Спасибо тебе, Рене...

      Был холодный осенний день и, как это обычно бывает в здешних местах, стояла пасмурная погода. Небо затянуло серыми, как металл, облаками. Шаловливый ветер срывал с деревьев рыжие, как ржавчина, листья и дважды чуть не сорвал с меня любимую кепку. Да, впервые за долгое время я смог выбраться на свежий, не пропитанный кровью, воздух и насладиться спокойствием. В этот день мне не нужно было прятаться, лазить по стенам, вскрывать замки и тому подобное. Я любил свою работу, но со временем устаёшь даже от любимых дел. И раз уж сегодня я свободен, то я просто обязан нанести визит своему старому товарищу.       Я прошёл через знакомые железные ворота такого же забора, огораживающего кладбище, и побрёл по дороге, меж гробовых плит и крестов. Вскоре, я оказался у знакомого участка с простым, но изящным, камнем.       — Привет, Доцент. — поздоровался я с надгробием. — Прости, что не навещал тебя так долго. Сам знаешь, служба — дело не пыльное…       Знаете, очень тяжко говорить с тем, кто не отвечает, вернее, не может ответить. А ведь я всё ещё помню его живое, чуть морщинистое лицо, которое всегда добродушно улыбалось мне. Он умер год назад, когда что-то пошло не так и захват офицерского штаба немцев провалился. Его раскрыли. И застрелили, без суда и следствия. В тот день, мой трофейный автомат подплавился от количества очередей, запущенных мною в чёртовых нацистов…       Но могильный камень не отвечал на мои задушевные речи, лишь неугомонный ветер вновь попыталась забрать мою коричневую кепчонку. Я вздохнул, думая, что же сказать. Возможно очень глупо общаться с могильным камнем, но больше не было никого, кому я мог бы излить всю свою душу до последней капли.       Так я провёл ещё час или два, рассказывая своему покойному другу о том, что произошло за прошедший год, как обстоят дела на фронте и как поживают наши товарищи. А потом, я вдруг с чего-то начал говорить о нашей с ним первой встрече.       — Знаешь, я всегда хотел спросить тебя, почему ты не относился ко мне, как все? И от мысли, что я уже никогда уже этого не узнаю, у меня разрывается сердце. Ты видел во мне не просто вора с улицы — ты видел во мне человека. Почему…?       Наверное, Шпион был мне первым настоящим другом за всю мою жизнь. Я до сих пор благодарю судьбу за встречу с ним. С самого начала он не воспринимал меня, как обузу или преступника, хотя вторым я был с раннего детства. Именно Шпион привёл меня в отряд Коммандос, который стал для меня чуть ли не семьёй. Как же я был удивлён, когда увидел лицо немецкого офицера, у которого выкрал документы, на стороне французского сопротивления! Так, одна кража из тысячи, совершённых мною за всю мою «весёлую» жизнь, подарила мне настоящего друга. Даже когда я отвратительно вёл себя и не слушался приказов вышестоящих офицеров, подвергая свою жизнь и жизни других опасности, он всё равно поддерживал меня и наставлял на верный путь. И как ему хватило терпения на такого сорванца, как я?       Прохладный поток воздуха вновь подул и резким порывом всё-таки сорвал с меня кепку, но я тут же поймал её, отвлёкшись от разговора и заметив, что уже вечереет. Надев свою потрёпанную кепку обратно, я стал собираться уйти, но вдруг вспомнил нечто очень важное. И вновь я обратился к Шпиону.       — Эй, Доцент… Я ведь забыл тебе сказать кое-что. Я должен был сказать это больше года назад, но я искренне надеюсь, что ты простишь мне это опоздание. Просто… Я хочу сказать тебе спасибо. Спасибо, что привёл меня в отряд Коммандос. Спасибо, что относился ко мне, как к человеку, обучал всему, что знал сам, и терпел все мои выходки. Спасибо тебе за всё. Спасибо тебе, Рене…