Поезда

Вокзалы, место встреч и разлук. На них вершат историю и воплощают свои мечты. Мне посчастливилось за мою жизнь побывать на многих вокзалах, но один из них особенно запомнился. Скорее не само место, а событие, что случилось тогда — мое первое расставание. Сейчас я не вспомню ни день, ни месяц, могу сказать лишь то, что тогда шел снег. Таким белым я его еще никогда не видел. Помимо этого я хорошо запомнил людей, их было очень много: дамы, разодетые в наряды яркого цвета, мужчин, которые бурно обсуждали политику государства, детей, одетых в рванную, грязную одежду и др. Описывать каждого я не хочу, сказать честно, даже не из-за того, что правда не хочу, а потому что воспоминания поблекли и как бы я не старался вспомнить все, что там было, у меня не выходит и это приносит боль. Поэтому я буду рассказывать тебе, мой дорогой читатель, лишь о том, что с этим связано, не отвлекаясь на другие события из моей жизни. Молодым не понять страха перед забвеньем и не желанием признавать, что память начала подводить намного сильнее, чем раньше, то, что многие моменты начинают искажаться, исчезать… Хоть на старость лет и многое позабылось, но я помню, как она бежала, как кричала мое имя, а я стоял и ждал, пока она догонит меня. Идиот! Мне надо было побежать к ней навстречу, обнять и сказать, что скоро приеду. Хоть это было и не правдой, но, может быть, тогда бы она дождалась меня. Когда мы, наконец, встретились взглядами, вместо того чтобы хоть как-то показать, что она мне дорога, я взял из её рук вещи приготовленные специально для меня, и молча зашел в поезд. Через три месяца, а может и через год, пришло известие о её смерти. Я не стал узнавать подробности, казалось это бессмысленно. Ведь это не поможет вернуть девушку, которую я любил. Но дошло это до меня слишком поздно. Позднее я сразу же направился на вокзал, покупать билет. Нет, я не собирался ехать к ней на могилу, за все эти года я так не разу и не посетил её, не хочу лишний раз беспокоить. Вокзал Мюнхена, тогда я был в Германии, такой же как и во многих других городах: серый мрамор, запах топлива, толкотня людей и множество поездов. Вроде нечему радоваться, но именно из-за этого я чувствовал себя лучше. И сейчас, когда мне стало плохо, я пришел сюда, купил билет на ближайший рейс и ждал, растворившись в предвкушение новой поездки. Когда наконец мой поезд был готов к отбытию, я сел в свой вагон. Боль от потери будто бы совсем исчезла, будто пропала за дымом, который шел из трубы поезда и ничего не оставалось, как отдыхать… и ждать прибытия. Так прошло, наверное, три года, я ездил из города в город, зарабатывая там, где мог на новый билет и еду́. Когда-то я помнил каждую свою поездку, но сейчас я помню лишь, то что брал билеты в третий класс, сперва потому, что не было денег, потом по привычке. И пусть в вагоне толкались крестьяне, а рабочие люди с усталыми глазами курили, чтобы снять напряжение, мне казалось, точнее, хотелось думать, что вся обстановка необъяснимым образом связывает всех пассажиров узами братства, и то, что они едут в одном вагоне делало их ближе, чем классовая принадлежность, доход, мировоззрение или положение в обществе. Во время своих поездок я старался садиться у окна, это было мне так же не обходимо, как вода. Я сидел и смотрел на, то как быстро сменяются пейзажи, как проезжают поезда, особенно мне нравилось смотреть в окно, когда поезд едет ночью, ведь каждый огонек за окном расплывался, превращаясь в мимолетное сюрреалистическое видение… Но со временем меня начала одолевать тоска, хотелось увидеть что-то родное. Как-то раз, кажется, это было в одном из портовых городов Америки, я долго шел за призраком прошлого, а когда догнал, то понял, что ошибся. После этого я стал чаще замечать, девушек, похожих на ту, что умерла очень давно. Потом стали появляться и другие тени прошлого: в силуэте одной из крестьянок я увидел мать, а в мальчишке, что бежал с холма я заметил очертания своего младшего брата. Меня тянуло обратно домой, но я не решался вернуться. Наверное, на тот момент я уже не появлялся дома около двадцати лет. Я знал, что моя мать давно уже умерла от старости, ведь когда я их покинул ей было восемьдесят девять лет, а брат наверное и не узнал бы меня. А сейчас уже поздно возвращаться, я сам состарился, а по миру прошла уже не одна крупная война. Жаль, что я не могу сейчас сесть на поезд и вернуться в обратном направление. Вернуться домой…