"Друзья" по несчастью

      Когда Билл проснулся, Диппера снова нигде не было. Вот почему ему не спится? Снова удрал, даже не попрощавшись!       Уже встав, и закончив с водными процедурами, блондин отправился на кухню. Внимание тут же привлекла записка, оставленная на столе: Доброе утро. Спасибо, что приютил. Я уехал домой.       Кратко и по делу, в стиле Пайнса. На этот раз хоть предупредил. Но к записке прилагался сюрприз — яичница с беконом!       Утром кое-кто проголодался и немного похозяйничал на кухне. Однако благородно поделился приготовленной пищей. Это, к слову, была самая вкусная яичница, которую Билл когда-либо ел.       Навязчивые мысли всё-таки одержали верх, и, обдумав всё прошлым вечером, блондин пришёл к выводу, что хотел бы видеть Диппера каждый день. Чтобы он постоянно находился здесь, рядом с ним, и, возможно, даже готовил каждое утро завтрак. — Ну вот. Похоже, я влюбился.

***

      Когда Диппер добрался до дома, все уже разошлись по своим делам: родители — на работу, а Мэйбл — в школу. Заняться было особо нечем: уроки ещё не задали, дел никаких нет, да и Диппер уже позавтракал. Кстати, интересно, Биллу понравилась яичница? К чему сейчас эти мысли? Пайнс помотал головой и направился к своему рюкзаку — надо бы вернуть все вещи на свои места. Одежда, ноутбук, грамота. Да, грамота за самую выдающуюся работу на конференции.       Диппер вспомнил, как судьи его хвалили, сказали, что он так эмоционально обо всём рассказывал. Ещё и время на подведение итогов им сэкономил, потому что мало того, что несколько участников не приехали, так ещё и лучшую работу выбирать долго не пришлось. А ещё, Диппер вспомнил, как целый день готовился к этому выступлению: по многу раз всё перечитывал, повторял в слух. Иногда Пайнса снова накрывало беспокойство, и тогда он вспоминал, как утешал его Билл: лучезарно улыбался и спокойно что-то говорил. Даже от воспоминаний становилось легче, и Диппер продолжал ходить по комнате, повторяя и так выученный текст.       К слову, вечером, когда Пайнс уже в двадцатый раз повторял свой рассказ, он показался ему слегка другим. Диппер как будто вдруг почувствовал то, о чём писал: о соулмейтах, истинной любви, будто сам уже испытывал это всё. Именно поэтому его выступление в итоге произвело такое впечатление на всех. Раньше Пайнс сваливал такой успех на хорошую подготовку, но сейчас… Сейчас ему кажется, что дело в чём-то другом.

***

      Пока Диппер думал об этом, Билл уже стоял в коридоре и собирался выходить из дома. В этот момент запястья обоих обожгло сильным жаром. Боль длилась пару мгновений, пока на коже появлялись чёрные буквы. «В прошлый раз так больно не было» — подумал Билл, убирая правую руку с левого запястья.       В прошлый раз? Не может быть! На левой руке Сайфера действительно была метка, причём какая! Аккуратной, старательной прописью на левом запястье было выведено: Диппер Пайнс.       Билл долго не мог справиться с собой, со своими чувствами, эмоциями. Что ему теперь делать? Немедленно писать Пайнсу, может заявиться к нему домой? Победил снова здравый смысл и вариант «бежать в школу, а то опоздаешь, идиот!». По дороге Билл не мог скрыть улыбки, всё-таки сейчас он был счастлив.       С Диппером всё было сложнее. Чувство радости в нём поборол страх. Страх неизвестности, страх быть отвергнутым, страх от самого появления метки, гласившей: Билл Сайфер. Диппер слышал, что появление метки это не очень приятно, но к такой адской боли он был не готов. Чувство прожигания кожи оставило не самые хорошие впечатления.       Но что делать теперь? Бежать к Биллу и рассказывать, что за счастье ему привалило? А у него точно есть метка? Вдруг, она появилась только у Диппера, ведь у блондина она уже была. Слишком много вопросов. Брюнету нужно немного отдохнуть и придти в себя.

***

      Вечером Билл думал написать Дипперу, но и на него напали сомнения. Всё-таки надо ещё подумать над планом действий. К утру ничего придумано так и не было, как и днём. И только к вечеру Билл вспомнил одну фразу, которую как-то сам говорил: «Умеем же мы с тобой переживать из-за пустяков».       Билл усмехнулся. А действительно, к чему все эти сомнения, планы, он уверен в своих чувствах, а метка только тому подтверждение. Значит, нужно действовать!       В ответ на мысли Билла, прозвенел звонок в дверь. Билл догадывался о том, кто мог придти к нему в субботу вечером, поэтому набрал в лёгкие побольше воздуха и направился открывать дверь.       На пороге действительно стоял Диппер: — Привет. Можно? — Конечно, заходи.       Билл как всегда пропустил Пайнса вперёд и закрыл за ним дверь. — Нам нужно поговорить. — Я слушаю — Билл слегка нервничает, но старается себя не выдавать. — У тебя появилась метка? — Да — После некоторой паузы отвечает блондин. — Видимо, у тебя тоже.       Диппер ничего не отвечает на это. Просто поднимает рукав рубашки и показывает заветную надпись. «А у меня она была не такой красивой» — думает Билл, тоже обнажая чёрную метку.       Оказавшись рядом, метки как будто вздрагивают, и по телу Билла и Диппера проходит разряд.       Первым приходит в себя блондин. Время пришло. Билл тянется к Пайнсу и накрывает его губы своими. По телу разливается приятное тепло, отодвигающее всё прочее на второй план. Честно, Диппер предполагал, что именно это и случится. Он отвечает на поцелуй, и оба, кажется, проваливаются куда-то в другую реальность.       Прерывает их даже не отсутствие воздуха, а мысль, появившаяся у Билла в голове: — Не хочешь снова переночевать у меня?