Его стая

Столько лет уже прошло, но я помню тот вечер – так, словно это было вчера. Дул сухой южный ветер. В небе распускался багровый цвет, облизывающий свисающие края пухлых облаков. Солнце закатывалось, тихо и неспешно, с ленивым величием протаскивая свой шлейф над землей. И его совсем не интересовало то, что творилось внизу. Лес горел. Заживо. Ненасытное пламя мчалось, словно обезумевший зверь, с треском ломая кусты, поваливая вековые деревья; гонимое жаждой крови, оно заглатывало всех и вся, без разбору, но от этого сатанело еще больше. Едкий дым огромными клубами, пытался вытянуться наверх, но будто спотыкался обо что-то и сваливался на землю, черным туманом стелясь меж стволов. Огонь был еще так далеко – но ему не хватало всего минуты, чтобы настигнуть меня. И эта минута истекала, а я стоял, словно прикованный к земле, и молча взирал на него – маленькое существо, сжавшееся в грязный комочек, и так бесстрашно взирающее на мир из своего убежища глазами-бусинками. Что ты тогда увидел во мне? Чумазого мальчишку-оборванца, чьего щек еще ни разу не коснулась бритва, но уже покрытого кровью с головы до ног? Такого же волчонка, потерявшего свою маму, и не в силах вернуться в свою стаю? А может, я был просто очередным существом, без имени и названия. Я не знаю. Но сама судьба тогда заставила нас заметить друг друга. Вокруг кричали звери. Ревел медведь, попавший в горячий плен — в воздухе запахло паленой шерстью. Мимо стремительно пронеслись пара оленей, взмыленные, жадно хватающие почерневший воздух ртом. Они хрипели от страха и боли, заплетаясь в своих длинных тонких ногах, спотыкались, врезались в деревья, падали, но все равно поднимались и бежали вперед. Где-то недалеко повалилась молодая ель, заскрипев на свой лад. Все в этом лесу, и деревья, и звери, и даже сама земля – все выло и пело лишь об одном. Смерть идет за тобой. Стремительно темнело, но лишь для того, чтобы через мгновение осветить все красным заревом. В лицо ударил жар, вокруг закружились искры… И мы бежали – бежали, как и все. Точнее, я бежал. Несся вслед за оленями, крепко держа волчонка в руках. Дурак, ты, кажется, не был напуган, и злился на меня, вонзая мне в запястье острые клычки. Но не упирался, не вырывался из рук – просто жевал края одежды. Как будто это может нам помочь! А зарево становилось все ярче и ярче. И дальше, помню как в тумане: лес, пламя, голые стволы… Я смог прийти в себя лишь на рассвете, когда позади остался тлеющий лес и лениво бегущая река. До сих пор помню: мы сидели напротив друг друга и молча разглядывали, ведя безмолвную борьбу взглядов. Сейчас это могло показаться забавным: мы не чувствовали ни страха, ни усталости, словно это не за нами еще недавно была стена огня. В тот момент намного важнее казалось выяснить, кто же из нас главнее. Мы так и сидели, пока у нас в животах не заурчало. Голод – это то, что заставило нас сплотиться. Поначалу это был только голод, общая цель в виде загнанного молодого кабанчика, лишь потом превратившаяся в нечто большее, когда пришло осознание столь удачливого партнерства. И дальше, все было так, словно мы были старыми друзьями. Что значит твое имя? Черт его знает… Знаю лишь, что только раз назвал тебя так. Ты сказал его мне тогда, в лесу, помнишь? А может, я просто наглотался дыма, или все это мне приснилось. Я просто знал это. Знал, и все тут. Я, кажется, нашел, наконец, свою стаю. Мое одиночество подошло к концу. Уже столько лет прошло, а мы все так же охотимся вместе. Просиживаем холодные ночи в таверне, и редко высовываем нос наружу. В лесу ведь не всегда найдется хороший эль, верно? И ты лежишь подле меня, слушаешь, как трещит огонь в камине, лениво ведешь ухом, когда очередной пьяный матрос кричит о чем-то в пьяном угаре. Вокруг снуют какие-то люди, лица которых будто смазываются, и я не вижу никого вокруг. До тех пор, пока на стол с глухим звоном не плюхнется тугой мешочек. Ты поворачиваешь могучую голову в мою сторону, ожидая моего вердикта. В руке мешочек тяжелый, он так набит, что чуть не лопается по швам. Так что вам надо? Ах, просто преподать урок… Марать себя чьей-то поганой кровью. Ну что ж, такая у нас работа – грязная. Но должен же ее кто-то выполнять… Я поднимаюсь из-за стола, подхватывая лук и стрелы. И, заметив твой пристальный взгляд, щелкаю языком. — Сегодня нас ждет неплохая охота, Карнвир.