Неожиданные параллели

Продолжаем углубляться в открывшиеся аналогии. Саурон же , хотя формально и выполняет в Сильмариллионе функции ветхозаветного сатаны(т.е. палача) (да-да, в еврейской Библии сатана вовсе не мятежник против Господа,а лишь его экзекутор) сходен с совсем другим библейским «сыном Божьим», уже новозаветным. Хотя многие читатели Толкина представляют себе этого персонажа по «Властелину Колец», но стоит помнить, что в оригинале это было существо, способное принимать прекрасный облик (его истинное имя, Тар-Майрон, переводится как "восхитительный/замечательный король") и действовать не насилием или обещанием грубо-материального благополучия (как предпочитал Моргот – см. его обман Унголианты и вастаков), а более тонким убеждением – см. то, как он сперва разагитировал нолдор Эрегиона, а потом - нуменорского короля Ар-Фаразона. Кроме того, если Моргот был одержим стремлением разрушить мир, то Саурон хотел этим миром править, и даже думал о благополучии, особенно материальном, своих подданных (см. «Кольцо Моргота», 10-й том Истории Средиземья, «Преображённые Мифы», «....способность Саурона соблазнять души и даже ставить их себе на службу, была остатком того, что его первоначальное желание "править" действительно предусматривало хорошее благосостояние (особенно материальное) его "подданных"»). Также при переходе от Ветхого завета к Новому мы видим, что в описаниях «дня Божьего» (конца света) библейские авторы переходят от темы всеобщей гибели и массовой резни (см. книгу пророка Софонии и ещё ряда других пророков) к теме материального блаженства и счастья праведников (книга пророка Исайи, у которого христиане видят пророчество о Христе) или вечного загробного блаженства тех же самых праведников и вселенского торжества справедливости (Апокалипсис Иоанна Богослова). Если в Первую эпоху Моргот, подчинивший людей, требовал от них поклонения, но вовсе не обещал бессмертия во плоти или после смерти (более того, в разговоре с Хурином он утверждал, что после смерти человеческая жизнь прекращается), то версия морготопоклонничества, проповедуемая Сауроном в Нуменоре, обещала культистам в той или иной форме вечную жизнь. То же самое мы видим, сравнивая иудаизм и христианство – в раннем яхвизме понятие загробной жизни элементарным образом отсутствовало (не случайно все награды и наказания от Яхве человек (или его потомки), согласно Ветхому завету, получает при жизни), а в учении Христа оно стало играть едва ли не наиболее значимую роль. Если в Первую эпоху частью культа Моргота были человеческие жертвы, то когда культ Моргота возглавил Саурон, о них не сказано – во всяком случае, не упомянуто напрямую. В Нуменоре "жертвы" имели смысл сугубо политический - чистку общества от нелояльных новой власти элементов. Также и с Библией – если в раннем яхвизме человеческие жертвы, вопреки апологетической библеистике, были органичной частью культа, то в позднем яхвизме и христианстве они были преданы забвению и осуждены как «языческая мерзость». Хотя в Нуменоре Саурон ещё проповедовал чистый культ Моргота, уже тогда ему начали поклоняться как богу: «Но молнии били все чаще и поражали людей на улицах городов и в полях; и огненная стрела ударила в купол Храма и рассекла его надвое, и он корчился в пламени. Но сам Храм уцелел. Саурон же стоял на башенке, пренебрегая молнией, и остался невредим; и в тот час люди нарекли его богом и во всем подчинялись ему». (Аккалабет) Любопытно, что при гибели Нуменора Храм погиб, как и физическая оболочка Саурона, зато его дух уцелел – также, как за гибелью Иисуса последовало разрушение иерусалимского храма, зато христианство лишь окрепло и распространилось сильнее. Любопытно, что Саурон был убит народом, ранее его почитавшим – нуменорцами – при участии своих исконных врагов (эльфов). Также и Иисус был убит народом, ранее его почитавшим (иудеями) при участии своих вековечных врагов (язычников). Более того, в Третью эпоху Саурон уже прямо объявил себя Морготом, который-де вернулся в мир, а в случае победы, как отмечает Толкин в своих письмах, он намеревался потребовать от всего мира поклонения себе как Богу. Также и в христианстве мы видим, что если первоначально многие из христианских толков воспринимали Христа как пророка или человека, воспринявшего благодать от Бога (наиболее ярко выраженный пример – эбеониты, менее яркий - ариане), то в дальнейшем он рассматривался в ортодоксии сугубо как Бог, причем равный Богу-Отцу, то есть одна из трех ипостасей Божественной Троицы. Также, как частью христианства является почитание сонма усопших, получивших от Бога вечную жизнь (мученики, святые и т.д), служащих ему и наделенных сверхъестественными способностями, также в толкиновской вселенной Саурону служат неупокоенные мертвецы – назгулы и умертвия, наделенные сверхъестественными способностями. Сам Саурон именуется Некромантом, и, согласно Толкину, все те, кто занимаются некромантией – его слуги (именно его, а не непосредственно Моргота). (см. «Законы и Обычаи Эльдар»: «...бродящий по миру Развоплощенный - это тот, кто по меньшей мере отказался от врат в жизнь и которому остались лишь сожаление и жалость к себе. Некоторые из них исполнены горести, обиды и зависти. Некоторые были порабощены Темным Властелином и продолжают его работу, хотя самого его нет. Они не скажут правды или мудрости. Взывать к ним - безумие. Пытаться подчинить их и сделать слугами чьей-то воли - зло. Оно идет от Моргота, а некроманты - слуги Саурона, его слуги») Как известно, христианство взяло много символических элементов из солярного язычества (достаточно сказать о том, что Иисус именуется «Свет миру» и «Солнце правды»). Это, например, Всевидящее Око (ныне глядящее на нас с долларов США) – символ египетского бога Гора, которое у Толкина стало эмблемой Саурона (Кстати, это Всевидящее Око – атрибут христианского Бога, символизирующий его всеведение – почитается не только американскими и английским протестантами, но и русскими православными; см., например, иконы Спас Ярое Око). Также, как и христиане, и конкурирующие с ними почитатели бога солнца Митры сооружали подземные, катакомбные храмы, также в Средиземье подземные храмы сооружали почитатели Саурона (см. «Лэ о Лэйтиан»: Men called him Thu, and as a god in after days beneath his rod bewildered bowed to him, and made his ghastly temples in the shade Люди звали его Саурон, и пред ним В поздние дни, как пред богом живым, Склонялись, и строили в страхе они Мрачные храмы в глубокой тени ) Таков результат сего текстологического исследования. Впрочем, с моей личной точки зрения, он закономерен: если конструировать литературную реальность из двух взаимоисключающих мифологий – североевропейской и ближневосточной-Библейской (а они именно что взаимоисключающи: если истинна первая, то нет никакого Бога (Бога-Отца, Бога-Сына, Бога – Святого Духа), а есть проповедуемый какими-то «понаехавшими с солнечной Галилеи» культ, который подрывает «традиционные европейские ценности» в виде поклонения Вотану, Тору, а на худой конец – просто духам предков и «священным местам»; а если истинна Библия – то нет даже и мысли о положительности черт европейского язычества, а есть какие-то кровожадные демоны и их бесы-прихвостни, типа эльфов (которые для средневекового европейца-христианина были бесовским отродьем), и вообще «С Востока свет»), то результатом будет именно такая амбивалентность.