Не люби...

Сердце колотится с невероятной скоростью. Вспотевшие руки нервно теребят помятый листок. С тревогой смотря на сцену, я представляю как через три минуты буду стоять там. Всего три минуты. Смотря на радостных друзей, я искренне желаю им всего самого наилучшего, чего не скажешь обо мне. Из зала слышу тихий смех. В крошечной тишине я вновь слышу этот противный голос, сливающийся с тем смехом, который я готова слушать всю свою никчёмную жизнь. Взглянув в зал, вижу их. Он крепко сжимает её в тисках, не отпускает, а брюнетка хихикает, всем телом прижимаясь к парню. Сглатываю. Я чертовски хочу оказаться на её месте. Очень хочу. Мой взгляд застывает на его улыбке с ямочками на щеках. Засматриваюсь. Я мгновенно таю, понимая, какая превосходная у него улыбка. Я слишком долго смотрю на шатена, от чего он неожиданно поднимает взгляд и встречается с моими глазами. Чёрт. Он заметил. Грустно улыбнувшись, я пожимаю плечами и торопливо опускаю голову, начиная пялиться в листок, не видя там строчек, ничего вообще. Делаю вид, что занята. Он не должен знать то, что очень дорог мне. — И на сцену выходит Тини! — зал взрывается аплодисментами, сердце подрывается, и мне становится необычайно страшно. Раньше выходя на сцену, я так не боялась, но сейчас всё по другому. Сейчас нет моей опоры. Вдохнув в лёгкие большое количество воздуха, я сминаю листок бумаги и выхожу на сцену. Холодный цвет прожектора ослепляет меня, и я не вижу зал. Я вижу лишь свет, что пронизывает меня насквозь. Представляю, что нахожусь одна и, преподнеся микрофон к губам, начинаю петь. Сделать благотворительный концерт в студии — прекрасное дело. Но оно было б ещё лучше, если меня тут не было. Мне вдруг так захотелось оказаться дома, в кровати и поедать черничное мороженое, но я понимаю, что пути назад нет. Я стою тут и принимаю вместо мороженного их сцены проявления любви. Проникаясь в песню, я отчётливо понимаю, что она полностью олицетворяет мои бушующие чувства. На мгновение забываю всё и просто пою. Пою так, как никогда. Вкладываю в песню свою душу, свои чувства, свою любовь к тому, кто сейчас смотрит на меня. Я знаю, он смотрит, всё видит. Последние строчки и музыка начинает стихать. Стоя на сцене с закрытыми глазами, я заканчиваю петь и опускаю руки. Через секунду по залу раздаются крики, визжания, хлопки рук. Я смогла. Поклонившись, ухожу. Напоследок взглянув на задумчивого шатена, я покидаю сцену. За кулисами меня встречает Мерседес и Диего, но слова мгновенно исчезают. Всучив микрофон подруге, я стаскиваю с себя туфли и откидываю их в разный стороны. Наплевать. К чёрту всё. Хочу уйти. Сейчас. Я прекрасно понимаю, что он узнал. Он узнал, но всё равно останется с ней, с той, которой не нужен. Слышу крики друзей, но подрываюсь и бегу. Глаза начинает щипать. Чувствую дорожки слёз, что начинают безжалостно катиться по напудренным щекам. Дрожу. Меня пронизывает дрожь, словно меня накрыла холера. Прекрасно понимаю, что это. Любовь. Безответная любовь к нему. Отчётливо понимаю, что ещё будут выступления, но сил больше не остаётся. Судорожно достав из сумочки ключи, я снимаю с руля шлем и надеваю на себя. Забравшись на мотоцикл, резко газую с места и уезжаю. Уезжаю туда, где меня, наверное, никто не найдёт.

— Если бы это было лишь наше место, ты приезжала сюда? — тихо спрашивает он, смотря в мои глаза. Его рука лежит на моём плече, пуская электрические разряды по телу. Он нежно поглаживает оголённую кожу, приводя меня в оживлённые чувства. Вздрагиваю. — Ты могла бы приезжать сюда, если об этом месте знали лишь мы с тобой? Только представь: ты и я, и больше никого. — разворачивая меня к коридору, ведущему в глубь квартиры, он подталкивает сзади. — Но это будет неправильно по отношению к твоей девушке… — шепчу я, хмурясь. Зайдя в гостиную, он останавливает меня по середине комнаты и вновь разворачивает к себе. Его зелёные глаза медленно скользят по моему лицу. Рука поднимается, и кончики пальцев пробегаются по скулам, полураскрытым губам, подбородку. — Плевать. Это будет наш с тобой секрет. Мы же друзья, так чего бояться. Приезжай сюда, когда вздумается, — склонившись, над ухом произносишь ты. Твоя рука раскрывает мой кулачок и уверенно вкладывает в руку связку ключей. — Приезжай. Я всегда найду тебя тут, Тини. Всегда…

Если б я знала, что потом будет значить для нас это место… Толкнув дверь рукой, я медленно прохожу в квартиру. Солнечный свет редкими лучами проникает через плотно закрытые шторы. Стянув с себя куртку и бросив в угол сумку, я прохожу в гостиную. Двигаясь к окну, я замечаю, что в квартире кто-то был. Ясно. Значит он приводит сюда её… Лжец. А говорил, что это только наше место. Пройдя к окну, я рывком раздвигаю шторы, подставляя зарёванное лицо лучам солнца. Облокотившись об косяк окна, закрываю глаза и поджимаю губы в тонкую полоску. Как же хочется оказаться в другой реальности, где нет ничего этого. Нет этой безумной любви к Бланко, нет нашей первой встречи, нет ничего того. Но я понимаю, что лишь хочу, чтоб он был рядом. Всегда оставался со мной, обнимал лишь меня, и чтоб его губы принадлежали только моим, чтоб он весь принадлежал мне. Да, я кажусь чертовской собственницей, но я категорически против делить его ещё с кем-то, а особенно с его девушкой. — Я так и знал, что ты тут… — вздрагиваю. Разомкнув глаза, я не решаюсь повернуться к нему. Сердце вновь начинает бешено биться. Я нервничаю. — Почему ты убежала? — слышу тяжёлые шаги. Он приближается. Ощущаю его тёплое дыхание рядом с собой. Он невероятно близко. Его рука аккуратно соприкасается с моей. Сцепив руки в замок, он разворачивает меня к себе. Не могу. Нет сил взглянуть на него. Уткнувшись ему в грудную клетку, я молчу. — Всё в порядке, маленькая? — заставляешь меня оторваться от тебя и поднять взгляд. — Не-а… — шмыгаю носом. Господи, когда я стала такой эмоциональной, а? — Ты опять стоишь тут, идёшь на обман по отношению к своей девушке. — мне очень трудно даются эти слова. — Тини… — Что Тини? Разве я не права? Ты приходишь сюда и заставляешь меня быть твоей. Ты изменяешь ей со мной. Это глупо, Хорхе. Так не поступают с любимыми! — вовсе отхожу от него. Если сейчас я стояла рядом и, как наркоманка, наслаждалась ароматом его тело, то сейчас это всё прошло. Испарилось его тепло, которым он окружал меня пару секунд назад, ушло забытьё. — Ты мечешься от неё ко мне. Определись уже, прошу. Мне невыносимо больно смотреть на вас. Меня просто выворачивает от вас вместе, понимаешь? — Что я могу сделать…? — растерянно спрашивает он. — Докажи, что ты любишь. Докажи той, которую любишь. Докажи! Я устала уже от твоей неопределённости, Хорхе, — начинаю отдаляться. Как бы больно не было, но я говорю это. Мгновение и его руки хватают мою. Медленно поднимаясь вверх по руки, он доходит до плеча. Вторая рука осторожно обвивает талию. Он притягивает меня к себе. Невероятно близко ко мне. Чувствую его прерывистое дыхание на своих пересохших губах. Секунда, и он целует меня. Его рука забирается по кофту, нежно вырисовывая круги на пояснице. Тело покрывается мурашками. Я забываю как дышать. Я полностью отдаюсь ему. И те слова вновь не имеют никакого смысла. Чёрт.

***

— Ты крадёшь мои поцелуи, начиная с рассвета, — шепчу одними уголками губ, слепо проводя ладонью по его мокрой шевелюре. — Я почти не могу дышать… Что ты со мной делаешь? — в сотый раз убеждаюсь в том, что теперь он мой. Лишь бы это была правда. — Люблю тебя, — хриплый голос в районе шеи, тонкие короткие ресницы касаются обнажённой кожи. Удерживаю застывший кислород в лёгких. И выталкиваю на выдохе, едва слышно: — Не люби… — Не могу, маленькая. Больше не могу. Не могу смотреть на тебя и не касаться. Не могу. Хочу, чтоб ты вся принадлежала мне: от кончиков пальцев на ногах, до макушки. Вся. Полностью. — А как же твоя девушка…? — Ты просила доказать свою любовь. Так что ж тебе ещё надо, милая? — его глаза начинаю пристально смотреть в мои. И тут я понимаю, что тону, тону в его любви ко мне. Понимаю, что он любит. Любит меня! — Тебя. Мне надо лишь тебя…