Часовщик

Когда Сынхён появляется в дверях, Ян Хёнсок поспешно захлопывает серую папку и убирает ее в стол. На Часовщике черный спортивный костюм, и выглядит мужчина довольно помято, но бодро. - Хёрин устраивает ужин в кругу семьи. Она хочет, чтобы ты присутствовал. Да и я не против. - Когда? – Чхве останавливается возле окна, скрещивает руки на груди и кидает взгляд на парковку. - Сегодня. Чжиёну я уже сказал, он должен был уйти еще утром. Хёрин давно не видела его, соскучилась… Хёнсок говорит что-то еще, но Сынхён пропускает все мимо ушей. Лишь уголки губ дергаются в усмешке. Он замечает розовую макушку, которая быстро скрывается под капюшоном. Красная матовая Ferrari California с откидным верхом приветливо сверкнула фарами, и Чжиён скользнул внутрь машины. - Я приду.

***

Показав пропуск, Ёнбе услышал, как за ним закрылась массивная дверь. Стало не по себе. Его встретил Куратор, великодушно позволив называть себя Тедди и запретив обращаться к нему официально. Он дружески хлопнул Ёнбэ по плечу и поздравил со вступлением в ряды Ликвидаторов. Комната была одна, но разделялась на звуконепроницаемые секторы. Проходя мимо таких прозрачных помещений, Дон наблюдал, как работают Информаторы. В принципе, он ничего не понял, но заинтересовался. В конце комнаты его уже ждали. - Сынри – твой Информатор, - Тедди кивает сидящему в кресле парню и добавляет, прежде чем уйти: - Он тебе все расскажет. - Ли Сынхён, но зови меня Сынри. - Дон Ёнбе, - Ёнбе пожимает протянутую руку и думает, что над пареньком посмеялась жизнь. Он надеется, что этот Сынхён не такой, как старший. Кресло оказывается удобным, а парень напротив не таким уж надоедливым. Дон позволяет себе расслабиться. Он узнает, что в должности Информатора Сынри уже давно, поэтому Ёнбе нечего бояться - тот знает, что делает. Безопасность, маршруты передвижения как Ликвидатора, так и цели, слежка, все это лежит на плечах Ли. Еще он узнает, что Сынри любит играть в футбол и ремонтировать машины. Обожает вафли с шоколадом и мандариновый чай, а вот кокос в любых его проявлениях до жути ненавидит. - Основная моя работа – оставить тебя в живых и вытащить из задницы, если найдешь себе приключения на задании. Информатор беззаботно крутится в кресле. Кажется, ему настолько привычно, что он не переживает. Зато начинает переживать Дон, когда узнает, что Ли всего лишь двадцать три. Разница в возрасте два года, но болтливый Сынхён кажется ему совсем юным и неопытным. Успокаивает то, что на второй уровень Ян Хёнсок кого попало не пропускает. Но как ни крути, разве можно доверить свою жизнь такому беспечному парню, как Ли? - У тебя Ликвидаторы умирали на задании? – именно этот вопрос волнует Ёнбе сейчас больше всего. - Нет, ты вообще мой первый, - Дон не сразу обращает внимание на двусмысленность фразы и хитрый прищур Информатора. Гораздо страшнее стать первым и последним.

***

Чжиён сидел напротив Чхве и ни разу за весь вечер не поднял голову. Казалось, ему неуютно в собственном доме. Сынхёну до безумия не нравится эта семейная обстановка. Своих родителей он не знал, но Хёрин всегда относилась к нему, как к собственному сыну. Это обманчивое чувство болезненно жгло внутри, ведь любое теплое отношение не заменит и толику родительской любви. Он старался сторониться подобных ужинов, которые Хёрин часто устраивала. Получалось не всегда, и от этого боль в душе увеличивалась с каждым разом. Ужин проходил в приятной тишине, и Сынхёну отчаянно хотелось верить хотя бы на это время, что у него есть семья. Но ничего не получалось. Еще и белое фортепиано, позади Квона, как главный раздражитель… « - Ты играешь? Сынхён подходит к музыкальному инструменту и оборачивается на Чжиёна. Они редко разговаривают, и слышать голос мальчишки непривычно. - Немного… - Сыграй? Сынхён сыграл всего три симфонии Моцарта, которые смог выучить до того, как попал к Хёнсоку. А потом еще и еще раз. Молчаливый дом наполнялся тоскливой мелодией, пока она резко не оборвалась на середине. Сынхён беспомощно замер, наблюдая, как одинокая слеза скатилась по щеке Квона. Тот лежал на полу и смотрел на него снизу вверх. Пронзительно всматривался куда-то внутрь. - Обещай мне? Обещай помнить обо мне, а когда я закончу учебу и вернусь - сыграть. - Хорошо… - Квон улыбается и кивает, а Сынхён все так же прожигает взглядом след от слезы. - Смотри, ты пообещал. - Я сдержу свое слово, Чжиён». Сынхён приходит в себя, когда Хёрин поднимается из-за стола и сообщает, что чай будет через десять минут. Хёнсок уходит отвечать на звонок, а Чжиён наконец смотрит Сынхёну в глаза. Они молча выходят на улицу и присаживаются на скамейку под широкой елью. На Чжиёне красная рубашка и такого же цвета брюки. Волосы теперь черные. - Куда подевалось розовое недоразумение? – Чхве решает нарушить тишину. Он недовольно морщится, когда Чжиён закуривает, но ничего не говорит. - Я знал, что таким нравлюсь тебе больше, - Чжиён улыбается, а Сынхён давит смешок и улыбается так же широко. Квон замечает очаровательные ямочки на щеках Часовщика, которые не вяжутся с образом безжалостного убийцы, и склоняет голову набок, продолжая улыбаться. – Мама уговорила перекраситься. Сынхён кивает и поднимает взгляд к небу. Он не сразу замечает, что Квон встает напротив. - Скажи… Тебе ведь тоже здесь неуютно находиться? - Чхве переводит взгляд на Чжиёна. Тот показывает на дом, в котором через открытую стеклянную дверь видно, как Хёрин накрывает на стол: – Я заметил за ужином. Чхве удивляется, ведь он наблюдал за Чжиёном, а не наоборот. И вероятно, это было так очевидно, что Квон смог заметить. Либо… Об этом «либо» думать не хочется, ведь тогда все закончится плохо. - У меня есть на это причины, и они не касаются твоей семьи, - Сынхёну удается ответить безразлично. Он поднимается и уходит в дом. Внезапное осознание, что что-то идет не так, теперь не дает покоя. Однако Чжиён сумел понять это раньше. Удобно облокотившись о дерево, Квон медленно курит и смотрит на водную гладь небольшого озера внизу. Рука в кармане брюк сжимает серебряный браслет, и Чжиён улыбается так солнечно и ярко, как прежде. - Пуленепробиваемый…

***

Ёнбе получает мячом по голове, когда возвращается к себе домой. Громкий звук, казалось, разнесся по всему парку. Дон резко затормозил и медленно обернулся. К нему уже бежал взволнованный Сынри с черным полотенцем в руке, которое развивалось в воздухе, словно пиратский флаг. Он едва не врезался в Ёнбе и стал кружить рядом, осматривая того на предполагаемые травмы. Таковых не оказалось. Перед Ликвидатором открылась картина попеременно извиняющегося и ржущего Сынри. Он бы и сам рассмеялся, если бы не стал жертвой кривого прицела. Да ему же с этим детенышем еще работать! Что руководило Ёнбе, когда он согласился сыграть с Сынри в футбол? Он полагает, что месть. На реплику мелкого: «Ну ты мяч прихвати, он рядом с тобой», Дон отвечает точным прицелом по пятой точке весело шагающего впереди Ли. Тот подпрыгивает и ойкает, хватаясь за пострадавшую часть тела, а Ёнбэ удовлетворенно скалится.

***

- Чжиён, скажи, пожалуйста, почему я должен это делать? – Чхве закрывает за собой дверь и проходит вглубь звукоизолированной комнаты. - Ты же профи, научи меня, - Квон протягивает Сынхёну активные наушники для стрельбы и достает оружие. - Чем тебя твой учитель не устраивает? Чхве искренне удивляется. Однако Чжиён смотрит на него жалобным взглядом, и желание спорить отпадает сразу. Он соглашается, но только на полчаса. Полчаса растягиваются на полтора, но ни один, ни другой этого не замечают. Часовщик откладывает оружие, когда устает рука. Он снимает наушники и разминает шею. - Все, на сегодня хватит. Чжиён послушно кивает, складывает оружие и выкидывает использованные мишени. С Сынхёном все шло так, как надо. Чжиён не чувствовал напряжения, не сосредотачивался на результате. Стрелял в свое удовольствие. И такая схема ему нравилась намного больше. Средний результат - восемь из десяти. Но Квон дает себе обещание достигнуть уровня Чхве и обязательно проверить после, кто круче. - Сынхён, ты… - Чжиён осекается, напряженно прислушиваясь. Он спешно закрывает дверь и, прежде чем Чхве успевает среагировать, хватает его за руку и затаскивает в прилегающую комнату. В помещение для стрельбы заходят двое. Чжиён узнает лишь голос Ёнбэ и еще больше напрягается. Сынхён стоит позади него, чуть ли не прижимаясь грудью к спине. В комнате душно и тесно, практически все пространство занято непонятным хламом. Чжиён чувствует тяжелое дыхание на своей макушке, и неконтролируемые мурашки пробегают по спине. - Задохнуться можно, - шепчет Сынхён и расстегивает две верхние пуговицы на рубашке. – Ты весь одеколон на себя вылил? - Зато какую популярность я приобрету, когда окажется, что убил тебя, ни капли не напрягаясь. - Мелкое хамло. - Отодвинься от меня, - ворчит Чжиён и раздражённо ведет плечами. - Нет, вдруг тут грязно, - Сынхён шумно выдыхает и стирает тыльной стороной ладони капельку пота на виске. Он надеется, что те двое уйдут быстро, иначе утром найдут два задохнувшихся трупа, если, конечно, Квон не явит себя миру. Он вообще не понимает, зачем им прятаться, как каким-то школьникам-прогульщикам. - И что? - На мне костюм от Prada, - как-то обиженно заявляет Сынхён и, положив подбородок на плечо Квона, игриво дует в шею. Чжиён, не ожидавший подобных вольностей, дергается в сторону и чуть не заваливается назад. Сынхён его ловит, обхватывая руками за талию. Позади Квона вещи с грохотом валятся, и он вжимается в Чхве, пытаясь уйти от неприятных ощущений. В спину что-то болезненно упирается и не дает сделать шага. Из-за поднявшегося вороха пыли Чжиёну хочется чихать, кашлять и плакать. Внезапно в слезившиеся глаза ударяет яркий свет. Чжиён различает силуэт Ёнбэ и неизвестного парня, который любопытно выглядывает из-за его спины.