I will save you!

Одиночество. Казалось бы, это привычное состояние для такого неуравновешеного человека как ты. За всё время, что я с тобой знаком, ты никогда не переживал за своё одиночество. «Намного легче быть одному: ты никому ничего не должен, ни объяснять, ни рассказывать. Так проще». Когда я услышал это от тебя, то просто завис на какое-то время. Но, после того, как я увидел, в придачу к услышаному, некоторые твои поступки — я понял, что всё, что ты делаешь в обществе — просто высококачественная игра. Все те улыбочки, поддельный интерес к происходящему, чрезмерное дружелюбие — все ложь. И только в моменты злости вся твоя неконтролируемая агрессия, желание прибить и угрозы являются настоящими и искренними. Раньше я был на сто, нет, на милион процентов уверен, что это и есть твоя настоящая сущность: лицемерная, самовлюблённая, эгоистичная и все остальные жуткие качества, которые есть в списках описания характера. Раньше… В этот же раз, когда я увидел тебя красного от злости и возмущения, с трясущимися руками и, по-моему, блестящими от подкрадывающихся слёз глазами, меня вновь накрыла вспышка осознания. Эти вспышки происходят каждый раз, когда я вижу тебя в таком состоянии. Сейчас я понял одно - ты сломлен. Уже полностью. Глубоко внутри. И тебе действительно страшно остаться одному, быть непризнаным кем-то. Ты привык чувствовать превосходство над другими, свою власть, чувствовать то, что ты лучше чем все остальные в милионы раз. Но...сейчас ты погас. Волна критики, злости, и даже ненависти и презрения в каком-то роде, что обрушилась на твою царскую персону, медлено и уверено разъедает тебя изнутри. Тебя раздражает это. Очень. И несмотря на все твои потуги и метания доказать обратное, все эти факторы наконец добивают тебя. Твой, вечно горящий, взгляд тускнеет, руки опускаются и желание с интересом мгновенно уходят без обещаний на возврат. Ты пустой, ничего не хочешь видеть, слышать, ничего тебе не интересно. Это полнейшик крах. И в этот момент, когда твоя сущность придавлена огромной глыбой разочарования и презрения, ты не замечаешь, что твоя потрясающая актёрская деятельность дала трещину. Хотя...особо ничего не поменялось, ты все такой же лицемерный, самоуверенный, самовлюблённый и капризный. Но вместо твоей привычной ухмылки и насмешливого взгляда, которым ты смотришь на всех с высока, на твоём лице красуются опущеные уголки губ и пустые, холодные глаза, полные ненависти к окружающим. Но всё те же окружающие не замечают всего этого. в отличии от нас, тех, кто был рядом с тобой на протяжении уже многих и многих лет. Все мы видим эти твои перемены: твоё недоверчивое отношение, ощущение того, что ты уже успел все колкости судьбы. Знаешь, со стороны ты выглядишь как когда-то бездомный котёнок, которого приютили и снова выбросили на холодную улицу. Ты стал колючим. Как ёжик. И нет, твоя причёска здесь совсем не причём. Ты колючий для общества. А те, слепые и глупые, снова и снова ведуться на остатки твоей игры и продолжают с разбега натыкаться на твои иголки. Такие длинные, толстые и острые, что иногда кажеться, что я действительно их вижу и могу даже коснуться. И только для нас эти иголки стают ощучимо мягче, меньше, стают почти незаметными, хоть и остаются. Мне больно. Нет, не от того, что я иногда могу уколоться об одну из этих самых иголок (слава Богу, что хотя бы не натыкаюсь). Мне больно видеть то, как ты гибнешь изнутри, как моя самая яркая звезда гаснет. Хватить! Прошу! Прекрати уничтожать себя! Я не выдерживаю, срываюсь и еду к твоему дому. По пути, в машине, обдумываю вся правильность своего решения и все возможные результаты. Вот и та заветная многоэтажка, где на девятом этаже находиться возможно только МОЁ будущее счастье. Да, именно счастье. Может кто-то меня не поймет и скажет, что я не нормальный, но для меня ты, самое важное на свете, что только может быть, со всеми твоими такими милыми и уже родными недостатками. Поднимаюсь на лифте. Долго, слишком долго. Ну наконец-то на экранчике высвечивается цифра девять, двери неспеша распахиваются и моему взору предстаёт просторная и ухоженная лестничная клетка. Быстрым шагом направляюсь к двери, прислушиваюсь - ничего, ни единого звука. Но я же знаю, что ты дома. Ты замкнулся в себе и теперь не желаешь никуда ходить, так что найти тебя в любой момент не составит труда. Стучу громко, настойчиво. Спустя несколько минут дверь открывается и я вижу перед собой твой силует, окутанный лёгким дымом от сигарет. - Можно? - говорю тихо, с еле заметной улыбкой, чтобы не добавить к твоей " слишком весёлой" атмосфере еще и свои чувства переживаний. - Кнопка? Чего тебе? - хмуришься. Ты всегда хмуришься когда видишь чью-нибудь улыбку, поэтому не удивительно слышать дольку раздражения в твоём ответе, который ты бросил заплетающимся языком. Я настойчиво пытаюсь протиснуться в глубь квартиры. Пропускаешь, и шатающейся походкой, направляешься в сторону гостинной. Захожу следом и что же я вижу? Тусклый свет от небольшой настольной лампы кажется еще тускнее из-за плотной стены сигаретного дыма дыма. Полная окурков пепельница, которая стоит на полу, а вокруг большое количество пустых бутылок из-под коньяка. "Как ты ещё в состоянии размышлять и в сознании вообще?" - исренне недоумевал я и почувствовал как в груди что-то кольнуло от этой увиденной картины. - Рих...зачем ты?... - А какая к чёрту разница?! Разве до этого есть кому-то дело?- начал было ты, разворачиваясь ко мне. Не теряя момента я резко двинулся в твою сторону.

***

Прокуренная комната посреди которой стоят два обнимающихся мужчины. Один из них пьяно и удивлённо хлопает глазами. Вдруг второй кладёт ладони на плечи первого, слегка отстраняется и всряхивает стоящего перед собой. - Хватит! Перестань, Рих! Прошу... - Пауль стал срываться - Мне больно смотреть на тебя, на то как ты себя губишь. - Тогда не смотри. Не надо было приезжать сюда. - Не могу. Так ещё больнее, понимаешь? Невозможно просто спокойно сидеть, когда твой любимый человек страдает. - проговаривая все это, Пауль и не заметил как проговорился. - Чего? Кто? - кажеться Рихард не пропустил эти слова мимо ушей и дро него понемногу начала доходить их суть. Дёрнувшись на секунду, Ландерс понял, что немного ускорил момент истинны и, резко выдохнув, заглянул в глаза Круспе все так же держа его. - Да. Да, Рих, именно то, что ты слышал. Ты для меня дорогой и любимый человек. - немного смущённо проговорил Пауль, отводя взгляд. Серо-зелёные глазки Рихадра все разширялись и разширялись неотрывно смотря на своего собеседника, а Ландерс готовился к тому, что его попросту пошлют с замечательным пьяным акцентом. Но неожиданно для него самого же, Круспе придвинулся ближе и уткнулся лбом в плечо Пауля. - Повтори. - Ты...дорогой и любимый...для меня... - неожидая, что его надежды оправдаются Ландерс начал немного запинаться. - Правда? - Рихард подолжал стоять и бубнить в плечо. - Да. Чистейшая. Я люблю тебя, Рих. - слова звучали уверенно, после чего Пауль почувствовал как его спину аккуратно обняли руки соло-гитариста, слегка прижимая к себе. - Хайко. - всего одно слово, а сердце того к кому обращались готово было выскочить из груди. Рихард произнёс его таким усталым выдохом, полным тепла и надежды, что тут и так всё было ясно. Острые колючки Рихарда по отношению к Паулю совсем исчезли, вместо них появилось тепло, такое мягкое и сильное, что отпускать не хочется. - Я спасу тебя, Рихард. - ласковый шёпот на ухо успокаувал, вселял надежду и увереность в себе, в хозяине этого шёпота. Рихард был уверен в нём. Он понял чего ему всё время не хватало, а именно этих тихих слов и их владельца, который сейчас так бережно обнимал такого вредного, но ужасно милого дорого ему человека.