Гомофоб

Дейдара, хлопнув тяжеленной дверью, вошел в покои молодой, но характерной комендантки. Ее пронзительный взгляд заставил младшего вновь обдумать свое решение, но отступать было поздно. Она отложила тонкую стопочку счетов за воду и отопление, и вновь опалила красавчика колким взглядом. — Извините, Конан-сан, я хотел бы съехать из своего блока. Тонкая бровь медленно поползла вверх, нервируя и без того взволнованного парня. — Я ведь сказала вчера, что об этом не может быть и речи, Дейдара-кун. Свободных комнат нет, да и сейчас не самый сезон искать съемную квартиру, ты ведь понимаешь?

***

На часах было еще время обеда, когда Акасуна оказался на пороге своего блока. Сказать, что он был удивлен увидеть своего соседа так рано — ничего не сказать. Блондин, отстранено глядя в тарелку, сидел на краю своей кровати. Сосед, окликнув его, все же начал раздеваться, окинув странным взглядом. — Ну что, Дей-чан, снова к этой ходил? — негативный взгляд. — Тебе отказали? — Конечно, мне отказали! Из-за тебя, мудак! — одарив соседа взрывной гримасой, светловолосый подскочил с кровати, и, громко топая, заперся в ванной. Старший удивленно смотрел на дверь, так и не до конца стянув с себя шарф. За стенкой послышалось копошение и приглушенные ругательства. — Какой же он милый, — проговорил себе под нос с довольной улыбкой.

***

Сасори спокойно посапывал на своей койке, чем вызвал у второго вздох облегчения. Разговаривать с этим типом до жути не хотелось. Вообще ничего не хотелось. За окном было очень темно, чему Дей очень удивился. Сколько же он торчал в душе? Как только голова коснулась подушки, Тсукури провалился в сладкую дрему. Ему снилось что-то приятное, отчего казалось, что это не сон, ведь чувствовал все как наяву. Как-будто кто-то целует, нежно прижимает и… спускается ниже. Перед Дейдарой возник образ девушки, чьи глаза были большими и блестящими, ослепляя красотой. Она облизнула свои губы, смочив тонкие пальчики. Они скользнули туда, где им не следовало быть и, почуяв неладное, парень резко открыл глаза, натыкаясь на затуманенный взор. Скользкий от слюны палец скользнул внутрь его тела и, болезненно охнув, светловолосый дернулся. Его подкинуло на кровати от осознания ситуации. В его заднице свободно гуляли два пальца, а пах старались оживить языком. — Эй, уйди! Тварь! Сдохни, пидорасина! — истеричные и даже отчаянные вопли заставили Акасуну схватить запястья сопротивляющегося соседа. Мягкие губы старались поймать подрагивающие губы Тсукури, но тот, истошно проклиная геев, вертел головой и клацал зубами. — Успокойся, милаш… — сдавленный, предупреждающий тон заставил блондина реветь в голос. Теперь милая улыбка сползла с красивого кукольного лица. Младшего наконец заткнули поцелуем, но он сжал челюсть и замычал, чувствуя, как резко и сильно растягивается внизу. В Дейдару скользнуло разом четыре пальца, и на глазах проступили слезы. Акасуна выше, сильнее и больше… Парнишка просто сдался, осуждающе смотря в серо-карие глаза. Его изнасилуют. Сасори, блаженно прикрыв глаза, нежно поцеловал юношу под собой, перебирая его длинные распущенные волосы. Сдерживая рвотный позыв, Тсукури напряженно зажмурился. — Нет! Сасори с размаху соприкоснулся затылком с полом. Лихорадочно соображающий паренек спрыгнул с кровати, дрожащими руками подтягивая спущенное белье. Под более отчетливые матершиные обороты со стороны пола, Дей, не думая, выскочил в коридор. Сердце бешено стучало, а в висках забилась холодная кровь. Он побежал босиком на негнущихся ногах к лифту, и ударил по кнопке вызова. Почти мгновенно ему зажали рот ладонью и вжали в стену. В руку судорожно выдохнули, давя панический крик. Он хотел было вывернуться, но хрупкое тело больно прижали щекой к обшарпанной краске. — Лучше веди себя тихо, — голос красноволосого был ровный и, как обычно, теплый, но нотки опасности, явно промелькнувшие от боли в затылке, заставили Дейдару протяжно заскулить. Двери лифта лениво расползлись в стороны, и парня буквально впихнули в ограниченное в пространстве помещение. Его насильник вошел следом и, подождав когда двери закроются, ударил кулаком по кнопкам. У младшего перехватило дыхание. Свет отключился. От темноты пробежали мурашки. Дея била крупная дрожь. Жалобно всхлипывая, он начал сползать по стенке, прикрыв запястьем глаза. Жуткий, липкий страх охватил его тело. — Пусти… пусти меня! — Тсс… милый, тебе не стыдно реветь в таком возрасте? — тот же мягкий голос, каким его одаривал вот уже три года сосед по комнате, прошуршал где-то совсем близко. Блондина резко развернули к стене, прижимая к стене. Холодная рука скользнула меж гладких ягодиц, приспуская боксеры, и, с силой надавив на поясницу, Сасори заставил нагнуться. Волосы на затылке сжали, Тсукури зажмурился, шипя от боли, и, нерешительно дергаясь, почувствовал, как что-то мягкое и теплое трется о его ягодицы. — Нет! Не смей! Не прикасайся ко мне! Сасори, пус… — его заткнули пальцами, что сейчас буквально лезли в глотку, вынуждая издавать неприятные звуки и давиться. Внутрь него скользнул теплый, твердый член, заставляя до боли сжаться. Ему облегченно выдохнули в спину, заставляя мурашки пробежать по плечам уже в сотый раз. Плотно сжав зубы, светловолосый вытолкнул изо рта пальцы, судорожно вздрагивая от пульсирующей боли в заднице. Акасуна начал медленно двигаться внутри него, страстно выплевывая проклятья. Дейдара молча ждал конца, пытаясь расслабится, ведь он уже не сможет выбраться из этой ловушки. Мучительно ругаясь, он давился слезами, уперевшись локтями в стену. Но затем ножиданно по нежному телу прошла судорожная волна, чувствуя что-то приятное. Старший, уловив перемену настроения, небольно прикусил кожу спины, начиная аккуратно поглаживать чужой пах. Тсукури задрожал. Удовольствие в перемешку с отвращением охватило его. Он начал задыхаться. Акасуна резко ускорился, увлеченно щекоча языком шею. Протяжный стон и глухие рыдания заполнили лифт. Быстрые, резкие толчки, монотонный шепот куда-то в спину… Дейдара, протяжно выдохнув, испачкал пол лифта. Сасори кончил в него, прикусывая до боли ушко второго. Тихо шурша, старший отодвинулся и начал поправлять одежду. Блондин молча разогнулся и, натянув на себя боксеры, уперся взглядом в темноту. Свет включился. Глаза больно резануло светом. Когда мутные очертания лифта стали четче, Сасори нажал на цифру того самого этажа, на котором находилась их общая комната. Двери нехотя раздвинулись. Он взял плачущего соседа за локоть и быстро вывел из лифта, следя глазами, с каким трудом Дейдара ковыляет за ним, борясь с дрожью в ногах. — Прости меня, но ты сам виноват. Не нужно было провоцировать меня своим сучьим поведением. Парни зашли обратно в свою комнату. Закрывая дверь на ключ, Сасори хищно ухмыльнулся. — Ты за это заплатишь, — выдавил Дейдара, смахивая слезы с лица. — Неужели? Что ж, я не против. Только сегодня платить будешь ты, — проговорил красноволосый, подбираясь ближе. — Что? Ты спятил?! Что тебе нужно? Уйди! — Дейдара-кун, — протяжно. — если будешь себя хорошо вести, тебе больше не будет больно. Обещаю.