нет проблем.
8 декабря 2017 г., 00:05
Джонхан смотрит на Сынчоля и не может не закатить глаза. Для Джонхана весь Сынчоль — это как закатывать глаза двадцать четыре на семь. Не то, чтобы Юн так сильно его ненавидел, хотя, да, именно так оно и есть.
Сынчоль это просто пиздец какой-то, и Джонхан даже объяснять ничего никому не хочет. Потому что для других — Сынчоль милый, дружелюбный такой лапочка, что как ты можешь не любить его, Джонхан?
Просто. Джонхану с ноги ему в рожу прописать хочется. Вот как.
Когда Сынчоль хвалит кого-то, Джонхану хочется жалобно: «а меня? а меня? похвали и меня! я же хорошенький!» (вообще нет, но Сынчоль даже Джихуна хвалит, а тот вообще вредный). Когда Сынчоль кого-то обнимает, Джонхану хочется, как ребенку, истерить и бить кулаками об пол: «а меня? обними и меня! я же лучше!» (свое превосходство Джонхан не ставит под сомнение, хотя от Сынчоля его самооценка просто ниже плинтуса иногда, ведь тот даже Мингю обнимает, а Мингю вообще не классный). Когда Сынчоль гладит кого-то по волосам, Джонхану хочется толкнуть этого «кого-то» в сторону и подлезть под руку Чхве, потому что: «а меня? погладь и меня! у меня волосы мягче!» (волосы у Джонхана и вправду мягкие и иногда (по утрам) пушистые, но Сынчоль скорее уж Сокмина по его не-мягким волосам погладит, чем Юна) И это бесит.
Джонхан уже привык к едким фразам в свой адрес, конечно, когда они остаются наедине (что бывает очень редко, ведь Сынчоль скорее повесится, чем с Джонханом намеренно наедине останется) Ведь Сынчоль такой милый, красивый, умный, просто лапочка со всеми.
А Джонхана, впрочем, как всегда обделили.
— Я не понимаю, почему ты его так ненавидишь, — поджимает губы Джису, когда замечает фырчанье рядом.
Сынчоль в другом конце помещения смеется о чем-то с Вону, обнимая того за плечи.
— Бесит, — в десятый раз закатывает глаза Джонхан. — Лицемер. С ноги бы в эту рожу!
— Вы делите комнату уже второй год, в чем твоя проблема? — Джису правда не понимает, ведь Джонхан никогда не объясняет своего поведения.
У Джонхана нет проблем.
У Джонхана все просто пиздец как хорошо. Даже если Сынчоль намеренно игнорирует его. Даже если Сынчоль со всеми мил и вежлив, а с Джонханом — не очень. Даже если Сынчоль всем любовь, а Джонхану — красноречивое нихуя.
Почему это его вообще должно волновать?
***
Делить комнату с Сынчолем очень сложно, тому ни в чем не угодишь (или он просто цепляется к мелочам, потому что это же Джонхан, не Мингю-Джихун-Сокмин-Вону-кто-то-там-еще) Но Джонхан тоже не подарок, он начинает жить по принципу: ты мне пакость я тебе в ответ гадость. И это весело все, конечно, но уже начинает подбешивать. — Ты меня злишь, — чуть ли не рычит Сынчоль, кидая в Джонхана испорченную футболку, которую тот купил неделю назад. — Ты должен мне новую. — Обойдешься, — хмыкает в ответ Юн, кидая вещь обратно и смеется, когда попадает в лицо. — Да в чем твоя проблема? — Чхве сжимает кулаки, отшвыривая футболку в сторону. — Ведешь себя, как ребенок! Очень, блять, смешно, кинуть белую футболку с розовой кофтой! — Да кто бы говорил, кажется, это ты постирал мое белье под слишком большим градусом. Оно мне теперь даже на палец не налезает, — закатывает глаза Джонхан, не желая вообще слушать от Сынчоля подобные претензии. — Ох, прости, я думал, тебе будут как раз, — фыркает тот, натягивая на тело другую майку. Джонхану, если честно, хочется записать подобные слова Сынчоля, а потом показать всем знакомым, чтобы больше не было: «в чем твоя проблема? Сынчоль же такой классный.» Правда в том, что Джонхан — мстительная сучка. И если Сынчоль просто постирает белье под большим градусом, то Джонхан постирает все его белые вещи с розовой кофтой, а на черных краской напишет какое-нибудь дерьмо. — Серьезно? — Сынчоль смотрит на него, как на придурка. — Очень смешно. Юн смеется, потому что ему действительно смешно. На Сынчоле майка с любимой надписью Джонхана. — Как раз, — сквозь смех выдавливает он. — Лучшее, что я когда-либо делал. Сынчоль так и уходит с: «сучка Юн Джонхана» на спине. И если бы Джонхан не притворялся так сильно, то заметил бы, как Сынчоль глупо улыбался, смотря на него смеющегося.***
Когда Джонхан напивается, он не думает, что это приведет к подобной катастрофе. Никто не думал. Вообще. Даже представить не могли (могли, но не таким образом, вообще-то, нет, очень даже таким, кажется все только этого и ждали) Джонхан не признается, но он тоже. — Ты меня бесишь, — шипит сквозь зубы Сынчоль, прижимая Джонхана к стене, а тот смеется ему в самые губы, даже не пытаясь выбраться. — О, ты не представляешь, как это взаимно, — обворожительно улыбается Юн, подаваясь вперед, проводя шершавым языком по щеке Сынчоля. И вообще-то, Джонхан ожидал, что ему врежут. Ну или обзовут недобрым словом, толкнут сильнее в стену, а затем с шумом уйдут из комнаты. Но Сынчоль резко подается вперед, вжимая в стену еще сильнее, Джонхан жмурится, ожидая, что его сейчас ударят. Чхве сжимает тонкие запястья в своих пальцах, прижимая их к холодной стене, рычит в приоткрытые от испуга губы, а затем целует. У Джонхана проблема. Он распахивает глаза, сталкиваясь с усмехающимся взглядом Сынчоля. И принимает вызов. Джонхан отвечает на поцелуй, кусая Сынчоля за язык, а затем и за нижнюю губу, позорно постанывая в поцелуй, когда Чхве коленкой надавливает на его заметное возбуждение. — Иногда ты так сильно злишь меня, что я хочу выпороть тебя, — хрипит ему в рот Сынчоль, отпуская запястья и подхватывая под бедрами, заставляя обвить свою талию ногами. — И что же тебе мешает? — Игриво отвечает ему Джонхан, зарываясь пальцами в волосы и притягивая ближе. Сынчоль усмехается ему в шею, покусывая кожу, оставляя заметные отметины. — Сам не знаю, — шепчет он, кусая ключицы, а затем снова целуя в губы.***
Утром Джонхану не по себе. Потому что Сынчоль ведет себя так, словно ничего не помнит, хотя оба отлично понимают, что это глупо. Джонхан делает вид, что тоже ничего не помнит. Не помнит руки Сынчоля, ласкающие его тело, трепетные поцелуи на самых чувствительных местах, хриплый голос спрашивающий нравится ли ему все, учащенные толчки и удовольствие, захватывающее все сознание. — Воу, — Джису удивленно вскидывает брови, окидывая разбитый вид Джонхана. — Ты вообще в норме? — Да, — едва слышно отвечает Юн, потому что голос сорван (он никогда не скажет от чего). — С кем ты был ночью? — Интересуется Джису, осматривая яркие засосы на шее друга, который натягивает шарф на подбородок, чтобы скрыть все следы. — Разве ты не ушел с Сынчолем? Только не говори, что… — Нет, — Джонхан для убедительности морщится, качает головой и кидает взгляд, мол: «ты что вообще несешь?» Джонхан правда пытается, но когда видит Сынчоля, то натягивает шарф еще и на рот, отводит взгляд и ведет себя слишком очевидно. Потому что нельзя подарить такую ночь, а потом говорить, что ничего не было. Джонхану хочется: «все было. Несколько раз даже было. Не притворяйся, будто не помнишь.» А Сынчоль все еще ведет себя двулично. Всем любовь, а Джонхану — нихуя. Опять.***
— Да в чем твоя проблема?! — Орет Сынчоль, и Джонхан вздрагивает, выпуская из рук стакан, что разбивается вслед за другим, теперь уже ненамеренно. — Это была моя любимая кружка! Джонхан не спешит оправдываться или смеяться. Он смотрит на Сынчоля каким-то загнанным взглядом, садится на корточки и собирает все осколки. Сынчоль застывает. Такого Джонхана хочется обнять и приласкать, но он уходит, оставляя Юна одного с разбитыми стаканами. У Джонхана вообще нет проблем. Почему это его должно все заботить? Разве это не был просто секс? Был. Чертовски хороший, надо отдать должное, но все равно, все еще просто секс. Никаких чувств, так ведь? Джонхан убеждает себя, у него это даже получается. А потом он находит себя у входа в клуб. В общежитие он не возвращается всю ночь. Только под утро. — Ты бы хоть отписался Джису, он волнуется, — Сынчоль смеряет его злым взглядом. Джонхан показывает ему средний палец, а потом решает подразнить — почему нет. Юн кидает на Сынчоля взгляд из-под опущенных ресниц, томно вздыхает, запрокидывает голову, облизывая свой палец, а затем и вовсе заглатывает его полностью, даже выдавливает из себя стон, для правдоподобности. — Очень смешно, — закатывает глаза Чхве, но Джонхан видит, как он отводит взгляд, чтобы не пялиться. Джонхан думает, что если он пьяный — значит можно. И похрену, что Сынчоль-то не пьяный. Тогда он тоже был не очень-то и пьяным. Или был. Без разницы. Юн подходит к нему ближе, а затем неожиданно падает на колени, явно разбивая их, и Сынчоль уже собирается поднять его, как тот отпихивает руки от себя, расстегивая ширинку Сынчоля и усмехаясь, когда тот рвано выдыхает.***
Джонхан думает, что это уже перебор, но не может остановить себя. Потому что Сынчоль обращает на него внимание только так. Только когда он пьяный и сам льнет. А в остальное время — словно пустое место. — Ты слишком часто пьешь в последнее время, — замечает Джису. — Может хватит? У тебя какие-то проблемы? — Нет. Нет никаких проблем. Только нездоровая влюбленность в Сынчоля. Разве это проблема? Джонхан думает об этом, как о временном, думает, оно пройдет, еще немного. Уверен, что это просто физическое влечение, не больше, но сердце каждый раз болезненно сжимается, когда Сынчоль снова и снова делает вид, будто ничего не было. Джонхан хочет ему с ноги в рожу. Несколько раз. А для удовольствия еще и об стену приложить, хорошенько так, чтобы никакая операция не помогла. Джонхан не думал, что упадет так низко, чтобы пить почти каждый день, лишь бы принадлежать Сынчолю. Лишь бы снова ощутить его губы на своих, лишь бы снова почувствовать прикосновения к своей коже, лишь бы снова отдать себя в нежные руки и почувствовать себя нужным. Но с каждым разом все сильнее заседает где-то внутри. Джонхану хочется двадцать четыре на семь ощущать на себе этот взгляд, который Сынчоль дарит только ночью. Он не может ничего с собой поделать, да особо и не хочет, даже если его гордость втоптали в грязь. Кажется, Сынчоль сделал это уже очень давно, когда только-только начал выделять Джонхана среди других, показывая свою другую сторону. — Я все знаю, — признается Джису, неожиданно так, словно ударил по голове. — О том, что происходит между тобой и Сынчолем. — И что же происходит? — Джонхану смеяться хочется, потому что между ними происходит аж целое нихуя, намазанное тотальным игнором. — Вы ведь тогда переспали, — Джису бьет во второй раз. — И это все еще продолжается. В чем ваша проблема? Нет проблемы. Вообще никакой. Потому что ничего нет. Только секс. — Это же так очевидно, — продолжает бить Джису. — То, что вы относитесь по другому друг к другу. Очевидно.***
Джонхан не успевает даже заказать себе напиток, как Сынчоль хватает его за руку, выводя из клуба. — Тебе хватит, — грубо говорит он, толкая к машине. — Я даже еще не выпил, — надувает губы Джонхан, скрещивая руки на груди. — Да и кто ты мне, чтобы запрещать? — Заткнись и садись в машину, — продолжает грубить Чхве, а когда Джонхан упрямится, смиряет его злым взглядом, таким, что ноги у Юна подкашиваются, и он слушается. Они едут молча, потому что Джонхан дуется, он планировал выпить и насладиться любовью Сынчоля, а не вот это вот. Но ему чертовски приятно, что Сынчоль, оказывается, может видеть его даже когда он не пьяный. Когда дверь в комнату закрывается, Сынчоль зло сопит, скидывая с себя кожанку и стягивая кеды. Он скрывается в комнате, оставляя обескураженного Джонхана совсем одного. Юн поджимает губы, следуя за ним. — И что за хрень? — Говорит он, смотря на валяющегося на кровати Сынчоля. — В чем твоя проблема? — В чем твоя проблема? Не думаешь, что пора прекратить пить? Джонхан сжимает кулаки, ему хочется Сынчолю с ноги вдарить по роже прямо сейчас. — А что, надоел тебе? — Фырчит он, ловя удивленный взгляд Сынчоля. — Что, думал я не подниму эту тему? Правда? Я так плох? Недостаточно хорош для Чхве Сынчоля, правда? Боже, как же ты бесишь! Юн делает глубокий вдох, а затем прячется в ванной слишком быстро, Сынчоль не успевает его перехватить. Джонхан зол на себя так сильно, но когда ванная набирается почему-то с холодной (он не следил) водой, а он уходит под воду с головой, то чувствует вовсе не злость, а безнадежность. Такую сильную, что кажется сам себе жалким. Потолок ему кажется вовсе не белым, а каким-то неестественно желтым с отблесками воды.***
Сынчоль вжимает Джонхана в стену, как только он выходит из ванной. Чистый, немного мокрый и приятно пахнущий. — Давай сделаем все правильно, — просит он, смотря с какой-то мольбой, он на Джонхана так никогда не смотрел. — Объясни. — Для начала, сходим на свидание, а потом, я предложу тебе встречаться. — Это ты так сейчас от секса отлыниваешь? — Могу прямо сейчас взять. — Пожалуйста.***
Джонхан никогда и не думал, что ему это нужно, пока он не получил это. Потому что Сынчоль и вправду милый, добрый и прям лапочка. Он хвалит тихим: «хорошо поработал, Джонхан-а» на ухо, обнимает мягко, словно через объятья дарит всю свою любовь, гладит по голове нежно, иногда даже в макушку целует. И Джонхан чуть ли не каждый раз: «еще раз, пожалуйста, сделай так еще раз! я заслужил, я хороший!» Сынчоль словно чувствует это все, проявляя заботу, и даря особое внимание, которое никто не получает больше. Джонхан не признается, но он бы Сынчоля вообще себе забрал, запер бы в комнате и двадцать четыре на семь лежал на его коленях, нежась под прикосновениями. — Погладь и меня! — Недовольно надувает губы Юн, когда видит, как Сынчоль гладит Сокмина по голове. — Мой малыш хорошо справился, — любовно говорит ему Сынчоль, проводя ладонью по волосам, а затем целует в макушку, для убедительности.
Примечания:
если нашли ошибку - укажите на нее, буду очень благодарен~
