Second

Глава 11. Спасибо Cinema Bizzare – My obsession. Глянув на оставшееся время, на табло, на счет, и, увидев рядом её! Дикторскую будку! Я, не думая, ринулся туда. Боже, я не знаю, зачем я это сделал. Но я бегу. Бегу! Туда! Я не знаю, что будет дальше. Что будет, когда я туда зайду. Что будет, если я начну говорить в этот микрофончик, который помогает пускать свои реплики на весь стадион. ХенСын что-то кричит возмущенное в мой адрес. Но я его не слышу. Я его благодарю. Хеня, ты даже против своей воли мне помогаешь. Ты лучший! Я бы о ней и не подумал. Я бегу, сбивая бедных людей с ног, спотыкаясь, раскидывая попкорн и напитки, наступая на ноги, слыша в свой адрес красивейший мат. Но они меня не остановят. Да никто меня не остановит! Только вот… Преодолев расстояние от своего места до двери в эту дикторскую и стремглав распахнув её, я увидел одного мужчину в наушниках, который ошарашено смотрел на то, как я запыхаюсь. И…что сказать? Как неудобно… «Дядь, дай микрофончиком побаловаться, а?» Так что ли? Нее. Не прокатит. — Малой, тебе чего? Что тут забыл? Первый тайм скоро закончится. Если хочешь что-то спросить — подожди. Он отвернулся и начал следить за игрой. А я стоял истуканом и не двигался с места. — Ачжосси…Умоляю…Дай мне сказать кое-что… — Малой…Пять минут! Подожди а? Боже…осталось пять минут…. — Ачжосси, это срочно! Мне нужно это сказать! Если хотите я заплачу! – я врал? Вау…а ведь я не люблю врать. Даже мелочи в карманах не было. Он повернулся на кресле и недоверчиво посмотрел на меня, скрестив руки перед собой: — Говори, только быстро! — Нет. Вы меня не поняли! Мне нужно кое-что сказать… в микрофон! – старался я выглядеть уверенно, но не думаю, что это пользовалось успехом. — ЧТО?! В микрофон? Ты попутал? Это тебе не студия звукозаписи! Иди, давай! — Но ажчосси! – Я не знаю почему, но я подбежал к нему и бросился обнимать его ноги. Неужели я так хочу это сказать, что так себя унижаю? Не предполагал, что до такого дойдет, — умоляю вас…пять минут всего! Оставшиеся пять минут! Они за пять минут не забьют гола, я уверен! Мне нужно признаться…Я люблю! Вы же любили?! Я верю в это! Так поймите меня! Если я не скажу это, то может…может…я не хочу думать, что будет в этом случае. Но поверьте, это будет самое худшее в моей жизни. И в этом будете виноваты вы. Потому что не пустили меня к микрофону. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Пустите! Я только скажу, и вы меня не увидите! Ни здесь, ни в Пусане! Пожааааалуйста! – ныл я как ребенок клянчущий конфетку. Да, уверен со стороны это так и выглядело. Мужчина пытался спихнуть меня с ног, но я держался крепко. Он выдохнул. Пользуясь моментом его слабости я посмотрел на него щенячьим взглядом со слегка заплаканным видом. Если он не извращенец, то у него должны быть правильные мысли. Пожалуйста… — Пять минут! Не больше! И чтобы я тебя тут не видел! И если признание мне не понравится, или этот человек не изменит свое отношение к тебе, я заставлю тебя выдраить весь стадион! — Кумао, ачжосси! – я даже поцеловал его в щечку, от чего он немного окаменел. Приблизившись к микрофону…я испугался. Боже, как же я боялся! У меня коленки дрожали, мурашки бегали взад вперед как угорелые. Я так нервничал, что мне нужен был огнетушитель. Но вспомнив про время, я мигом схватил микрофон, зажмурил глаза, и пропалил: — Юн ДуДжун! Слушай меня! Ян ЁСоб говорит! – раздалось по всему стадиону. Немая сцена. Поглядев на поле, я увидел, как все футболисты замерли. Вау, а отсюда такой вид, что футболистами можно в шахматы поиграть. Я слышал слегка возмущенный возглас сзади стоящего ачжосси, от того, что я обратился к мужчине. Потом я увидел ХенСына, стоящего с отвисшей челюстью и пролившего себе колу на штаны. Но ЧунХен улыбался и, глядя на дикторскую будку, ел попкорн, показывая мне всякие знаки поддержки. ХенСын, ты можешь потерять свое место. Ке ке ке. А еще я увидел очень удивленного КиКвана, пытавшегося найти, откуда исходит звук. Но после всех них я нашел ДуДжуна. Он стоял спиной…после чего обернулся и посмотрел на меня через стекло. Расстояние было достаточно большое, но силуэт можно было разглядеть отлично. Он смотрел словно выжидающим взглядом. Без улыбки. Без всяких эмоций. Боже, да что ж ты такая бесчувственная сволочь?! Это я, любя, конечно же. — Только не смей ринуться сюда, и отобрать у меня его! Я закрыл дверь! Ты меня выслушаешь! И после всего, что я скажу, не смей говорить о том, как тебе больно! — про дверь я слукавил, но так я чуть более уверенно себя чувствовал. Хотя после этого ачжосси закрыл дверку на ключ. Вот уж спасибо ему за это. — Кхм… — продолжил я, — я извиняюсь перед остальными участниками, но мне нужно кое-что сказать, — я столько всего хотел высказать, но как всегда по закону подлости не знал с чего начать, — Хен! Ты дебил! Самый настоящий дебил, который только есть на планете! — после этих слов ДуДжун повернул голову и посмотрел куда-то вдаль, — Не отворачивайся! Принимай все как есть! Я удивлен тобой! Твоей логике! Твоей доверчивости! Я тебя вообще не узнаю! — черт, время тикало так быстро, оставалось уже меньше трех минут. Весь стадион смотрел на будку, и внимал моим словам. Я никогда не видел столько пар глаз устремившихся на меня. Это так…страшно…и непривычно. — Это может показаться бредом, хён, но все проделки между мной и тобой подстроил твой лучший друг – КиКван! Да, да! Не удивляйся! Кстати, после этого подумай друг ли он тебе! – хён глянул на Кики, который, улыбаясь, отмахнулся, — Не верь его фальшивой улыбке! Никогда! Он на самом деле такой…такой…такой…да эти слова запиликать надо, чтобы описать его! Это он пульнул в меня мячом на волейболе! И знаешь почему? Чтобы я лежал в больнице, а ты в это время был с ним! Удивлен? Я тоже был удивлен, когда он открыл свое истинное лицо, плохими путями достал у меня мобильник и от моего лица отправил тебе ту ммс! А на счет того поцелуя! Да он был, но визуально! ХенСын хотел, чтобы Чунхен приревновал и использовал меня в своих целях! ЧунСын! Подтвердите! – я незамедлительно увидел, как они одновременно кивают, — Вот видишь! Я знаю, глупо с моей стороны соглашаться на это, но это было внезапно и всего несколько секунд! Мы даже рта не открывали! Простое касание! Как ты мог этому поверить?! КАААААК?! Я тебя спрашиваю как?! Разве ты меня так плохо знаешь?! Разве после всего того что между нами было я мог бы бросить тебя?! Что было бы причиною?! Ты подумал об этом?! Разве я мог просто так кинуть тебя?! НУ, ПОДУМАЙ ТЫ СВОЕЙ ТУПОЙ ГОЛОВОЙ! Прозвучал свисток, означавший конец первого тайма, но…на удивление все сидели, все оставались на своих местах, будто ничего и не было. — Да, тогда ночью я оговорился этим. Но это же было не по правде! Я! НИ! ЗА! ЧТО! НЕ! БРОСИЛ! БЫ! ТЕБЯ! Дубина ты такая! Я не для того тебя добивался, чтобы так все кончилось! Почему? Почему ты поверил какой-то технике, а не выслушал меня?! Хотя ХенСын пытался! Я пытался! А тебе якобы больно! Узнал бы правду, все бы прошло! Но нет! Тебе надо воткнуть в мое сердце гарпун блин! Тебе не было больно! Мне было больно!!! Слушать все это! Ты винил меня в том, чего я не совершал, и совершать не буду НИКОГДА! Ты не хотел меня видеть! Ну как можно создавать такую боль! Ты не представляешь и одной сотой того, как мне было больно это слышать! Как я хотел, чтобы меня не стало, только лишь для того, чтобы её не чувствовать! Мое сердце сжималось от такой обиды! От такой несправедливости! Я слышал, как я всхлипывал, глотая слезы. Но самое удивительное было, когда я увидел слезы на лице ХенСына и еще у нескольких людей на стадионе. Неужели это даже их задевает? Тех, кого я совсем не знаю? — Хён…ты трус! Ты…ты…вместо того, чтобы пересилить себя и подойти ко мне, спросить обо всем, уточнить, поинтересоваться почему, зачем, как? Ты просто пошел спать к КиКвану! К тому, кто отправил эту чертову ммс, чтобы быть с тобой! Чтобы ты был с ним, а не со мной! Он меня просто напросто устраняет! И если к тебе в мозги действительно приходила такая идея уйти от меня к нему, то я обещаю что раскрошу тебе их на кусочки! Да, хён, он любит тебя. Любит с того же момента как я. Я не знаю зачем я тебе об этом говорю, но…так хотя бы будет честно, не так ли КиКван? – я посмотрел на брюнета в шапочке, который пряча руки в шортах смотрел куда то вниз, — Да, вижу ты согласен, но! Я хочу перед этим сказать…как это ни парадоксально. Но…я люблю тебя, хён! И, черт возьми, ты это прекрасно знаешь! Или знал! Но поверь, мне также как и два месяца назад под дождем все равно, на людей слышащих все это, я буду говорить об этом безумолку, пока ты не поймешь все, наконец! Не поменяешь свое мнение обо мне! И не примешь мое признание снова! Ты будешь обязан меня принять! Потому что…я не виноват! Я ничего не сделал! Но я отчитываюсь почему-то! Почему? Я не знаю! Хотя нет…Знаю! Потому что люблю тебя! Люблю такого идиота, дубину, болвана, тупицу, лоха, в конце концов! Люблю доверчивого, легкомысленного! Люблю того, кто болтает о каждой минуте нашей с тобой жизни своему якобы лучшему другу! Люблю! Очень! Сильно! Ты не представляешь, как мне было плохо без тебя! Пока ты был на тренировке, я места себе не находил! Я постоянно думал о тебе! Думал, когда же ты вернешься! Может быть, ты икал? Но это так! Я хотел прийти к тебе на тренировку, но я бы отвлекал тебя, да? Поэтому мне пришлось довольствоваться обществом этих. Я теперь очень сильно жалею, что не пошел, потому что тогда, ничего бы не было. Меня бы не поцеловали, ммска бы не пришла, и все было бы хорошо. Но тогда, я бы не узнал твои другие стороны. И как сказал ХенСын: «Жизнь должна доставлять трудности, чтобы человек смог их преодолевать», — на этом моменте я машинально искал Хеню. Тот уже конкретно ревел водопадами, и его как-то пытался успокоить ЧунХен, — Так вот…я говорю тебе, что я готов к трудностям. Ко всем трудностям! Пускай у меня нашелся конкурент, претендующий на твое сердце! Я не отступлю от тебя! Никогда! Я буду бороться за тебя! Даже физически! Буду! Я сделаю все, чтобы ты был моим! И я надеюсь, что ты мне веришь, так как я говорю это на глазах у сотни людей. А зная мой страх высказывать свои чувства на публике…я думаю, тебе это о чем-нибудь да говорит! Я настроен серьезно! И КиКвану я тебя не отдам! Лучше убей меня сразу! Ведь хён…ты для меня всё…ты – вся моя жизнь! Без тебя я просто пустое место, дырка от бублика, пузырь без вакуума. Я не смогу жить, зная, что ты с другим! Может, я говорю уже то, что не касается ныне произошедшего, но я говорю на будущее! Так что, если кто-то влюбился в моего ДуДжуна, будете иметь дело со мной! С Ян ЁСобом! Ибо никто не любит его так, как я! Никто на такое не способен! Даже ты КиКван! Я скатывался вниз по столу и пытался успокоить свои слезы, но они все бежали и бежали. Я, сидя на полу, сжимал в руках микрофон и смотрел на недавно закрытую дверь. Я уже был не способен выдержать все эти тяжелые взгляды. Поэтому мне было проще говорить так. И, поднеся микрофон к губам, я сказал то, что оставалось в моих силах: — Хён…я люблю тебя….честно…я не вру…поверь…пожалуйста…Это была неправда же…я не виноват…хотя нет…виноват…в том что люблю тебя. Ты хоть и идиот, но ты мой идиот. И всегда будешь моим. Пока я живу на этом чертовом белом свете… Это прозвучало как пророчество? Гулкий удар стрельнул мне в уши…Почему я вижу свет? Ведь впереди дверь была закрыта? Что это? Свет…я его едва вижу из-за этих слез. Я обещал себе когда-то не быть плаксой. Странно я выполняю обещания. Они все не сдерживаются. Лучше не обещать глупых обещаний… Ровно как два месяца назад…еле как разглядывая происходящее перед собой, я увидел протянутую смуглую руку. Самую любимую руку из всех существовавших рук. Она мигом подхватила меня и прижала к себе. — Прости…— последнее, что я слышал и последняя слеза, которая упала мне на плечо Отбросив микрофон, я улыбнулся…