Дорога

Ветер дул по пустыне, гоняя пыль по потрескавшейся от сухости земле. Он изнывал от скуки и мечтал о чем-то большем, нежели просто пыли. Вскоре он заметил перекати-поле и с радостью накинулся на него, гоня его все быстрее и быстрее. Вскоре тот выкатился на дорогу и, обогнув несколько ям на ней, провалился в глубокую пропасть. Загудев от злости, ветер рванул дальше и наткнулся на освещенную изнутри палатку. Человек проснулся от ощущения, что палатка хочет взлететь, стенки ее трепетали словно крылья у птенца, которого мамаша пытается выкинуть из гнезда. Он вышел из палатки и прикрыл глаза от летящей в него пыли. Вскоре ветер утих, и он подошел к обрыву, пересекающим дорогу уродливым шрамом. Его ширина была достаточной, чтобы и не помышлять о возможности перепрыгнуть. Впрочем, длина впечатляла еще сильнее – конца не было видно ни в одной стороне. Вполне возможно, трещина начиналась у далеких гор на севере и заканчивалась у гор на юге. Человек сел на дорогу и свесил ноги в пустоту. Дно трещины утопало где-то в темноте, и были видны лишь неясные очертания. Иногда человек видел в них десятки трупов с протянутыми вверх руками, а иногда и стаи чудовищ, тянущих к нему свои скрюченные в злости пальцы. Человек отвлекся от созерцания пустоты, лишь когда его щеки что-то коснулось. Он вытер ее рукой и посмотрел на пальцы. Сажа. Периодически вулканы на горизонте начинали извергаться, и спустя какое-то время здесь выпадали осадки в виде белых хлопьев. Он был здесь уже довольно давно и не придавал таким событиям большого значения. Всего лишь еще один день в пустыне с потрескавшийся землей, раздолбанной дорогой и трещиной, что мешала человеку двигаться дальше. Человек вздохнул и укрылся от фальшивого снегопада в палатке. Внутри было вполне спокойно и уютно. А если еще обнять руками электрический светильник, то и тепло. Человек забрался в спальник, поставил рядом светильник и наблюдал за тем, как светлячок пытался пробиться через стекло к свету. Вскоре глаза его сомкнулись, и он уснул. Утром он снова вышел к дороге и уселся у обрыва, болтая над пропастью ногами и изучая чудовищ внизу. Соседа справа он почувствовал сразу – после столь длительного одиночества он стал особо хорошо чувствовать посторонних живых существ. Неподалеку от обрыва сидел ворон и изучал его пристальным взглядом черных бусин, настолько черных и глубоких, что в них можно было утонуть, если слишком долго всматриваться. - Кыш! – воскликнул человек и взмахнул руками. Ворон от неожиданности вскрикнул и, взмахнув крыльями, отпрыгнул в сторону, не желая упускать возможности поизучать человека. Но человеку столь пристальный взгляд явно не нравился. Он жег его, проникал внутрь сильнее рентгена и вытряхивал душу наизнанку. Человек смутился, вскочил на ноги и укрылся от столь назойливого взгляда в палатке. Еще несколько дней человек не мог выходить из палатки, постоянно натыкаясь на преследовавшую его птицу. Но вечно находиться внутри он не мог, он любил свободу. Конечно, она была мнимая – уйти с дороги в сторону он не мог, равно как и вернуться назад. Так что вся его свобода была ограничена палаткой, несколькими сотнями метров вокруг и небом, которым он мог иногда любоваться, когда черные облака, состоявшие из взвеси пепла, расступались немного в сторону. Ворон сидел на своем месте – чуть в стороне от дороги – и все так же пристально вглядывался в человека. Только теперь в его взгляде сквозило не любопытство, а что-то другое. Человек уселся на свое место и стал тоже пристально смотреть на птицу, стараясь переглядеть ее. Он подумал, что проиграет битву, но ворон вдруг отвернулся, вскрикнул и с помощью нескольких взмахов крыльев перелетел на другую сторону. Человек лишь охнул, наблюдая за удаляющейся птицей, важно перешагивающей с лапы на лапу. Сердце его забилось сильнее, руки моментально покрылись потом и мелко задрожали. Он встал и на ватных ногах сделал несколько шагов назад по дороге, а затем резко развернулся и бросился вперед. Время замедлилось в прыжке, чувства усилились. Человек с ужасом думал, что он сейчас упадет прямо в лапы стонущих мертвецов, как почувствовал острую боль в спине. «Надеюсь это крылья режутся», - успел с печальной иронией подумать человек, а в следующее мгновение время убыстрилось. Очнулся он стоящим на дороге. Ноги больше не были ватными, руки не дрожали, а сердце ровными и уверенными толчками гоняло кровь по венам. Человек оглянулся. Как он и думал – пропасти не было, как и чудовищ с мертвецами. Лишь палатка злобно хлопала грязными стенками, а мертвый свет электрического светильника тянул его к себе, как того несчастного светляка. Человек горько усмехнулся и пошел прочь. Когда-нибудь облака поредеют, а робкий луч света согреет его дорогу.