Телохранитель для слизеринца

Вам интересно знать, когда это началось? О, прошу, даже не думайте, что это была любовь с первого взгляда. Пф, нееет, это была ненависть с первого взгляда. Хотя нет, опять вру. Сначала я хотел подружиться с этим неказистым пареньком, когда впервые увидел его в магазине мадам Малкин. Я знал, кто это, и мне хотелось произвести на него впечатление. О, даже не думайте, что я восхищался им с 6 лет (бред какой-то). Нет, я хотел гордиться тем, что моей шестеркой является сам Гарри Поттер. Но не сложилось. Он оказался не из робкого десятка, как показалось сначала. Да и вкус на друзей был не ах (Рыжий нищеброд и грязнокровка, прям Элита общества (нет)). Вот, именно с этого и началась моя ненависть к нему. О, я получал великое удовольствие, унижая его и подставляя. Как сладчайший нектар я пил его злость и беспомощность. Да, не спорю, были моменты, когда он выходил сухим из воды, но в большинстве случаев именно я выходил победителем. Ну, ладно, не в большинстве, но часто. На четвертом курсе что-то в нем кардинально изменилось. Краем глаза я стал замечать, как он поглядывает на меня, а скулы у него подозрительно краснеют. Вот тут-то я и подумал, что точно нагну его. Я даже не думал, что у меня это получится буквально! И я доминировал, я наконец-то был главным, а Поттер подо мной. Он был таким покладистым и отзывчивым, и я пользовался этим на всю катушку, просто втрахивая его в парты, жестко входя до разрывов и кровавой смазки. Мне нравилось быть главным. Мне нравилось, что меня любит сам Гарри Поттер. Что он как собачонка готов есть с моей ладошки. Как я понял, что он меня любит? О, это было явно. Странно, что Заумная Грейнджер не поняла этого. Не зря я считал, что по факту она тупая. Так вот, понятно было по всему: его взглядам, движениям, покрасневшим скулам, когда наши взгляды встречались, его покорности во время секса. Он мог получить любого, но пришел ко мне. Мы держали эту ветвь нашей школьной жизни в тайне. Почему? Не знаю, ему, наверно, было стыдно за гомосексуализм (он же вырос среди маглов, большинство которых гомофобы, а как у магов он, видимо, не додумался спросить), а мне нравилось, что это только наша тайна и все его стоны только мои, и все его мольбы, и все его прикосновения. Все это – МОЕ! Да, я упивался тем, что он мой и мне просто не хотелось с этим делиться ни с кем. Но все резко оборвалось. Тупой Темный Лорд, которому надо было проучить моего отца. Тупой отец, который пытался выслужиться. Тупое задание, которое мне надо было выполнить. Тупой я, что вовремя не ушел к Дамблдору за помощью. Оборвалось все резко и больно. Я плакал от бессилия там, где, как мне казалось, никого не должно быть, кроме глупого приведения. Ну, надо же было Поттеру именно в этот момент зайти. Я разозлился. Разозлился на себя, что дал слабину, на Гарри, что увидел меня таким. Я же Хозяин, моя сучка не должна меня видеть в таком состоянии, иначе перестанет слушаться! Я как будто стоял голый перед миллионами, с раскрытой душой, которую легко прочитал в тот момент зеленоглазый брюнет. От осознания этого я взбесился еще больше. И завязалась драка, в ходе которой этот полудурок использовал не известное никому (кроме, как оказалось, Снейпа) заклинание. Ну, вот что за дебилушка будет швыряться неизвестными заклинаниями? Правильно, либо Поттер, либо Уизел. Третьего не дано, т.к Лонгботтом слишком труслив, чтобы использовать неизвестное проклятье. В итоге меня спас крестный. Влил в меня непонятное зелье, которое кубиком льда скатилось по пищеводу в желудок. Но от него стало легче. Раны перестали кровоточить, а я в тот момент потерял сознание от потери крови. Последнее, что я тогда услышал, был вой моей сучки и тихое «я не знал». А потом началась война. Мы были, словно, Ромео и Джульетта по разные стороны добра и зла. Он, как казалось, ненавидел и любил меня одновременно, а я скучал. Да, я – Хозяин и скучал по своей шавке, которая на моих глазах выгрызала всем светлое будущее (ну или не всем). Сказать честно, я был в глубокой депрессии,так как понимал, что нахожусь не там, где нужен и не с теми, кому нужен. Вокруг окутывала тьма и тонкой дымкой проникала внутрь, не оставляя надежды. Мэнор с приходом пожирателей изменился до неузнаваемости. Некогда светлый и теплый дом, превратился в темницу для их хозяев. В темницу, в которую попал и Поттер. Я тогда был обеспокоен, испуган и рад. Грейнджер хорошо придумала, но недостаточно, чтобы обвести вокруг пальца мою тетку. Я пытался, я искренне пытался спасти его, одними глазами извиняясь за вынужденное предательство, но даже это не помогло им избежать участи быть наказанными Беллатрис. Я тоже отхватил, когда они сбежали. 10 круцио в течение часа и меня выносил на руках отец, тихо плача мне в макушку, извиняясь за свою никчемность и мягкотелость. А мне в тот момент до дрожи в ногах хотелось в объятья Гарри. Похоже, это не я был хозяином, а он. Он приручил дикого волка и ушел. Навсегда. Я был разбит и пытался медленно собрать себя по кусочкам. Темный Лорд был окончательно разочарован нашей семьей и отослал нас в самый эпицентр войны. Хогвартс. Война закончилась. Мне так хотелось поговорить с ним, приползти к нему на коленях и умолять о прощении. Но я не стал. Гордость и осознание, что он не поверит, подумает еще, что мне надо от него лишь ходатайство. Да и глупо пытаться вернуть то, что безвозвратно было разрушено одним лишь проклятьем. Похоже, оно оставляет раны не только на теле, но и разрезает нить, связывающую двух людей. Меня и маму не арестовали, т.к я в бою за Хогвартс убил 20 Пожирателей (я предоставил следствию свои воспоминания), а за маму ходатайствовал сам Поттер. Отцу повезло меньше, ему дали 20 лет Азкабана. И до выхода он не дожил 3 года. Несмотря на все его ошибки, я любил и уважал своего отца, который больше боялся не за себя, а за нас с мамой. Естественно, Светлой стороне было неважно, что двигало теми или иными людьми, им важно было наказать провинившихся. И они это сделали. После смерти отца мы с матерью долго страдали и практически вели затворнический образ жизни. И если я со временем оправился, часто общаясь с портретом отца, который теперь висит рядом с моим дедушкой, то мама не могла находиться в мэноре, который напоминал ей о ее любви, и с горя уехала в Прованс, где стоял небольшой домик, изолированно от людей. Там она разбила небольшой сад, где выращивала цветы. А я навещаю ее раз в неделю, благо каминная сеть работает. По наказу отца мне пришлось жениться и забыть о Поттере. Ну, как забыть. По правилам рода Малфоев, ты не обязан любить жену, но обязан зачать наследника и чтобы он воспитывался в полной семье до 11 лет. Дальше можешь делать что угодно, но с женой обязан ходить на все званые ужины. Малфоев теперь не жалуют, хотя и фамилия наша очищена, поэтому по ужинам я не хожу. В 22 года я женился на Астории Гринграсс, в 24 родился мой единственный и горячо любимый сын Скорпиус, который и был связующим звеном в нашей семье. О любви и речи не было, но мы уважали себя и традиции наших семей. Поэтому до достижения Скорпиусом 11 лет, мы жили вместе и вместе участвовали в воспитании ребенка. Но как только Скорпиус отправился в Хогвартс, мы с ней мирно разъехались по разным домам. А я нашел Гарри. Я так долго ждал нашей встречи, что не сдержался и взял его прямо в кабинете Главы Аврората. По глазам я понял, что он не забыл меня, как и я его. Но о последнем ему лучше не знать. Вы спросите, почему я так себя веду, раз люблю его, а он любит меня? Ну, во-первых, я не люблю его, просто мы идеально совместимы, во-вторых, негоже терять марку холодного Слизеринского принца, а в-третьих, мне нравится подначивать его, а от его слез я возбуждаюсь все сильнее. -...Малфой, - донеслось сквозь поток мыслей и воспоминаний. -А? – как-то не по-малфоевски растеряно спросил я. -Я тебя уже пять минут зову, а ты тут лежишь со стеклянным взглядом, - немного недовольно сказал Поттер, надув опухшие от поцелуев (и не только) губы. Я не сдержался и поцеловал его, улыбнувшись в поцелуй. -Эй, ты чего? – теперь растеряно выглядел Гарри. – Ты какой-то странный сейчас. Стареешь? Я хмыкнул и сильнее укутал нас одеялом. -Так что там у тебя с покушениями? За неделю не было? Ты догадываешься, кто это? – по-аврорски деловым тоном начал выяснять брюнет. -О, Потти, прости, забыл сказать, что никакого покушения не было, - пожав плечами, заявил я и сильнее прижал к себе Поттера, поглаживая его по бедру. -Ч-то? – похоже, я разозлил песика и сейчас мне будет персональная авада кедавра от того, кого я так долго приручал. Но это уже совсем другая история.