Дело на Миллион

— Синеглазый мускулистый блондин, два метра чистого секса, и такой, такой… — Донован закатила глаза, сглотнув голодную эротическую слюну. Что и говорить: прибытие нового специалиста отдела внутренних расследований наделало шороху. И даже то, что приехал он вроде как по факту обвинения детектива-инспектора Грегори Лестрейда, не могло затмить его внешних данных. Миллион Эскотт был хорош всем — от безукоризненной стрижки до мягкого голоса, от тонких аристократических пальцев до серьезного взгляда ярко-голубых глаз. Если говорить начистоту, смотреть на него сбежалась половина отдела, причем под любыми предлогами. На среди этого мельтешения само присутствие в кабинете проверяемого хозяина воспринималось как… фон. Лестрейд просто был. Миллион учтиво благодарил за принесенный кофе улыбкой, не повышал голоса и вообще вел себя так, что… Да, это был мужчина в лучшем понимании этого слова. Ну да, раскопал, но тут уж сам Лестрейд виноват, что допустил промах, ну так со всяким бывает. Миллион обязательно разберется. Не может не разобраться. Он ведь… такой… Лестрейд был терпелив, сдержан и доброжелателен. Он добросовестно отвечал на вопросы, вспоминал детали, уточнял. И, когда прозвучал вердикт, не удивился, равно как и внезапно оказавшейся на руках у «внутренника» санкции на домашний арест. И ушел из кабинета он незаметно — неслышно, тихо. Все смотрели вслед Миллиону, не замечая ставшего на его фоне внезапно безликим и бесцветным Грега. Грега, который по пути — под неусыпным наблюдением того самого Миллиона — выбил лишь право зайти в супермаркет и купить домой еды, которой в его холодильнике сто лет не было. Не сказать чтобы общество Миллиона оказалось прямо-таки неприятным, но восторга Лестрейд не испытывал, особенно когда узнал, что Мил (как тот сам попросил себя называть) будет обитать у него в квартире до конца ареста, контролируя разговоры и пресекая контакты. Потому максимально тянул время, припоминая, что упустил и что сделал не так и не там. А сделал он… Пока сослуживцы «облизывали» Мила, отключил звук на телефоне и сфотографировал служебное удостоверение Эскотта на фоне случайно оказавшейся на столе свежей газеты и монитора, в котором отражалось лицо «внутренника». Фотография была отослана на личную почту каждому из Холмсов. Жаль, конечно, лицо на удостоверении видно погано, а отражение в мониторе не ахти, но сойдет. Не то чтобы Лестрейду было что скрывать, но все-таки… Да, определенно, так будет надежнее.  Дома Грег, не успев войти в квартиру, еще на пороге, снимая туфли, ловко перебил провод интернета. При необходимости он всегда найдет место повреждения, но постороннему оно будет абсолютно незаметно под закрытой дверью. Затем сел в кресло, выжидательно глянув на своего более чем незваного гостя. — Грег… Я могу так тебя называть? — Миллион развалился в кресле напротив, широко улыбнувшись, взглянул в глаза Лестрейда, который пожал плечами, не отвечая ни да, ни нет. — Ну, это было бы правильно, учитывая, сколько времени нам предстоит провести вместе… Наверное, проще будет вести себя, как будто мы давние друзья и собрались приятно поболтать на выходных. — Говорите из личного опыта? — Грег скинул пиджак, отвернул повыше манжеты рубашки. — После работы я пью кофе. Если желаете. — Конечно, — улыбнулся Мил, опуская длинные ресницы и прикрывая глаза. *** Шерлок сосредоточенно потер виски, раз за разом возвращаясь к присланному Грегом фото. Что-то не давало покоя. Что? Лестрейд никогда не жаловался на какие-то рабочие неурядицы, никогда не подключал их к решению своих проблем, так почему же он прислал письмо двоим адресатам? Ему и Майкрофту? Поколебавшись, он взял трубку и набрал номер брата. — Прости, что нарушаю построение очередной политической интриги, братец, но скажи мне, не получал ли ты на электронку письмо от некого детектива-инспектора Грегори Лестрейда? — Грегори? — Майкрофт явно был озадачен так, что даже забыл понизить голос и сказать в ответ колкость. — Я… сейчас проверю. Перезвоню. Шерлок отключился, еще раз взглянув на фото на мониторе. Еще, еще. Осознание накрыло внезапным холодом. Это ощущение Шерлок знал и любил больше каких бы то ни было других, ощущение, равных которому не было в мире. Сильнее боли, страха смерти, желания жить. Ощущение решения.  Он вздрогнул, поднял голову, выдохнув, вскочил на ноги. О черт… Конечно же.  На фотографии отчетливо просматривалось лицо посетителя Грега. Правый глаз был окружен сетью морщин, кожа вокруг левого — абсолютно гладкая. На Шерлока с монитора смотрело лицо профессионального снайпера. Стоит ли говорить, что таких в помине не бывало в отделе внутренних расследований? Где сидели сплошняком тыловые крысы и никогда испокон веков не было… Шерлок потянул руку к телефону — но тут же ответил на входящий брата. — Ты тоже? Черт… Ты вообще в стране? — Вылетаю. Я не могу сидеть и караулить кадрового офицера полиции, — огрызнулся Майкрофт, но по его тону Шерлок понял, что брат сейчас старательно скрывает раздражение и злость. Кто знает, кому из них хуже. Может быть, Майкрофту, который будет заперт на пару часов в салоне и ограничен лишь возможностями британского правительства, или Шерлоку, который свободен в передвижении, но ограничен правами британского гражданина, впрочем, последнее его никогда не смущало. Он набрал номер Джона и даже не спросил, занят ли он и вообще идет ли у него прием: — Ты мне нужен. Лестрейда, видимо, убьют. Когда эта фраза прокручивалась в мозгу, было не так страшно, пока она не прозвучала вслух. Словно выстрел. Шерлок поморщился. Сентиментальностью он не страдал, но менее всего хотел ехать к Молли на опознание Грега. Шерлок был твердо уверен, что на мертвое голое тело Лестрейда у него моментально возникнет непроходящая аллергия, потому лучше сделать все от него зависящее, чтобы ее избежать.  *** Майкрофт сам был удивлен тому, что сорвался с места, едва отсидев встречу и даже не заслушав итоговый протокол, но здраво рассудил, что все зависящее он уже сделал, а зря просиживать — времени нет. Лучше он потратит этот час на… — Мистер Холмс, — Майкрофт узнал голос руководителя отдела внутренних расследований. — Вы хотели со мной поговорить? — Я хотел бы получить информацию о неком Миллионе Эскотте, который в настоящее время взял под домашний арест детектива-инспектора Скотланд-Ярда Грегори Лестрейда. Желательно подробную. — Сэр… — Полицейский чиновник на минуту запнулся, затем бодро зарапортовал, и от его слов у Майрофта зашевелились оставшиеся вокруг лысины волосы:  — Миллион Эскотт уволился вчера из управления, причем из… гм… отряда прикрытия, однако, по моей информации, на него готовили обвинение. Он — бывший кадровый военный, снайпер, три военных кампании, но все законные… Правда, было дело о наркотиках, но там, где он служил, все этим баловались по мелочи, потому на биографию не повлияло. В остальном — идеальный служака и хороший снайпер. Вы могли слышать о его… результатах. Он использовал «очки» — пускал пули в оба глаза. И в рукопашной часто пользовался похожим приемом — выдавливал противнику глаза. Зажимал в кулаке ключи, бил ими ниже века, разрывая соединительную ткань, а затем загонял в рану пальцы и выдавливал глазные яблоки. В отряд охраны попал из конвойного корпуса. Если исходить из самого раннего эпизода, проблемы начались год тому. Он входил в доверие к офицерам полиции, пользуясь поддельным удостоверением офицера внутренних расследований, использовал служебное положение, оказывал им определенного рода услуги, взамен получая доступ к базе вещественных доказательств. Пока у нас есть одиннадцать эпизодов, но их, конечно же, будет намного больше… Он крал наркотики, сэр. Героин, как правило. Точнее — офицеры сами ему выносили. Собственно, удостоверение у него настоящее, на настоящем бланке и с печатью, полученное таким же способом. — Чем он их шантажировал? — голос Майкрофта стал еще тише и суше. — В большинстве случаев, сэр, угрозой увольнения посредством передачи материалов о нарушении в отдел внутренних расследований, но в пяти последних эпизодах — вступая с ними в любовную связь. Он быстро находил… нужные точки. К сожалению, из этих пяти четверо уже отказались поддержать обвинение, сэр. Психолог утверждает, что во всех случаях на лицо стокгольмский синдром.  — За ним установили слежку? — Да, сэр. Насколько мне известно, операция сейчас в стадии разработки. Накануне мы допустили утечку информации о том, что детектив-инспектор Грегори Лестрейд передал на сбережение в хранилище три фунта героина. — Инспектор проинформирован о том, с кем имеет дело? — Нет, сэр, так меньше шансов, что операция провалится. Он должен быть предельно естественным. И предельно естественно рисковать, добавил про себя Майкрофт. Но смолчал. — Каким образом о тех пятерых узнали вы?  — Нам поступили фотографии. Крайне специфические. Узнаваемые. Я сбросил их вам.  Майкрофт зашел в полученные сообщения, открыл новые файлы и поморщился. Неудивительно, что все так опасались разоблачения. Одно дело — однополый секс, им уже никого не удивишь. Но Эскотт — затейник еще тот. Чего стоили белоснежные колготки… Белоснежные капроновые колготки, натянутые на дородное волосатое мужское тело… И руки партнера, который нетерпеливо срывал их, словно паутинку. Белые колготки, застрявшие в самых неподходящих местах. Дальше — хуже. По крайней мере, Майкрофту бы не пришло в голову, что мороженое в анальном отверстии — неплохая прелюдия. Конус лимонного мороженого с ликером.  «И анестетик одновременно, — флегматично подумал Майкрофт. — Это же надо до такого додуматься? Три в одном. Романтический ужин, смазка и анестетик в одном флаконе. Тьфу. Четыре в одном. Ну, это уже физиологический момент. Под действием силы тяжести и по мере подтаивания мороженое будет опускаться все ниже… Бррр…»  *** Пока Майкрофт вынужденно созерцал чужие извращения, Лестрейд сварил кофе, выпил, долю гостя оставил на столе, затем проверил дверь и окно. Оружие у него забрали еще в участке, телефоном и компьютером пользоваться запретили… И мужик. Серьезный такой тип, мощный. Рядом с ним так легко ощутить себя слабым, никчемным, старым и бесполезным. — Я душ приму, вы позволите? Вопрос застал Лестрейда врасплох, и он рассеянно кивнул. Можно, отчего бы и нет. Он вроде и дома — и ничего не решает. Мил вошел в ванную, показательно прикрыв наполовину дверь, медленно снял рубашку, двигаясь, словно танцор. Под кожей, украшенной полноцветной татуировкой на руку до локтя, играли роскошные мускулы. Затем гость стащил брюки, трусы и стал под душ, искоса поглядывая на Лестрейда. Квартирка была слишком мала, спрятаться — негде, дверь заперта, ключ в кармане брюк гостя, которые небрежно брошены на крючок… Стоп. Оружие. У него нет оружия? Глупости. Итак, вариант один. Этот Мил и есть сам по себе оружие. — Я сварю еще кофе, — вроде как проинформировал Грегори, выходя в кухню.  — Я возьму полотенце? — вопрос тоже прозвучал странно не вовремя, но не удивил.  Грегори криво улыбнулся, вытащив бытовой блендер и рывком выдернув вилку, ловко намотал шнур на руку от локтя до кисти, опустил рукав. Стало немного спокойнее. Смешно, но все-таки… — Разумеется. Все в вашем распоряжении. Головоломка упорно маршировала по мозгам сворой очумелых тараканов, не спеша собираться воедино. Он однозначно ничего не нарушал, он… Он три дня тому назад подписывал совместный отчет с отделом по борьбе с наркотиками и… Стоп. Он сдал одновременно свои вещдоки, офицер наркоотдела спешил, и… Он расписался вместо него. Вот оно. Единственное, что могло бы выйти за рамки, но… В принципе, это вроде и нарушение, но абсолютно ничего не могло бы за собой повлечь. Наркотики в хранилище, а кто сдал… ну вместе работали, ну разделились, так это нормальная практика и… Итого, это не отдел внутренних расследований, хотя удостоверение именно их. Подлинность его проверял дежурный при входе. Подготовка физическая отменная, зрение отменное, психолог отменный, умение общаться с людьми отменное, умение войти в доверие… Че-е-ерт, куда ж его, Лестрейда, занесло?  Яркий кусочек паззла замигал, вставая на свое место, за ним второй, третий. Прищур, морщинки на правом глазу, подготовка… домашний арест. Интересно, сам или с подельниками? Если сам, шансы у Лестрейда кое-какие имеются, если с подельниками… Единственное, что могло интересовать в Лестрейде здесь и сейчас — это сданные в хранилище наркотики. Даже дел, которые бы привлекли внимание, в работе нет. Только наркотики. Которые только он мог затребовать из хранилища в рамках расследования. Ну вот и маячок, верно, Мил? Лестрейд почувствовал себя спокойнее, хотя куда там… Он — и эта машина для убийства. Жалкое зрелище. Вот только жалеть себя можно и потом, а пока — это просто дело. Еще одно дело.  Выключилась вода.  Раздались шлепки мокрых босых ног, Мил вошел в кухню.  Одеться он не потрудился, ограничившись большим полотенцем на бедрах. Устроившись напротив Лестрейда на высоком табурете, потянулся за чашкой, сделал глоток, улыбнулся. — Ты варишь отличный кофе. Глубокий, с придыханием, голос, медленно опустившиеся ресницы, затуманившиеся голубые глаза.  Лестрейд варил очередную порцию кофе. Он почти спиной ощутил, как упало на пол полотенце. Дождавшись, пока напиток докапает в чашку, сделал пару глотков. Развернувшись, не отрываясь от кофе, поднял полотенце и вынес в ванную, где на полу собралась лужа воды. Сняв с крючка гибкий шланг душа, бросил его на тканый сверток, включив тонкой струйкой воду.  Подумав, нашел в ванной фен, вырвав шнур с вилкой, глубоко заизолированный прорезиненной шайбой (спасибо острой пряжке ремня), но на сей раз оставил включенным в розетку, аккуратно повесил на держатель полотенец. А ведь молодцы производители, что теперь делают длинные шнуры. До недавнего времени такой номер был бы невозможен… ну почти.  Адреналин уже начал вырабатываться, тело реагировало участившимся дыханием и расширившимися зрачками. То, что нужно, — это будет принято за физиологическую реакцию. Лестрейд еще раз объективно оценил свои возможности. Ноль. Едва тип поймет, что дело не выгорело… Что-то не сходится. Что… Его видели. Его видели все. Значит, сразу стоит отмести вероятность узнавания. Слишком хорош собой, слишком броский, все запомнили. Что он сделает, если не выгорит? Заставит. Единственный вариант. Шантаж. Откуда такая уверенность? Нет, исключено… Че-е-е-ерт… Клофелин? Конечно же. Так, кофе он варил сам и наливал сам. Никаких шансов. Значит, позже. Не есть, не пить, ни к чему лишнему не прикасаться. Но почему повел домой?..  Какие еще варианты? Покачав головой, Лестрейд намочил волосы, чтобы обосновать включенную воду и свое нахождение в ванной, и вернулся в кухню. Вопросы отпали сами собой. Сидящий на стуле мужчина был рыжий. Мягкого соломенно-рыжего цвета, с рассыпавшимися по плечам веснушками и, Лестрейд готов поспорить, светлыми водянистыми глазами. Ловкая стрижка, когда прямой пробор — светлый, на бок — родной цвет. Как все просто. Черты лица неизменны, а достаточно немного высветлить волосы, поставить линзы — и все ищут красавца-блондина, а фото на удостоверении… Всегда можно отмазаться, что выцвело от времени. Вот же… самый простой способ маскировки. И только одна версия. Возвращаться на работу Миллион не станет. Иначе происходящее не объяснить. По какой-то причине он сделал высокую ставку, рискнув… и будет действовать без учета возможного раскрытия. Значит, его, Лестрейда, убьют. И все будут искать красивого блондина.  Тело? Бесспорно, тело тренированного бойца, ладное, пропорциональное, гибкое. Но Лестрейда в большей мере интересуют отметины. Следы операций, что угодно, любая уязвимая точка. Да, со стороны все выглядит отлично: он пожирает глазами обнаженного двухметрового мужика, развалившегося на высоком табурете. Так… Едва заметная тоненькая линия на боку. Оперативное вмешательство. Следы от ранений более грубые. Значит, бить туда. Да, ключи у него забрали, но кто сказал, что ключи — единственный способ? Триммер в помощь, господа: мелочь, но в ладони помещается и для удара вполне сгодится. Ну вот, видимо, и все. Он ни разу не супермен, и на два удара его не хватит. Точнее — на две атаки. Он должен будет нанести два удара сразу. Мил расценил его заинтересованность по-своему. Он неторопливо подошел вплотную, положив руки на плечи. Лестрейд заметил, что тело Мила уже отреагировало. Ишь ты, как по заказу. Ну… еще одна уязвимая точка. — Мне нужно… принять душ… — На самом деле ему чертовски страшно, но выходит голос с придыханием. Отлично впишется в ситуацию. — Можно и вместе, — голос Мила мягкий, мурлыкающий. — Можно… — несколько рассеянно согласился Грег, радуясь, что не приходится открывать спину, а крохотная квартирка-студия позволяет двигаться вместе. Только в ванну он зашел первым. А дальше… Нагнувшись, с руганью поднял мокрое, словно шкурка дельфина, полотенце, в действительности большое и тяжелое, затем швырнул его на голову типу, одновременно врезаясь кулаком с зажатым триммером в пах, и, используя выигранные секунды, сорвал запитанный шнур, тыкая им в полотенце. Мужчина взвизгнул, рефлекторно хватаясь за большое, мокрое насквозь полотнище, пробежал сноп искр, в воздухе запахло паленой шкурой, живым огнем загорелось тело. Пока рыжик отплясывал в ванной пляску Святого Вита, Лестрейд успел добежать до двери и даже попытался выбить замок. Но сзади его почти оглушил мощный железный удар опытнейшего спецназовца. Соображалки хватило выдрать ранее перерезанный кабель интернета и заблокировать следующий удар, натянув толстый шнур и перехватив им руку противника. Да, он не боевик, но он и не кабинетная крыса, так что, если парнишка думал, что напал на штабнюка, знающего только бумаги, его ждало небольшое разочарование. Лестрейд много раз бывал и в притонах, и на задержаниях, и продаст свою шкуру подороже. Подороже — но без вариантов. Против спецназовца ему не выстоять, и это очевидно. Даже против спецназовца, одна рука которого покрыта черной коркой, из-под которой сочится сукровица и краснеет воспаленная живая плоть, а голова… слизкое, красное, пульсирующее, стекающее и… Нет, шанс все-таки есть. Он пропустил уже два удара подряд, ухитрившись все-таки ударить противника в пах и еще раз — по горелой плоти. Последняя мысль неожиданно придала сил. Противник таки прожарен! Рывком схватив Эскотта, Лестрейд прижал его к себе, вцепившись руками и ногами, понимая, что каждое прикосновение приносит тому немыслимую боль. И в эту секунду с треском раскрылась входная дверь, в помещение влетели люди в черном. Мозг все еще продолжал разыгрывать сценарии повышения цены шкуры, а тело — вырабатывать адреналин, когда все закончилось.  Прожаренного скрутили, причем со всеми мерами предосторожности — он по-прежнему был опасен, а Лестрейда вывели к карете парамедиков, припаркованной у подъезда. В квартире остались криминалисты, Шерлок, начальник отдела внутренних расследований, запоминать имя которого никто не собирался, и двое офицеров охраны.  Лестрейд еще не совсем успокоился после случившегося, но вдумчиво отвечал на вопросы и ставил подписи в первичных документах. Он бы вообще сейчас поехал на работу, если бы не адская головная боль. Все-таки бить гад умел, что и говорить. — Ты не передумал уйти из полиции?  Не оборачиваясь, Грег улыбнулся. Майкрофт Холмс оперся рядом о капот машины, достал сигареты, закурил. — Ну, такой же вопрос могу задать и я сам. И это будет звучать смешно. — Ты не понимаешь… Ты всегда будешь мишенью. — А в другом месте я не буду собой… Не хочу об этом говорить. — Хорошо, поговорим о другом. Когда ты понял, что он лжет? — Ассоциативный ряд, мистер Холмс, сугубо ассоциативный ряд, — важно изрек Лестрейд, закуривая. — Ну, когда я увидел, что он рыжий, садистки издевающийся над собственной природой… Все эти тренировки, стрижка, линзы… И веснушки! Скрытые ото всех посторонних взглядов веснушки, которые… — Он бы не убил тебя, — абсолютно спокойно прервал его Холмс. — Потому что не протолкнулся бы в толпе желающих. А первым в очереди стоя я. Но сперва мне надо кое-кого уволить.  — Напоминаю: тогда придется забрать Шерлока к себе в кабинет, выделить манеж и новые игрушки, — насторожился Лестрейд. — После того как тебя попытался соблазнить двухметровый блондин в татуировках, твое самомнение взлетело до небес. Я говорю о… чиновнике, не слишком верно рассчитавшем свои полномочия, но это уже детали. *** Когда криминалисты и полиция закончили работу, Шерлок подошел вплотную к холеному чиновнику. — Значит, вы пасли этого Эскотта уже давно? — Признаться, у нас сорвалась операция, — ответ прозвучал почти как оправдание. — Мы были вынуждены сами подтолкнуть его к определенным шагам, спровоцировав на ускоренные действия. — И вы выбрали Лестрейда, — хмыкнул Шерлок, впрочем оставаясь серьезным. — Ну, детектив-инспектор был очевидным вариантом. Не так много полицейских имеют доступ к наркотикам в подобных объемах, к тому же мы искали вариант, который Эскотт мог бы расценивать как потенциального полового партнера. — И вы решили… — Разумеется. Во-первых, внешность. Во-вторых, Лестрейд столько времени живет один, что у многих закрались подозрения, в том числе и домыслы насчет… Ну, вы понимаете… Наверное, катализатором стала та самая мерзкая мимолетная ухмылка. Тишину разорвал глухой звук пощечины, и безумно довольный собой Шерлок, неспешно натянув перчатки, вышел за порог. Оказывается, иногда братские чувства — вполне себе полезная вещь. Улыбаясь, он подошел к машине, около который курили Майкрофт и Лестрейд, отобрал у последнего пачку и тоже затянулся дымом.  — Я так понимаю, дело закрыто? Ничего интересного не осталось?  — Напротив, — поежился Лестрейд. — Осталось самое интересное. Понять, куда делся мой триммер. Надеюсь, не застрял в рыжем паху этого кекса.  — И что? Боишься, что он его погнет?  — На нем мои отпечатки, — неохотно признался Лестрейд. — А после всего останутся еще и рыжие волоски, и поди потом докажи, что на самом деле я не крашеный.