чай

— Милорд, какой же вы чай предпочитаете? неодобрительный взгляд куда-то в сторону блекнет в общем образе лорда — ведь всё в нём идеально. Точный, выверенный взгляд в пустоту, излишняя вычитка и анализирование папса как обычной, знакомой и чужой одновременно вещи, небольшой рост, который компенсируется спокойным и воинственным характером. на нём идеально сидит любая одежда — а быть может, папсу хочется так думать, ведь брат — это что-то чудесное, сочетающееся с обыденной рутиной день изо дня. ведь для него сердце и душа никогда не будут лишь кусками мяса, как для самого лорда, убивающего подобных себе и папсу каждый день, и не испытывающего ни намёка на угрызения совести и стыд. «— уверен, ты больше не будешь иметь хотя бы какой-то контакт с этими тварями. я хочу лучше для тебя, животное, хоть и твоя жизнь для меня не играет высокой роли. — Но она же есть, милорд? — нет. если бы и играла — я бы сказал то же самое.» для него не существовало ограничений — они были расплывчаты сами по себе для лорда, равно как и сами рамки дозволенных отношений с ним тому же папсу. ведь он любил его, но сказать об этом не мог — не хватало смелости. прах в складках шарфа, идеально выглаженных брюк, выцарапанное на шее «мудак», скрываемое красной тряпкой — эстетика так и прёт изо всех щелей. «— Знаете, Милорд, если бы я смотрел на ещё что-то, кроме Вас, то передо мной бы распахнулся чудесный мир. Но все золотистые листопады, журчание ветров в небе, жемчужную пену волн, красные пески бесконечных пустынь я нахожу в Вас. Ведь вы — это мой мир. — ромео, стихи будешь другой джульетте сочинять.» папсу всегда казалось, что лорда сломать невозможно. сколько бы стихов он не писал ему, сколько бы раз открыто не говорил ему, что любит его — лорду это не нравилось. он не показывал явного недовольства, не смотрел в глазницы, выжидая предложения выйти замуж, как какая-нибудь оборванка с явными осевшими стереотипами в голове о хорошем муже и детях после свадьбы — вовсе нет. ему просто хотелось вернуть другой порядок вещей, который был до этого. «— это неправильно — когда брат признаётся брату в любви, папс. — Я понимаю, но я ведь реально люблю вас, Милорд.» в его глазах пылают искры ярости, зажигая дерево сомнения в собственных действиях. и в этот миг папс понимает, что нет ничего, что могло бы сломать его уверенность и пылкий нрав, разрастающийся непогасимым пожаром. а ведь, он понимает — лорд не милорд, а император, единственный и неповторимый. ведь в его душе есть качества, присущие только императорам — величие, ум и неземная красота. — я люблю улун, папс.