тонкого фарфорового запястья девушки, провел пальцами по мягкой прохладной коже и обвил своей ладонью девичью руку, скрепляя в замок. Сию же секунду Хинату пробрала огромная теплая волна крупной дрожи, ответным током разливаясь в теле блондина. Вот он момент, тот самый, заветный, сакральный. Тот, которого еще в его чересчур насыщенной жизни еще ни разу не было.       — Люблю! — взорвалось вдруг в барабанных перепонках куноичи. Узумаки настойчиво требовал ответа взглядом сапфировых глаз, пытаясь в этот миг даже не моргать. Ошарашенная Хьюга пыталась метнуться вправо, влево — безуспешно. Ее твердо держали ладони блондина и собственные ноги не слушались. Она не знала, почему вдруг захотелось спрятаться на мгновение. Возможно потому, что у самой в таком контексте смелости бы не хватило. Обычно чуть ли не болезненно-бледное лицо Хинаты сейчас горело.       — Наруто-кун…       — Очень люблю тебя, Хината. Девушка молча опустила пушистые ресницы, свела брови к переносице, пыталась выдохнуть, чтобы успокоиться от волнения, но не смогла. Наруто просто загрёб её в охапку своими сильными грубоватыми руками и прижал к своей теплой груди. Девушка услышала громкий стук сердца напротив.       — Ты меня смущаешь, очень… Но я всегда буду с тобой. Радости блондина не было предела после этих слов, он готов был подпрыгнуть до луны или даже выше, не контролируя свою эйфорию, он выпалил на эмоциях то, что не ожидал сам от себя:       — Хината, я буду просить твоей руки у твоего отца, когда он сочтет меня достойным! — в ответ Хината лишь плакала от счастья и кивала, уткнувшись носом в любимую байку Узумаки. Столько лет она пыталась быть для него лучшей, первой, важнейшей, и вот он, тот самый, ее любимый глупый блондин, ставший героем, просит ее руки.       — Может быть, рано, но… — после того, как она обронила эти слова, ее губы невесомо коснулись горячей щеки блондина. Узумаки перехватил ее подбородок пальцами и неуклюже, немного мимо, примкнул своими горячими губами к ее. Неловкий первый поцелуй с парой лишних движений разрядил эмоциональное напряжение между ними, после чего они оба засмеялись. Неловкость постепенно уходила, а Узумаки все крепче теперь держал руку будущей невесты.       — Наруто, смотри, луна сегодня необычно яркая, — тонкий палец Хьюга указал в безоблачное небо, где в огромном звездном море утонуло большое сияющее лунное блюдце. Блондин проследил путь пальца к звездам и вернулся взглядом к бьякугану Хинаты, в котором все отражалось по его мнению в сотни раз красивее этой луны.       — Твои глаза ярче…       С каждым днем Наруто все сильнее старался понравиться Хиаши, что выходило у него с переменным успехом. Как шиноби Узумаки был прекрасен, а вот как молодой человек его любимой дочери, он его по многим пунктам постоянно раздражал. Лохматый, неопрятный, взъерошенный, то не так руку подаст, то невовремя домой проведет, то в окно ночами проберется. Однако сердце старика во взгляде дочери видело безграничную уверенность в своем выборе. Хиаши долго молчаливо пил чай за тренировками подрастающего поколения, возможно, многое переосмыслил еще с лишний десяток раз и со спокойной душой дал свое благословение.