Лучшее доказательство

      Гэри Каннингем был самым обыкновенным ребенком только лишь до 30 сентября 2007 года. Тот день он не помнит, ведь оставалось еще чуть больше двух месяцев до его четырехлетия. В этом возрасте едва ли можно что-то осознавать всерьез, но всё тело, всё существо малыша записало на какой-то внутренней памяти «Бойся собак!» и словно установило сигнализацию в его мозгу, срабатывающую при нарушении запрета. Гэри Каннингем перестал быть обычным мальчиком, когда соседский пёс Рокки вернулся из леса после длительной пропажи и накинулся на него, единственного находившегося рядом человека, с пеной у рта.       Почему-то именно тоненькие ножки так приглянулись псу. Его нашли через минуту после того, как малыш Гэри закричал, увидев несущуюся к нему собаку. Рокки лежал на земле, его тяжелые лапы прижимали правую ножку к земле, а левую грызла зубастая пасть. Хрупкие берцовые кости в них были раздроблены.       Миссис Каннингем истошно закричала и упала в обморок, увидев сына между деревьев за территорией их двора. На крик откликнулась соседка: выглянула в окно и, когда заметила лежащую на газоне подругу, позвонила в полицию; и мистер Раш, живущий в небольшом домике на берегу озера. Он-то и застрелил пса, когда тот уже бежал по грунтовой дорожке ему навстречу. К счастью, скорая помощь и шериф оказались на месте достаточно быстро, чтобы спасти мальчику жизнь, но не ноги.       Долгое время Гэри пришлось провести в больнице Портленда. Истерики Луизы и детский страх утихли еще не скоро. Мистер Каннингем, работавший тренером и живший хоккеем, не смог смириться с мыслью о том, что его сыну никогда не встать на коньки, и уехал в Канаду. С возрастом мальчик совсем забыл, какого это, бегать, но узнал, что можно хвататься за велосипед друга и гнать с ним по дороге от школы.       Именно из-за Гэри Люк каждый день выходил в 7:50, хотя жил достаточно близко к школе, чтобы добраться до неё минут за десять. Всё это было ради того, чтобы Гэри не чувствовал себя неполноценным, излишне опекаемым. Ему уже давно стукнуло пятнадцать лет, и желание свободы и нормальности росло вместе с ним.       Миссис Каннингем с трудом и не сразу приняла желание сына добираться до школы без автомобиля, с другом. До одиннадцатилетия своего чада она исправно толкала инвалидное кресло до школы, завозила на пандус и там позволяла Гэри действовать самому. В последних классах средней школы эта роль отошла Люку, как думала миссис Каннингем. На самом деле Гэри хватался за прицепную ручку на велосипеде Люка Финча и так с ветерком добирался до стен школы, разгоняя зазевавшихся прохожим окриками.       Апрель еще был промозглым и сырым, но уже бесснежным, поэтому мистер Фишер* вернулся на дороги. Люк катил на нем до кустов на углу улицы, прятал его там, чуть присыпав колеса прошлогодней жухлой листвой, и уже пешком направлялся к дому номер шестнадцать. Гэри всегда ожидал его на крыльце, а Луиза Каннингем стояла рядом и держала в руках рюкзак. За столько лет ничто не изменилось, разве что только мальчишки подросли, а лицо Луизы покрылось морщинами.       — Доброе утро, Люк, — первой здоровалась миссис Каннингем.       — Здравствуйте, — звучало ей в ответ, а для Гэри Люк просто махал рукой, зацепившейся больших пальцем за лямку рюкзака.       — Как поживает твой дедушка?       — Хорошо. Спасибо. Его только немного беспокоят ноги сегодня.       — Я надеюсь, он позвонит мне, если ему будет что-нибудь нужно. Ты же знаешь, Люк, я всегда рада ему помочь.       Люк кивнул. Это было известно не только ему, но и половине Париса. Луиза Каннингем работала в местном доме престарелых, а в выходные дни занималась с группой первоклашек, страдающих аутизмом. Многие говорили, что «сердце Луизы Каннингем бездонно, если способно принять в нем столько нуждающихся, и это при том, что её собственный сын — инвалид».       Миссис Каннингем не отводила глаз от Люка, пока Гэри спускался по смастеренному из дерева пандусу.       — Хватит пялиться на мою маму. Мистер Фишер нас заждался, — буркнул тот, проезжая мимо Люка.       — Будьте осторожны, мальчики.       Люк успел только крикнуть «Хорошо!» в ответ, отправившись догонять уже достаточно укатившему по дорожке Гэри.       — Не в духе?       Гэри молчал, нахмурившись.       — Мама?       — Нет. Мелкая Джеймсон. Привязалась ко мне со своей новой колонкой. Упертая курица.       Люк знал об Александре Джеймсон в первую очередь потому, что её отец является главным редактором и журналистом «Парис таймс», так нелюбимым Биллом. Второй причиной стало объединение направления журналистики, где мечтала развиваться Алекс, с потоком «языка и литературы», где по зову сердца, но больше по наличию знаменитого дедушки-писателя, обучался Люк. Не заметить старания юной мисс Джеймсон стать лучшей было невозможно, потому как идеи сыпали из неё фонтаном, каждое событие сопровождалось заметкой в школьной газете (обязательно на первой полосе — чтобы не отставать от отца). Многие хвалили её желание следовать по стопам родителя и железную хватку с детства. Только Люк знал, что двигало девчонкой, которая самонадеянно смотрела на него каждый раз, когда её хвалил руководитель группы: «Только твой дедушка чего-то стоит, Люк Финч. Ты будешь глотать пыль от моих ботинок, когда я буду взбираться всё выше по этой лестнице». — Мне пока не известно, что эта «одаренная» выдумала снова. Наверняка пытается выбить себе славу в классе. Что она от тебя хочет?       Гэри шумно выдохнул и огляделся по сторонам. Видимо, Александра изрядно его достала.       — Она решила выпускать колонку о знаменитых и важных жителях Париса. Всё бы ничего, но в добавок к рассказу о взрослом она решила добавлять интервью с его ребенком. Как понимаешь, я — её первая жертва.       Люк прыснул от смеха и прикрыл рот ладонью. Теперь Гэри на собственной шкуре, а не по рассказам, ощутит упертость этой девчонки. Только вот из-за чрезмерного упрямства с этим парнем она может пострадать достаточно весомо — её Twitter по «неизвестной» причине пропадет со всем его содержимым, например. Гэри Каннингем не был обычным ребенком не только из-за инвалидного кресла, но и потому, что вместо уроков физкультуры успешно просвещался на дополнительных занятиях информатики и переносил знания в русло хакерства. Одиночество в мире компьютерных технологий часто доставляло ему больше удовольствия, чем компания нелюбимых одноклассников.       — Давай, смейся. Я знаю, что тебя прямо распирает, — бурчал Гэри. — Она и до тебя доберется, внук Билла Денбро.       Гэри был единственным человеком, чьи слова о дедушке не задевали Люка. Он знал, что друг не хотел сказать гадости, только подколоть.       — Ставь уже мистера Фишера в стойку и погнали. Будем еще об этой сумасшедшей болтать.       У Люка была подготовлена специальная палка-зацеп, напоминавшая разводной ключ с длинной ручкой. Селфи-палка — между собой называли её ребята. Она цеплялась за стойку под седлом, и Гэри хватался за ручку. Многие у школы шутили, называя велосипед Люка байком с коляской.       Люк крутил педали мистера Фишера, утягивая за собой кресло друга.       — Стоп! Стоп! — скомандовал Гэри, когда они пересекли Марстон стрит и начали двигаться вдоль витрин секонд-хенда. — Листовка.       Финч обратил внимание на столб слева. Там дрожал под ветром белый лист с крупной надписью: «ОТКРЫТИЕ!».       — Двадцатого первого апреля состоится открытие «Клуба виртуальной реальности». Вас ждут новинки игровой индустрии и винтажные игровые автоматы. Прямо у входа вас встретит кассир-робот. Приходите и найдите реальность за границами вашего понимания. Друзья переглянулись.       — По-моему, звучит очень заманчиво, — подал голос Гэри.       — А, по-моему, очень вовремя. Честер Чипс наверняка еще долго не откроется. Нам некуда ходить по выходным.       Честер Чипс было востребованным заведением у молодежи Париса. Боулинг и кафе с отличными бургерами и мороженым на первом этаже, кинотеатр в пару небольших залов с мягкими диванчиками для задних рядов — на втором. Многие прогуливали там уроки, проводили первые и постоянные свидания, просто перекусывали с друзьями отличным фастфудом и колой. Внезапное обрушение кровли во время вечернего сеанса «Бегущий в лабиринте» унесло жизни десяти школьников и парочки взрослых, двух парней, проверяющих билеты у зала, и молоденькой кассирши Бекки. В газете писали, что старая кровля Честер Чипса не выдержала небывалого для февраля в штате Мэн слоя снега, поэтому внезапно рухнула на зал кинотеатра. К счастью, никто на нижнем этаже не пострадал. Только на парковке кирпич из внезапно обрушившейся стены попал в лобовое стекло автомобиля мистера Фишера, агента по недвижимости, который приехал в кафе за любимыми кинг-бургером и порцией картошки фри на ужин. От страха он потерял управление своим фордом и врезался столб с большой световой вывеской крупных букв «CC’s», повалив его и тем самым убив бродягу Уилла. Его уцелевшую тележку с барахлом потом отвезла в местный приют, где иногда ночевал Уилл, миссис Каннингем.       Хозяин Честера Чипса получил штраф за забывчивость в очистке кровли от осадков, и круглая сумма по восстановлению здания в пригодное состояние поставила его кошелек под удар, поэтому торопиться с возвратом в строй Честера Чипса не спешили.       В начале февраля молодежь Париса лишилась своего излюбленного места и нескольких друзей. Таких происшествий тихий городок штата Мэн на своем веку еще не видел.       — Где будут открывать?       — На Хилл стрит, в районе парка, — прочел Люк. — Там раньше был клуб ветеранов. Помнишь?       Гэри пожал плечами и задумался.       — Нет не припоминаю. Но до Хилл стрит мне придется добираться на автобусе. Мама будет на занятиях.       — Я могу попросить Билла. Он еще неплохо водит и, думаю, ему тоже захочется посмотреть на такое. От него проблем не будет, ты же знаешь.       В свои семьдесят лет Билл Денбро был еще достаточно бодр и подвижен. Ежедневными утренними выдумками он старался не только ради фантазии своего внука, но и для собственного самочувствия. После смерти Одры он едва не расклеился окончательно и бесповоротно. Молодой дух и живой разум его внука стали неожиданным спасением. Выпуская каждый день по десятку страниц на своем лэптопе для самой последней своей работе, Билл ощущал все больше увядающие вдохновение и стремление писать. А несуразность историй и ответы Люка подпитывали. Билл знал, что это будет последняя книга с его именем на обложке. Пришло время передавать свои умения и знания другим.       — Ага. Повезло тебе с ним, — немного грустно заключил Гэри. — Что он для тебя сегодня выдумал?       Люк улыбнулся, усаживаясь обратно на седло велосипеда.       — Про то, как он затолкал багет в задницу Бобби Майерса.       Глаза Гэри мигом округлились. Он засмеялся, а Люк живо закрутил педали, торопясь к школе.