Без компромиссов

Уильям прекрасно знал, почему его определили секретарем к сэру Райту. И сэр Райт тоже прекрасно знал, кого берет в секретари. Поэтому притворяться и изображать из себя приличного человека не имело ни малейшего смысла. Сейчас для Уильяма вообще мало что имело смысл. Жизнь его была, собственно, кончена. И он прекрасно отдавал себе отчет в том, что сам это заслужил. Так что все игры патрона в любезность его неимоверно раздражали. — Распорядитесь отправить эти письма, Уильям, и на сегодня все, — своим обманчиво мягким голосом проговорил сэр Райт. — Да, сэр, — Уильям хмуро кивнул, сгреб со стола пачку корреспонденции и развернулся к выходу. — Уильям? — Да, сэр, — Уильям послушно обернулся. — Вы хорошо себя чувствуете? От фальшивого участия в его голосе у Уильяма в глазах потемнело. Невыносимо захотелось швырнуть все эти письма на пол, растоптать их и выкрикнуть в лицо этому мерзавцу, прикидывающемуся приличным человеком, что он о нем думает… Но смысла, опять же, не было. — Не беспокойтесь, сэр. Вполне в форме для всех своих обязанностей, — горечи в голосе удержать не удалось, но Райт, к счастью, ничего больше не спросил. Выйдя из номера, снятого на плохоньком постоялом дворе, Уильям тут же угодил в шумную круговерть слуг, лакеев и других постояльцев, то и дело снующих вверх и вниз по лестнице. Не было возможности даже минуту постоять в одиночестве, успокаивая бешенство. Уильям глубоко вздохнул и начал спускаться, чтобы заняться рассылкой писем. Из общего зала доносился раздражающий шум чужих слишком громких разговоров, тянуло запахами дешевой придорожной таверны. Впрочем, все в Канаде казалось Уильяму каким-то дешевым и невыносимо провинциальным. После Лондона и тех неплохих перспектив, которые у него были когда-то, осознавать, где он сейчас оказался, было особенно горько. Закончив с письмами, Уильям специально придумывал себе все новые дела, чтобы как можно позже вернуться в номер, но в гостинице было совершенно негде пристроиться, чтобы не привлекать внимания, а на улице было слишком холодно. В конце концов ему начало казаться, что некоторые слуги начинают на него коситься, наблюдая, как он то выскакивает за дверь, то бесцельно возвращается в зал погреться, и Уильям нехотя поплелся обратно в номер. Да и какой смысл был оттягивать неизбежное? Сегодня они с сэром Райтом впервые проводили время в одной спальне, пусть даже кроватей там было и две. Это вам не разные каюты на корабле, никуда уже не денешься. В номере тускло горела на столе единственная лампа, потрескивали в растопленном камине дрова. Было тепло. Уильям почти против воли испытал удовольствие, снимая с себя промерзшее пальто. Сэра Райта видно не было, дверь в спальню стояла приоткрытой. — Уильям, это вы? — донесся его голос из-за двери. — Да, сэр, — невыразительно отозвался Уильям и, стараясь даже самому себе не признаваться, что у него трясутся колени, толкнул дверь. — Простите, что заставил вас ждать, сэр, — выдавил он из себя, чтобы уже окончательно добить собственное клокочущее в груди возмущение. — Я же сам вас отпустил, — мягко напомнил сэр Райт. — В умывальную принесли воду, если она уже остыла, позвоните, чтобы принесли новую. Уильям остановился на пороге, разглядывая сэра Райта, полусидевшего в постели с книгой в руках. Входить отчаянно не хотелось. Хотелось снова оказаться в Англии, и чтобы ничего этого не происходило. Или даже родиться заново, чтобы ничего этого никогда не могло произойти. — Я уже принял ванну, — пояснил сэр Райт, как-то по-своему истолковав молчание Уильяма. — Да, сэр, — как заведенный повторил тот и на негнущихся ногах ушел за дверь в углу комнаты. В умывальной действительно стояло ведро горячей воды, накрытое деревянной крышкой. В большом тазу была налита холодная вода. Уильям разделся. Его потряхивало, как будто в комнатах вовсе и не было хорошо натоплено. Он чуть не ошпарился, добавляя кипяток в таз, но в конце концов соорудил себе подобие горячей ванны и как следует вымылся. Сэр Райт даже любезно не забыл оставить для него кусок отличного ароматного мыла. Вот ведь подлец! Уильям потратил так много времени, размышляя, следует ли ему надевать рубашку с панталонами, или же выйти к сэру Райту прямо голышом, что снова успел замерзнуть. Поглядев на свои плечи, покрытые гусиной кожей, он решил в пользу одежды. Пусть этот треклятый сэр ее с него сам снимает, если ему так хочется. В спальне он остановился и уставился на сэра Райта тяжелым взглядом. Тот продолжал делать вид, что погружен в чтение. — Я… закончил, — срывающимся голосом сообщил Уильям. Сэр Райт оторвал глаза от книги, посмотрел на него и улыбнулся, изображая дружелюбие. — Очень хорошо, Уильям. Ложитесь, вы выглядите усталым. Уильям и чувствовал себя усталым, но еще он чувствовал, что злости в нем с каждой минутой становится еще больше, чем усталости, и что еще немного, и он просто убьет этого мерзавца, если тот не прекратит строить из себя добропорядочного джентльмена. Злость придала ему решительности. Уильям быстро подошел к кровати сэра Райта и остановился, касаясь простыни коленями. Райт поднял к нему лицо и внимательно на него посмотрел. По-видимому, ждал, чтобы Уильям начал сам себя ему предлагать. Конечно, этому негодяю точно понравилось бы смотреть, как перед ним унижаются! С другой стороны, после всего, что Уильям натворил, ниже падать было просто некуда. Так что он гневно выдохнул и сказал: — Тогда, может быть, вы подвинетесь, сэр? Сэр Райт моргнул и едва заметно дернул бровью — Уильям и раньше обратил внимание, что ресницы и брови у него были густыми и темными. Наверное, по-своему он был красивым мужчиной. Наверное, даже показался бы таковым Уильяму, если бы не все эти унизительные обстоятельства, вызывавшие только отвращение. — Уильям?.. — начал было сэр Райт, но потом все же подвинулся. — Я слушаю вас. — Нет! — взорвался Уильям. — Давайте обойдемся без разговоров! Мы оба знаем, зачем мы здесь. Не могли бы вы уже… приступить? — Что?.. Хм… — теперь сэр Райт задрал уже обе брови. Выглядело насмешливо. Невыносимо отвратительный человек! — Я против притворства! — серьезно нахмурился Уильям. — Я прекрасно понимаю, почему вы выбрали в секретари именно меня! Мы оба… — …выбрал…? — вставил сэр Райт. — О, боже мой! Да, я распущенный ужасный… подлец. И вы — такой же. Так давайте уже… Все равно же... Под конец горло у Уильяма сжалось, и он, яростно дергая ворот, принялся стягивать через голову рубашку, чтобы перейти от беспомощных слов к действиям и заодно скрыть свое лицо прямо сейчас. Отбросив рубашку в сторону, он с вызовом выпрямился и принялся за завязки панталон. Сэр Райт нахмурился и резко сел на кровати, опустив ноги на пол. Уильям отпрыгнул от него, прежде чем успел себя остановить, и мысленно покрыл и себя, и идиота Райта проклятьями, потому что тот успокаивающим жестом выставил ладони перед собой. Как будто имел дело с нервной лошадью, которую собирался… Впрочем, действительно собирался. Аналогия была вполне уместна. Уильям так зло дернул последнюю пуговицу на панталонах, что она чуть не отлетела. Райт уставился ему прямо в открывшуюся ширинку и, наконец-то выдавая себя, выдохнул: — О, Уильям… — Да, сэр! — язвительно отозвался Уильям. — Мне погасить свет? — Что? Нет, не стоит… Вы мне очень симпатичны, но, признаться, и я подумать не мог… — О, достаточно слов! Просто дайте мне уже лечь, и… и возьмите меня, — Уильям и сам слышал, что интонации получаются неописуемые, но такой он был человек: не любил оттягивать неприятный момент и считал, что лучше шагнуть навстречу тому, что пугает. — Может быть, не сегодня? — с некоторым сомнением уточнил сэр Райт. — Сегодня. Раз все так, то… Сейчас. Сэр Райт потянулся к лампе и прикрутил фитиль, оставив лишь слабый огонек. Откинул одеяло и улегся в кровать. — Ну? — поторопил он, и Уильям сел на край постели, стащил с себя панталоны и неловко улегся с ним рядом. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не вздрогнуть, когда сэр Райт приподнялся на локте и навис над ним. Потом он наклонился и коснулся губами щеки Уильяма, провел ладонью по его плечу. — Вы дрожите, Уильям, — заметил он. Уильям издал что-то среднее между раздраженным рыком и полузадушенным хрипом. — А вы что хотите, чтобы я делал… сэр? — Хм. А что вы обычно делаете в таких случаях? В те два случая, которые Уильям мог бы подвести под определение «обычно», он лежал в полной темноте, закусив губу, отчаянно вслушивался, не приближается ли кто-то к их с Морганом комнате по коридору, и терпел все то, что тот с ним проделывал. Но тогда ему казалось, что между ним и Морганом — что-то особенное. Что-то, что ставит их над людской моралью и стоит любых жертв. За свою прошлую дурость хотелось от души съездить себе по уху. Только ничему ведь уже не поможешь… Уильям просто не смог оттолкнуть Моргана, когда услышал за дверью чужие шаги. Он-то их услышал, а вот Морган был слишком увлечен и только ударил Уильяма по руке, когда тот попытался заставить его остановиться. — Обычно, — дрожащим от ярости голосом сообщил Уильям сэру Райту, — меня не разглядывают с праздным любопытством непонятно зачем. Обычно все как-то и сами знают, что и как им делать. — Честно говоря, я и правда не совсем представляю, что мне делать, — признался Райт. — Вы надо мной издеваетесь? Мне ясно дали понять круг моих обязанностей, направляя на службу под вашим началом. И я не собираюсь рисковать теми немногими крохами, которые у меня остались от моего доброго имени, от них увиливая! Так что хотели — вот и берите! — А! — почти обрадованно выдохнул сэр Райт. — Позвольте догадаться, это мистер Гарднер вас так проинструктировал?.. Потрясающий человек! — заключил он, прочтя по лицу Уильяма ответ. — Мерзавец! — не согласился Уильям. — Такой же, как… — он скользнул по твердым чертам сэра Райта злым взглядом, но все же не закончил предложения. — А еще он наверняка поручил вам втереться ко мне в доверие и разузнать побольше о моих делах, верно? Уильям не удостоил его ответом. — Вот что, Уильям, — развеселившимся голосом предложил сэр Райт, — давайте мы с вами придем к компромиссу? Вы… — Нет. Сэр Райт поднял брови. Уильям яростно нахмурился. — Никаких больше компромиссов! — тихим от бешенства голосом добавил он. — Компромисс всегда обходится дороже, чем любая из альтернатив — это я уже хорошо понял. Делайте свое дело! — Хм… — протянул сэр Райт и снова наклонился к лицу Уильяма. Тот зажмурился. С закрытыми глазами он чувствовал прикосновение чужих губ к своей щеке, подбородку, уголку губ. Руки Райта — твердые, но действующие очень осторожно — гладили его плечи, грудь, задевали соски. Уильям поежился от странной щекотки, пробирающей от этих прикосновений. Райт провел ладонью по его боку, скользнув на бедро, погладил живот… И снова вернулся к груди. Терпение Уильяма кончилось. — Послушайте, ну что вы медлите? — он открыл глаза и с осуждением посмотрел на сэра Райта. — Давайте же покончим с этим всем побыстрее! Райт задумчиво посмотрел на него, ведя ладонью по его животу вниз. Уильям дернулся и сжал бедра, когда рука коснулась его лобка. Райт, впрочем, не остановился и опустил ее еще ниже, потрогав член. Судорожно переведя дыхание, Уильям заставил себя расслабиться и развел ноги. Он надеялся, что терпеть осталось не очень долго. Но Райт, как назло, никак не переходил к главному. Он обхватил член Уильяма рукой и принялся его поглаживать. — А взять вас секретарем я согласился, посмотрев ваши оценки и вспомнив, как вы стреляете, Уильям, — неторопливо сообщил Райт. — Стреляю? — Уильям даже отвлекся. — Да. Помните, на той охоте у сэра Пагстона? Вы отменно палили по уткам. — Какое это имеет значение? — Ну, мы все же с вами в Канаде. Иногда, проезжая через малонаселенные места, встречаешь волков и прочее зверье. Меткость — отнюдь не лишнее качество в секретаре. Нам ведь еще добираться через леса до форта. — Я помню. — Сейчас леса очень красивы, Уильям… Надеюсь, это будет довольно приятная поездка, и мы успеем оказаться на месте до наступления холодов. — До наступления холодов? — не поверил своим ушам Уильям. — Сейчас уже так холодно, что на улице невозможно долго находиться! — Завтра мы отправимся за теплыми вещами. Настоящими, канадскими теплыми вещами, и вы поймете, что это еще совсем не холода, — сэр Райт улыбнулся. Улыбка у него была довольно приятная. И вообще, все было… довольно приятно. Уильям понял, что успел возбудиться, отвлекшись от неприглядных обстоятельств своей жизни на разговор. — Давайте уже теперь, — нахмурившись, поторопил он патрона. — Что вы меня гладите, как кошку? Райт хмыкнул и провел пальцами между бедер Уильяма. Тот привычно закусил губу, но Райт опять начал медлить. Вместо того, чтобы лечь уже наконец сверху, он просунул кончик пальца между ягодиц и погладил Уильяма прямо там. Потом еще раз и еще, а потом поднес руку к лицу, облизал палец и снова прижал влажную подушечку к отверстию. Уильям недоуменно заморгал, а когда эта подушечка ткнулась внутрь, не выдержал и вывернулся. — Зачем вы в меня пальцы суете?! Райт помолчал, а потом убрал руку, снова обхватил член Уильяма и покладисто согласился: — Могу не совать. Не сочтите за праздное любопытство, но сколько у вас было партнеров, Уильям? — Не считая вас? — Да, меня можно не считать. — Один, — глухо буркнул Уильям. — За кого вы меня принимаете, сэр? — Заверяю вас, я так и подумал, — покачал головой Райт и весьма приятно погладил уздечку на члене Уильяма. — И что бы ваш партнер сделал сейчас на моем месте? — На вашем месте, — сердито начал Уильям, но немного сбился из-за ощущений, теплом разливающихся в низу живота. — На вашем месте он уже давно бы… сделал все, что хотел, и мы бы оба спали. — А вам не было… больно, Уильям? Уильям вытаращился на него. — Как обычно. — Вы что же, долго были вместе? — Какая разница?! Зачем вы задаете все эти вопросы вместо того, чтобы… — Просто когда вы назвали себя распутным, Уильям, я, признаться, представил себе немного другую картину… — Даже одного раза было бы достаточно, чтобы считаться распутным. Это грех, — Уильям положил руку на ладонь Райта, то ли чтобы остановить его, то ли… Но нет, конечно же, чтобы остановить. — А у вас было два? — уточнил Райт. Не дождавшись ответа, приподнялся, заглянул Уильяму в лицо и удивленно выдохнул. — Угадал? Какое безобразие… Уильям хотел бы уточнить, что именно «безобразие», но тут сэр Райт наконец стал проявлять какую-то активность: сильнее задвигал рукой по члену и наклонился над Уильямом, захватывая его губы настойчивым поцелуем. Все это вместе создавало ошеломительный эффект. Уильям прерывисто задышал, напрягаясь под чужим телом, невольно толкнулся несколько раз в плотно сжимающийся кулак и задрожал, изо всех сил стараясь сдержать тихие стоны удовольствия. К тому времени, когда он достаточно пришел в себя, чтобы начать анализировать происходящее, сэр Райт уже тоже в свою очередь вздрогнул несколько раз на кровати, сжимая свой член рукой, испачканной семенем Уильяма. Потом он повернул голову, расслабленно улыбнулся и спросил: — А на каком этапе вашей истории появился мистер Гарднер? Уильям помолчал, но потом решил все же уточнить: — А вы разве не знаете? — Я слышал только, что была какая-то неприятная история, которая могла на вас плохо сказаться. Из-за чего вам и рекомендовали уехать на несколько лет из Англии. Под этим предлогом меня попросили взять вас на службу, Уильям. — Попросили?.. — Да. Видите, как много нестыковок. Нам с вами кто-то врал. Так что же с мистером Гарднером? — После того, как нас застали, — осторожно начал Уильям, разглядывая сэра Райта и заново пытаясь понять, можно ли ему верить, — дело попытались замять. Меня попросили уйти из Академии, и я согласился. Но потом появился мистер Гарднер, и сказал, что, как друг моего покойного отца, чувствует себя обязанным принять участие в моей судьбе. Он сказал, что скандал замять не удастся, и матушка все узнает, если я срочно не покину страну. Но предложил компромисс. — Какой же? — Я уезжаю, поступив на секретарскую службу, которая в будущем сулит мне неплохие перспективы. И при этом больше не имею нужды скрывать свои порочные наклонности, а напротив, удовлетворяю их ко всеобщей пользе, — Уильям нахмурился и горько закончил: — Только это не компромисс, а сплошное унижение. — Разумеется. Вы слишком прямодушны, Уильям, чтобы стать удобным орудием в руках этого проныры. Уильяму показалось, что эта фраза была проникнута симпатией. Впрочем, торопиться с выводами он больше не собирался. — Так вы будете еще сегодня… — он неопределенно помахал рукой, будто рисуя невидимую линию между собой и сэром Райтом. — Нет, — рассмеялся тот. — И, как человек, ценящий прямодушие, скажу вам так: я рад, что мы разобрались в этой ситуации, а то я никак не мог понять, что с вами происходит, Уильям. И рад, что наше разбирательство имело столь приятные побочные эффекты. Но в дальнейшем никаких компромиссов не будет. Уильям, свесивший руку с постели, чтобы достать панталоны, удивленно оглянулся через плечо. — Что вы имеете в виду? — Что в следующий раз что-то подобное может повториться, только если я услышу от вас бескомпромиссное «да». Никаких больше игр, и забудьте об этой части своих якобы обязанностей. Я не жду этого от вас, Уильям. Мне не нужно, чтобы вы делали что-то вопреки своим желаниям и совести. Даже если вы мне искренне симпатичны. Уильям молча натянул белье и пересел на свою кровать, обдумывая слова сэра Райта. Мысли, правда, ясностью не отличались, Уильям чувствовал себя уставшим и, если честно признаться, приятно удовлетворенным. Но никакой немедленной готовности к бескомпромиссному «да» он даже близко не ощущал. Он искоса взглянул на сэра Райта, расправляющего постель, забрался под свое холодное пока одеяло, и, подумав еще немного, искренне сказал: — Спасибо, сэр. По крайней мере, чтобы произнести эти слова никакие компромиссы с самим собой ему не потребовались.