До семи

      Вебби сама пришла в комнату к Хьюи в ночь с субботы на воскресенье. Целый день ни ее, ни Дьюи не было видно или слышно, так что у старшего близнеца не было ни единой возможности извиниться. Он хотел, честно. Прекрасно видел, как сильно его слова задели брата, но не решался самостоятельно пойти в левую часть особняка и постучать в дверь из темного дерева. Дьюи по части злости был очень отходчивым, но одно дело ссора, а другое — обида. — Он бы не открыл тебе.       Луи вышел без всяких просьб, и Веббигейл забралась на самый верхний ярус кровати, садясь рядом с красным мальчиком. Она не смотрела в его глаза и зябко куталась в бледно сиреневую шаль на своих плечах.       Ее глаза были полны такой грусти и тоски, что Хьюи не смог удержаться и, повинуясь инстинкту старшего брата, схватил ее за руку. Он всеми силами старался выдавить из себя хоть одно слово или хотя бы собрать мысли в голове в нечто связное. Ничего не выходило, поэтому он просто открывал и закрывал рот будто выброшенная на берег рыба. — Я знаю, что ты ни за что бы такого не сказал, — Вебби сжала его пальцы в ответ. — Дьюи тоже это знает, поэтому так растерялся и испугался. — Веб, я… Мне так жаль, — мальчик уткнулся лбом в тыльную сторону ее ладони: говорить так было проще. — Я не хотел этого говорить, я бы никогда… — Но ты сказал. Почему? — вторая рука девочки мягко погладила его по голове. — Как ты узнал об этом?       Хьюи рассказал ей. О Похоти, о видениях, о голосе, о том, что временами он не ощущает себя собой. Она внимательно слушала, ни на мгновение не отпуская его руки и тактично не уточняя насчет Джоконды и его к ней отнешения.       Она не спросила, почему он не рассказал им, не обвинила в недоверии. Он был в ужасе, и она это поняла и приняла. — Я должен был рассказать. Прости. — Не мне тебя судить, — качает Вебби головой. — Во мне живет Зависть, но об этом знаете только вы трое.       Она помолчала, а затем немного тише добавила: — Как и о том, что мне нравятся девушки. Я понимаю насколько это незначительно по сравнению с тем, что с нами происходит, но это важно для меня. И, наверное, моя бабушка имеет право об этом знать. — Если ты… если ты пойдешь рассказывать все дяде и миссис Бикли, то я пойду с тобой, — неожиданно сказал Хьюи. — Зачем? — Вебби слегка наклонила голову. — Я уже скрыл от тебя и Дьюи это, и вот чем все обернулось.       Девочка улыбнулась ему, а затем, отведя взгляд, смущенно проговорила: — Кстати, мы с Дьюи… ну, делали все совсем не так, как ты, возможно, думаешь… — То есть? — он вообще-то не очень горел желанием это обсуждать, но любопытство взяло над ним верх. — Если хочешь, можешь спросить у него. Я… немного стесняюсь об этом говорить.       Сказав это, Вебби зарделась и по цвету кожи стала напоминать красные яблоки.       В дверном проеме показалась любопытная голова младшего сына Деллы. Он 100% подслушивал, но ни Вебби, ни Хьюи даже и не подумали злиться. — Не понимаю, — честно покачал он головой. — Я видел, как в прошлую субботу ты выходила из комнаты Дью, и он тебя поцеловал, а на следующий день ты сказала, что лесбиянка. Как это работает вообще? — Ох, это…       Девочка мялась, пытаясь подобрать подходящее определение под сложившуюся ситуацию. — Наверное… это помогало нам притупить свои желания? Поделиться теплом? — она сделала круговое движение перед своими ребрами. — Заполнить пустоту и показать что мы на многое готовы ради друг друга. — То есть, — Луи задумчиво почесал подбородок, — это был такой своеобразный дружеский жест?       Вебби уверенно кивнула, хотя и знала, что Дьюи воспринимается ей… ближе, чем обычно воспринимаются друзья. Ближе, чем воспринимаются те же Хьюи и Луи. С ними она бы подобного сделать не смогла, но с синим близнецом у нее было что-то, что можно назвать «родственная душа». Как будто она уже не могла представить, что будет что-то от него скрывать, не видела себя без него, а его без себя. «Лучший друг», «самый близкий человек» — сам Дьюи в свое время так и не смог подобрать определение под его отношение к Вебби. Все слова были или слишком недостаточным выражением чувств, либо очень неуместным и глупым любовным намеком. Выбившись из сил, мальчик тогда просто сказал, что любит ее больше жизни.       Луи данный ответ устроил. Он имел аналитический ум и прекрасно видел, насколько похожи эти двое. Если бы еще недавно ему сказали, что они стали встречаться, то он бы не удивился и порадовался бы, но в их семье не бывает ничего предсказуемого, так что раскрывшееся положение вещей шокировало его только в первые секунды, после которых он мысленно повторил заученные за последние два года слова: «В принципе, так тоже нормально». — Я пойду к нему, — Хьюи решительно спрыгнул с кровати на пол. — Прямо сейчас? — Вебби удивленно вскинула брови. — Я и так слишком затянул с объяснением.       Луи бросил короткое пожелание удачи уже скрывающемуся в темноте коридора Хьюи и затем, быстро поднявшись по прикроватной лестнице, лег рядом с сидящей подругой. — У меня тоже есть секрет от тебя, — сказал он, пялясь в потолок. — Только от меня? — удивилась Вебби. — Да, — он смущенно кивнул, стараясь не смотреть ей в глаза. — Дьюи и Хьюи знают. — Хочешь рассказать?       Луи еще раз кивнул и принял сидячее положение. Говорить об этом было очень смущающе и неловко, но раз уж решили не хранить тайны, то пусть будет так. — В общем, — он поглубже вдохнул и быстро произнес, — раньше про себя я иногда называл тебя «девочка-брат» потому что ты по энергетике очень похожа на Дьюи. Я забыл, что есть слово «сестра».       В комнате повисло молчание. Вебби невидяще смотрела сквозь зеленую рубашку, пытаясь переварить только что услышанное. — Чего? — наконец сказала она. — «Девочка-брат»? Луи, ты серьезно?       Мальчик кивнул, так и не поворачивая голову в ее сторону. Вандеркряк даже и не знала как реагировать: хотелось одновременно смеяться и бить себя ладонью по лицу; ситуации тупее и не придумать. — Боже мой, — она наконец покачала головой, — Луи, в этом нет ничего страшного. Особенно если вспомнить о том, что скрывали мы. Я не сержусь.        Младший Дак неуверенно на нее посмотрел, но все же кивнул и перелег, устроив свою голову на коленях Вебби. Она аккуратно стала перебирать его светлые волосы. Дьюи часто лежит вот так и просит ласки, поэтому девочка чисто инстинктивно ответила на похожие действия злого близнеца. — Думаешь, они помирятся?       Луи даже не запомнил, кто из них двоих задал этот вопрос. В голове крутилась мысль о том, что Хьюи очень часто наступает на оставленные средним братом грабли. Тайны, Джо, театр, грех, резкие фразы… Все-таки они слишком похожи.       И слишком отличаются от него самого. — Хей, Веб… — Да? — девочка заглянула ему в глаза. — Каково это? — Луи неопределенно помахал руками, пытаясь изобразить какую-то фигуру. — Что именно? — Ну… Каково понять, что в тебе есть грех?       Веббигейл замерла, ее взгляд на мгновение стал стеклянным. Она посмотрела в сторону окна, за которым было черным-черно. — Как будто часть тебя — это уже не ты, а кто-то другой, кем ты никогда бы не хотел быть.       Зеленый близнец сел рядом с ней. — Тебе было страшно? — мягко спросил он. — Нет, я не испугалась, — просто пожала она плечами, а затем добавила. — Я возненавидела.       И Луи как-то сразу понял, кого именно. Не Скруджа, нет. И не Глэдстоуна. Никого из посторонних. Только себя. — Кому ты завидовала? — осторожно спросил он.       Вебби пожала плечами, рассматривая фенечку на запястье. — Наверное… всем? — она будто сама не уверена в ответе, но пытается объяснить. — Очень многие имеют то, что мне бы тоже сильно хотелось. Вы трое, Ланчпад, Дональд… все.       Луи хотел возразить, сказать, что Вебби замечательная, но вдруг понял, что понимает ее чувства. Вокруг так много потрясающих людей, которые, кажется, лучше тебя во всем, что поневоле начинаешь обесценивать собственные приемущества. — Еще тайны? — неуверенно спросил он. — Мне… нравится Лена, — помявшись, сказала девочка.       Ненадолго повисло молчание. Нет, для Луи гром средь ясного неба не прогремел, просто… ну, это было немного странно. Лена была такой саркастичной, вялой и в своей мрачности несколько рыбоподобной, что он просто не мог понять, как настолько не похожая на саму Вебби девушка смогла ее притянуть. Его самого Лена почти пугала. — Странный у тебя вкус, — наконец констатировал он, — но любовь зла.       Вандеркряк рассмеялась и в этот момент показалась почти нормальной, здоровой и живой. Луи тоже разулыбался.

***

      Хьюи несколько секунд стоял перед дверью, пытаясь собраться с мыслями. В конце концов он робко постучал, и с той стороны донеслось тихое шебуршание, которое, впрочем, быстро затихло. — Тебе все неймется? — недовольно буркнула Похоть.       Хьюи промолчал, не желая завязывать беседу. Ему сейчас не до этого. — Не хочешь говорить? Ладно, я не настаиваю. Но все же не очень хочу проторчать тут всю ночь, — ее голос напоминал тембр Голди. — Постучи еще раз, он, наверное, не услышал.       В очередной раз не удостоив свой грех ответом, мальчик все же послушно протянул руку к дверному косяку. За окном неожиданно раздался грохот от упавшего с крыши снега, и ребенок, дернувшись от неожиданности, инстинктивно повернулся к окну в конце коридора. Это было ошибкой, ибо, отвлекшись, Хьюберт не заметил ни факта открытия двери, ни направления своей руки, которой он неосознанно стукнул не по темному дереву, а по лбу выглянувшего из комнаты Дьюи. — Какого черта?! — младший мальчик мигом перехватил чужую ладонь и потер ушибленное место. — Хью, ты что творишь?       Красный близнец тут же растерял всю уверенность, с которой сюда шел. — Я… я прощения попросить хотел… «И вместо этого дал ему кулаком по лбу. Лол,» — раздался в насмешливая искаженная речь Похоти. — Оригинальный способ, — скептически кивнул Дьюи, отпуская чужую руку. — Извини, — красный мальчик потупил взгляд. — Сейчас не лучшее время, — младший ребенок попытался отступить вглубь помещения, но его брат, быстро среагировав, просунул ступню между косяком и дверью. — Прошу, Дьюи.       Иногда он действительно мог быть настойчивым. Даже настойчивей Дьютерономия. Раздался вздох и дверь снова открылась.       Средний близнец стоял в домашних шортах и высоких носках с мультяшными инопланетянами. Хьюи сам их ему покупал, зная, что подобная хрень вещь вполне во вкусе брата. — Они теплые, — буркнул Дьютерономий и отошел в сторону, жестом впуская гостя в комнату.       Хьюи нерешительно застыл посреди комнаты у подножья кровати. За окном было видно черное небо и белую как шарик ванильного мороженого луну. Она бросала свой свет на подмерзший снег, и он блестел и переливался словно россыпь алмазов.       Ночник в виде улыбающегося солнышка так сильно контрастировал с творящимся на улице тихим мигом, что Хьюберт даже немного растерялся. — Не извиняйся, — вдруг тихо сказал Дьюи; красный мальчик повернулся к нему.       Средний близнец стоял и практически вжимался спиной в дверь. У Хьюи сердце сжалось как в тот день, когда он отмывал от лица брата кровь Брендона. — Я знаю тебя всю жизнь, — продолжил он. — Ты всегда был рассудительным, добрым, терпеливым и понимающим. Поэтому я испугался когда ты повел себя… не так.       Хьюи попытался сделать шаг к брату, но тот неожиданно метнулся вперед и, ударившись с ним грудь в грудь, повалил на кровать, нависнув сверху.       Старший мальчик едва не заорал. Похоть, в отличии от него, изумленно и напугано крикнула какое-то ругательство.  — Мать твою! Он отбитый на всю голову! Беги отсюда!       Хьюи лишь поморщился и мысленно попросил свой грех заткнуться.       В темном коридоре мальчик этого не увидел, но тусклый свет ночника мигом позволил разглядеть брата: Дьюи трясло мелкой дрожью. Все его мышцы выглядели так, как будто он только что пробежал километр на скорость. Волосы прилипали ко лбу, локти странно выгибались, дыхание было хриплым, а кожа очень бледной. — Что с тобой?.. — тихо спросил старший мальчик. — Я голоден, — помедлив, ответил он.  — Окей, а теперь точно надо валить.       Несмотря на слова, Хьюи слышал в голосе Похоти… заинтересованность. Сам он пребывал скорее в шоковом состоянии. — Я… я могу помочь? — его руки непроизвольно поднялись к запястьям брата и сжали их. — Говори то, что хотел сказать. Это отвлечет меня, — Дьюи глубоко вдохнул воздух через зубы когда ладони брата дотронулись до него.       «Дышит через рот чтобы не чувствовать запаха,» — сразу догадался красный мальчик. — Ты же сказал не извиняться… — свет бросал на лицо среднего брата тени и белки его глаз казались черными как бездна космоса. — Просто объяснись, — Дьюи громко сглотнул слюну.  — Какой кошмар, он тебе сейчас горло разорвет! — Что мне делать? — То, что он говорит! — Я… — Хьюи запнулся, когда руки близнеца немного согнулись в локтях, — у меня тоже.       Молчание тяжелой тучей повисло над двумя светлыми головами. — Я знаю, — наконец сказал Дьюи совершенно не своим голосом и, предвидя вопрос, сразу продолжил. — У тебя запах изменился.       Он вдруг опустился на брата всем своим весом, горячо дыхнув в шею, и Хьюи, к своему ужасу понял, что это… возбуждающе.  — Ох, Черт, парень… — Какого ты черта делаешь?! Он мой брат! — Ему это скажи.       Лампочка в светильнике замигала и потухла. У старшего близнеца сердце на мгновение биться перестало. Лицо напротив стало до неузнаваемости хищным.       Красный мальчик смотрел на приоткрытый рот брата и готов был поклясться, что там есть как минимум два ряда зубов. Глаза Дьюи светились светло синим и совершенно пустым светом. Так змеи смотрят на маленьких хомячков. Его трясло как в лихорадке.       У Хьюи появилось такое ощущение, будто у него заложило уши и до такой степени обострилось осязание, что он чувствовал каждую складку на своей футболке. Как будто прямо сейчас он под тяжелыми наркотиками.       Как будто он прямо сейчас умрет.       Стук в дверь за одно мгновение снял все наваждение и Дьюи как ветром сдуло к противоположной части комнаты. Его старший брат так и остался лежать на кровати с раскинутыми руками, тупо пялясь в пространство, где только что находился синий мальчик. До него совершенно неожиданно дошло, что у него нет сил не то что подняться, а даже слова членораздельно сказать.  — Что со мной? — Он питался тобой. — В смысле? — В духовном. Он выедал из тебя жизнь.       Дверь тихо стукнула, закрывшись. Дьюи оказался в поле зрения через секунду с тем же пластиковым стаканом в руке, в котором ему приносила «еду» миссис Бикли. — Мне жаль, — тихо сказал он, дотронувшись до запястья брата, а затем садясь на другую сторону кровати спиной к нему.       Говорить «извини» было бы ужасно неправильно. Дьюфорд как бы и не виноват… в этом.       Пока средний близнец пил через трубочку мутную бурду, к его брату понемногу возвращались и ясное сознание, и контроль над телом. Он осторожно приподнялся на локтях: голова кружилась; он попробовал членораздельно говорить- снова провал. Дьюи скосил глаза. — Просто полежи, — спокойно буркнул он, и вдруг взял Хьюи за запястье; Похоть смущенно что-то пробурчала. — Я буду говорить, а ты — сжимать мою руку. «Нет» — один раз, «да» — два раза. Пойдет?       Хьюи послушно сжал чужую ладонь два раза. Его брат все еще не поворачивался, хотя чувствовалось, что дрожать он перестал; из приоткрытого окна сквозняком веяло по бежевым стенам и полу, но у Дьюи кожа была по-плохому горячей. — Говоришь, у тебя тоже? — спросил синий мальчик, немного встряхивая стакан; Хьюи сразу сжал руку два раза. — Похоть?       Старший близнец удивленно вскинул брови и уставился на затылок брата. Дьюи тоже обернулся к нему: его лицо было таким спокойным, как будто он давно все понял. И для Хьюи, и для Луи было странно это признавать, но иногда, из-за веселости, безумия и эмоциональности Дьютерономия его братья забывали, какой тот на самом деле проницательный, умный, терпеливый и наблюдательный. Иногда они теряли из виду тот факт, что в синем мальчике уживаются совершенно противоречивые порой качества, как уживаются и его умения владеть обеими руками в равной степени. — Тебе подходит, — вдруг продолжил средний сын Деллы и, видя смятение на чужом лице, пояснил. — Ты страстная натура, Хью.       Совершенно простые слова доходят до сознания медленно и тяжко, как будто Дьюи говорит на языке, который его брат только начал изучать.       Красный мальчик хотел что-то сказать, но из его горла вырвался странных полухрип- полуписк, и он пораженно закрыл рот. — Хочешь знать почему ты так себя чувствуешь? — спросил средний близнец вновь обращая внимание на тару в руке; два сжатия пальцев. — У Вебби было что-то похожее, но ее скорее клонило в сон. Это из-за Обжорства.       Синий мальчик встал, поставил на комод допитый стакан и вернулся в исходное положение на кровати. Затем подумал и откинулся на спину, снова беря в руку ладонь брата. Он внимательно вгляделся в потолок как будто побелка могла помочь ему сформулировать все мысли в единое целое. — Понимаешь, — неуверенно начал он, жестикулируя свободной рукой, — я люблю ощущать эмоциональную близость с кем-то. Делить эмоции и… — он замолчал, собираясь с духом, — и есть их мне тоже нравится.       Хьюи слушал внимательно. Слушал и понимал. Дьюи был голоден, но голоден не до еды, а до чувств. Ему нужны были сильные эмоции, и любая пища всего лишь ненадолго заменяла ему то, чего он так желал. Истинный эмоциональный голод, утолить который могли только другие люди. Поэтому он разорвал руку Брендона, поэтому поцеловал Вебби, поэтому кинулся на Хьюи. Он съел их чувства, которые в тот момент с ними разделял. Словно энергетический вампир.       Именно так: Дьютерономий Дак питался людьми. — Тогда что ты постоянно пьешь?.. — едва слышно просипел Хьюи. — Да гадость всякую, — нервно поежился Дьюи, но сдался под неприступным взглядом брата. — Ладно. Но я тебя предупреждал. Миссис Бикли готовит мне смесь из сырого фарша, крови, глазных яблок и внутренностей животных.  — Какого?!. Мне не послышалось? Он реально это сказал?!       Старшему сыну семьи Дак показалось, что прямо сейчас его тело покинут либо глаза, либо оладушки, поданные к ужину.  — Ч-чего? — запинаясь переспросил он. — Ну… типа смузи, понимаешь?  — Иисусе, он сравнил это со смузи. — А это, — Хьюи сглотнул горькую слюну и показал на пустой стакан, — что было? — Я не уверен, — задумался синий мальчик, — но, кажется, это смесь из спинномозговой жидкости и…       Дьюи закрыл рот когда увидел, что цвет лица его брата приобрел цвет морской волны. Они полежали в тишине несколько минут. Каждый думал о своем.  — Смузи, черт возьми. — Рот закрой.       Чувство собственного тела медленно вернулось в норму. — И все же… прости меня, — начал отдышавшийся Хьюи. — Я не хотел. — И ты прости, — Дьюи болезненно сглотнул, а затем повернулся на бок и осторожно дотронулся кончиками пальцев до скулы близнеца. — Больно было? — Здесь нет, — красный мальчик помедлил, а затем переместил руку брата на свою грудь, — а тут- да.       Дьюи молчал, но и руки не убирал. Когда тишина стала невыносимой, юный сурок попытался было открыть рот, но услышал тихие слова: — Не ври мне больше, — чужие пальцы на груди сжали футболку, — и я тебе не буду, а то вообще гадко получается.       Вместо ответа Хьюи положил ладонь поверх руки брата. Почему-то вспомнилась мама. Никто из них об этом никогда не говорил, но они оба знали, что, в отличии от Луи, красный мальчик так и не смог до конца простить Дьюи за сокрытие правды. Сам средний близнец видел это в каждом взгляде желтых глаз, в каждом движении и слове. Два года назад он сам своей ложью провел между ними черту, которую если не сейчас, то никогда ни один из них переступить не решится. — Давай… — хрипло начал Хьюберт, переплетая свои пальцы с чужими и оставляя лежать на груди, — давай хотя бы сейчас помиримся, Дью? Я все тебе расскажу, просто выслушай.       Дьютерономий придвинулся ближе.

***

      Беседа затянулась надолго. Когда Хьюи сонно потянулся на кровати брата, небо на горизонте уже стало окрашиваться в светло синий. — И ты теперь всегда будешь слышать Ее? — спросил Дьюи, намекая на Похоть. — Нет, — старший мальчик закинул руки за голову, — Она сказала, что со временем я к ней привыкну и перестану как слышать Ее голос, так и видеть этот дым. — Хм, — синий близнец задумчиво перевернулся на живот, — у меня с Вебби такая связь тоже есть? — Да, я поэтому и сказал… то, — Хьюи неопределенно повел плечами. — Мне было страшно прикасаться к ней тогда, — неожиданно выпалил второй ребенок. — Я боялся того, что стану ей противен после этого. Поэтому я делал все так. — «Так»? — Ну, в смысле языком и пальцами. — Оу.       Похоть что-то неверяще пробормотала. Хьюи показалось, что он ослышался, поэтому несколько секунд он тупо молчал. В принципе, Вебби предупреждала, что они делали все «не так». — Кстати, уже пять утра, — Дьюи постучал пальцем по экрану телефона, привлекая внимание брата. — Пора спать. — Прогоняешь меня? — ехидно спросил Хьюи, переворачиваясь на бок и кладя руку на середину спины брата.       По правде говоря, его глаза уже слипались, но сейчас просто болтать с Дьюи было так успокаивающе и легко, что совершенно не хотелось уходить. Мальчик и не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так… непринужденно. Как будто все несчастья мира столпились под дверью и волной обрушатся на него как только он перешагнет порог. Даже Похоть молчала уже больше часа. Этот момент неизбежен, но его хочется отсрочить. — Тебе вставать рано, — Дьюи даже не дернулся, когда чужая ладонь медленно прошлась от лопаток к копчику. — Уже на этой неделе будет постановка. Я буду ужасно себя чувствовать если ты уснешь посреди выступления из-за сбитого графика. — Ох, ладно, — от Дьюи все еще шел жар, так что его брат чисто инстинктивно пытался согреть свои замерзшие пальцы об него. — Ты же точно придешь? — Конечно, я же не могу… — синий мальчик на мгновение замолчал. — Что ты делаешь?       Хьюи моргнул, приходя в себя, и отдернул руку, которая к этому моменту уже была под спальной футболкой брата. Кажется, в комнате было невыносимо холодно, хотелось согреться.  — Жаркий мальчик.       Насмешливо- воркующий голос Похоти едва не заставил взвыть. Хьюи резко сел и голова тут же закружилась. К горлу подступила тошнота. Прямо как с Джо.       Дьюи дотронулся до плеча брата невыносимо обжигающим касанием. Красный мальчик, желая избежать того, что сейчас может с ним случиться, соскочил с кровати, но не смог пройти и двух шагов: ноги подкосились и боль тисками сдавила голову.  — Что ты делаешь?! — Хочу тепла.       Все вокруг взрывалось белыми огнями и брызгами, и Хьюи уже не мог определить где верх или низ, право или лево.       Неожиданно чужая рука нежно коснулась его затылка, прошла к темечку, затем лбу и осторожно закрыла слезящиеся глаза. Вторая рука сжала его собственную ладонь. Хьюберт плечом почувствовал чье-то сердцебиение. — Дьюи?       Пальцы на левой руке два раза сжали. Виска горячо коснулись губы. — Не волнуйся, — прошептали в самое ухо. — Успокойся. Все нормально.       Хьюи, уже сам не понимая, что творит, прижался боком к болезненно горячему брату и уткнулся лбом ему в шею. Невыносимый жар сейчас будто возвращал способность здраво мыслить и нормально себя вести. Белые пятна сменялись спокойной темнотой. Температура чужого тела уже не казалась такой уж высокой.       Раздался всхлип и Хьюи даже не сразу понял, что это именно он издал этот звук. Его пальцы вцепились в руку близнеца. — Я… прости меня, Дью. — У тебя каждый раз так?       Если бы красный мальчик мог видеть своего брата, то не узнал бы. Очень бледный, дрожащий и напуганный. — Такое было только однажды в школе, — врать смысла не было. — Это и есть Похоть?       Не в силах что-либо сказать, Хьюи лишь кивнул, а в следующую секунду застыл в ужасе и отвращении.       Запах, тепло, темнота, объятия, дыхание, руки, шея… Любая мелочь, которую он улавливал, попадала в цепкие когти Похоти, переворачивались и воспринимались в совершенно новом, возбуждающем свете.       Словно в лихорадочном неведении старший сын семьи Дак поднял голову и мягко укусил вздрогнувшего Дьюи в шею. Тот не оттолкнул брата только из-за неожиданности действий последнего. Губы мягко переместились в уголок рта синего ребенка и почти разомкнулись. Глаза у Хьюи были пустые-пустые, совершенно ничего не отражающие.       Сознание заволокло вязким, как кленовый сироп, серо-розовым туманом. Было тепло, приятно и сладко.       И вдруг все прекратилось.       Чужие руки заставили его принять вертикальное положение и, придерживая, куда-то повели. Голова кружилась, пахло корицей и…       Холодный душ ударил прямо в лицо. Хьюи дернулся в сторону и что-то возмущенно крикнуть, но рука брата держала его крепко, а попавшая в рот вода мигом заставила закашляться и заткнуться.       Мучение длилось не больше минуты, после чего Дьюи выключил воду, вытащил дрожащего брата на коврик у ванной, накинул на его голову полотенце и принялся старательно вытирать мокрые волосы. — Спасибо, мне лучше, — хрипло поблагодарил красный мальчик; ответа не последовало. — Дьюи?       Он попытался поднять махровую ткань, закрывающую ему обзор, но рука брата быстро перехватила его запястье, не дав полностью увидеть своего владельца.       Хьюи смотрел сначала на дрожащие пальцы, затем перевел взгляд на закушенную до крови нижнюю губу. Зубы, похожие на акульи, впивались в нежную кожу и оставляли кровавые раны. Выше лица видно не было. В панике думая что делать, Хьюи пропустил момент, когда его младший брат открыл рот. — Я… я пытался выесть это из тебя. Думал, что сработает, — его голос был тихий и хриплый. — Как-то не подумал, что для успешного результата нужно испытывать те же чувства. Прости. Я едва не сорвался, когда ощутил это.       Хьюи аккуратно взял близнеца за руку и убрал с себя полотенце. Даже в темноте были видны болезненно малиновые пятна на скулах и шее Дьюи. Сам он смотрел в пол. — Хей, — осторожно позвал красный мальчик, — я останусь сегодня с тобой?       Руку сжали один раз. Затем, помедлив, второй.       Лежать близко было неожиданно приятно. Ближе, чем обычно, но не так, чтобы увидеть в этом что-то странное. Просто очень хорошо. Мокрая после душа одежда была выкинута в корзину с бельем, а одолженная оказалась очень удобной.       Дьюи был прямо напротив, его рука покоилась на груди брата, а темнота не давала Хьюберту увидеть лицо. — Хей, — тихо позвал он; дыхание близнеца на мгновение прервалось, давая понять, что младший мальчик не спит, — я очень волнуюсь за тебя. — Я знаю, — почти неслышно отвечает Дьюи. — Ты тоже очень важен для меня.       Наверное, Хьюи никогда не ощущал такой странной смеси эмоций. Его рациональное мышление не могло интерпретировать те импульсы, что посылало сердце, потому что одновременно очень хотелось разреветься и рассмеяться. Было больно и приятно; весело и грустно; хорошо и плохо. — Если это опять случится, — ком встал в горле, прямо над кадыком, — можно я снова к тебе приду?  — Ты такой сложный человек. — Замолчи. Я ненавижу тебя. — Я люблю тебя, — Дьюи осторожно боднул брата лбом в лоб, — так что можешь не спрашивать.  — Не хочешь по-хорошему? Ладно. Я умею ждать.

***

— Помирились, — одновременно выдохнули Луи и Вебби, увидев своих братьев за столом.       Они, в отличии от Хьюи и Дьюи, сегодня легли в обычном режиме, решив не дожидаться возвращения в комнату красного мальчика, что, в последствии, было признано отличным решением, ибо в комнату Хьюберт той ночью так и не вернулся, оставляя свою верхнюю полку пустой. Веббигейл, к слову, тоже спала сегодня не на своем месте, а на втором ярусе кровати тройняшек. Это среди детей не обсуждалось, но Луи было крайне тревожно спать одному в комнате. По его словам, из-за того, что он много проводит времени за психоделическими видео, но на самом деле по причине страха когда-нибудь проснуться в абсолютном одиночестве. Посапывание рядом давало ему успокоение; напоминало, что не все еще кончено. Он еще не один. — Как вы? — спросила девочка, садясь на ближайший к Дьюи стул и легонько дотрагиваясь до его руки. — Да, все круто, Вебс, — Дьютерономий, ответив за двоих, перевернул ладонь чтобы поудобнее переплести с ней пальцы. — Хочешь сегодня прогуляться в город?       Пока они о чем-то непринужденно болтали, Луи опустился справа от красного брата. Хьюи молча ел оладьи, но его заинтересованный взгляд был направлен на сцепленные руки двух детей. Злой близнец тоже понимал этот интерес и, наверное, немного завидовал настолько близкой связи с кем-то. Наверное, он бы тоже был не против найти себя в ком-то. — Все прошло хорошо? — тихо спросил он, привлекая внимание старшего брата.       Хьюи на мгновение задумался, а затем кивнул. — Совсем не так, как я себе это представлял, но мы все равно сгладили углы. — «Сгладили углы»? — Луи фыркнул. — Это теперь так называется?  — Пф, отстань от меня, — усмехнулся старший мальчик. — Я использую лексику из речей Ромео. — Я так и понял, — злой близнец попытался потянуться к вилке брата, но тот быстро отдернул руку в сторону. — Не будь жмотом, Хью. — Сам себе возьми, если хочешь.       Луэллин перевел глаза на дверь в кухню и застонал. Вебби, заметив его мучения, пожала плечами.  — Бабушка ведь оставила много еды. Не ленись. — Кстати, а где она сама и дядя Скрудж? — влез Дьюи, как бы невзначай пододвигая свою тарелку к тут же понявшему намек младшему брату. — Поехали по делам на кондитерский завод, — Веббигейл задумчиво почесала переносицу, — вроде бы там что-то случилось в карамельном цеху, так что производство сократилось. — Ох, прибыль упадет, — поморщился Луи, разделяя оладушку вилкой на кусочки, — да и бумажной волокиты будет пруд пруди. Надеюсь, они успеют разобраться к пятнице.       Непринужденная болтовня, шутки, саркастические выпады и притворный бой на вилках. Луи не знал, как бы он жил без всего этого. Наверное, никак.       Вебби внимательно следила за тем, как младший Дак поглощает пищу, отданную ему… эм, сытым Дьюи? Ее внимательный взгляд прошелся по его телу и остановился на пальцах правой руки, так мимолетно поглаживающих запястье Хьюи под столом. Красный ребенок никакого недовольства не выказывал, поэтому девочка ничего и не спросила, но когда вновь подняла глаза, столкнулась с пониманием на лице Луи. Он тоже все понял и тоже решил не лезть.       Вернувшийся поздним снежным вечером МакДак был крайне уставшим, но все же разделил неожиданный задор детей. Он вошел в дом одетый в распахнутое пальто, но совершенно не ощущал холода до того момента, как дети не повисли на нем. Признаться, мужчина даже растерялся: защитных механизм от стрессов, который он выработал за долгие-долгие годы, заставлял его уходить с головой в работу, поэтому, найдя тепло совсем рядом, он отчего-то испугался, но, видя радостные мордашки племянников, тут же растаял, позволяя чужим рукам застегнуть его одеяние, нацепить на седые волосы шапку, обвязать шарфом шею и вновь уволочь на улицу. Миссис Бикли лишь усмехнулась, глядя в окно, когда старому скряге прилетает в лицо снежком. — Прошу прощения, — обратился к ней выплывший прямо из стены Дакворт, — не напомните мне, где у нас хранятся рождественские гирлянды?       Даже во время апокалипсиса можно устроить пир. Чтобы помянуть умерших и напомнить живым, что не все потеряно.

***

— Мы выходим на финишную прямую, — торжественно начал руководитель пьесы. — Концерт уже в пятницу и я очень хочу чтобы вы все постарались.       Обстановка в коллективе была… странной. В начале репетиций все были возбужденными и приветливыми, но сейчас аура нервозности и раздраженности почти не давала дышать. В труппе уже было несколько скандалов, а парни, игравшие Бенволио и сеньора Капулетти, пару раз едва не подрались. В такой обстановке даже Вебби вела себя предельно тихо. Рядом с мрачными людьми Хьюи становилось неловко. — Все хорошо, — вдруг хлопнула его Джо по плечу. — Это всегда так: на последней неделе все от стресса готовы глотки друг-другу поразрывать. После выступления все будет хорошо.       Ее ладонь немного дрожала. Девочка тоже волновалась.       Сегодня ее забрали с уроков, так что к приходу старшего близнеца уже успела пару раз станцевать начальный танец; ее кожа, не прикрытая черной майкой, была вся блестящей от пота; грудная клетка увеличивалась с каждым вдохом; кудрявые волосы были завязаны в небрежный пучок.       Непроизвольный спазм заставил мальчика вздрогнуть.       Похоть своей холодной кистью стала медленно перемешивать его органы в животе и от этого становилось противно. — Я тоже волнуюсь, — признался Хьюи, аккуратно сняв руку со своего плеча, и оставив ее в своей ладони, — но ты так хорошо играешь, что мне становится спокойнее.       Девочка смущенно улыбнулась и отвела взгляд. Ее щеки стали слегка розоватыми, а тонкие холодные пальцы аккуратно стиснули чужие в ответ.       Отвратительная, ужасная игра, в которую все верили. Дьюи был прав: старший сын семьи Дак просто не мог не быть хорошим актером. — Хей, Пинк, — Лена прошлась через зал к освещенной сцене и подала подруге руку.       Вебби не нужна была ничья помощь чтобы спуститься, но хоть немного подержать Де Спелл за руку- совсем другое. Как будто акт самого невинного флирта и проявления внимания. — Почему ты так поздно в школе? — спросила младшая девочка, когда они отошли подальше от остальных детей. — Подготовительные курсы, — просто пожала Лена плечами, нервно одергивая края своей парки. — Слушай, я тут решила сказать кое-что… В общем, ты же знаешь, что мне уже почти восемнадцать, последний год в школе и так далее? — Конечно, знаю, — Вебби недоуменно подняла одну бровь; что за странный диалог? Как она могла не знать этого? — К чему ты ведешь? — Ну, еще ты знаешь, что я довольно непосредственный человек, — она запустила ладонь в свою челку и вдруг взяла Веббигейл за руку. — Короче, я решила поступать на искусствоведа.       С секунду голова девочки обрабатывала информацию, после чего она тут же сжала пальцы подруги обеими руками. — Это же замечательно! — ее глаза светились такой радостью за любимого человека, что Лена и сама непроизвольно улыбнулась, но лишь на секунду. — Это еще не все, — тихо сказа она, немного отворачиваясь; челка закрыла ее взгляд. — Я выбрала универ. — Правда? Прекрасно же! — Вебби попыталась заглянуть в серые глаза, но девушка упрямо отворачивалась. — Что-то не так? Это далеко? В каком штате? — Это… не в штате… — еле произнесла Лена.       Внутри у Вандеркряк похолодело, но она продолжала улыбаться, будто все мышцы вмиг закаменели. — В смысле «не в штате»? А где? — Франция.       Уголки губ медленно поползли вниз. —  Оу, — только и смогла сказать она.       Ее ладошки все еще сжимали трясущуюся руку Лены. Обе молчали. — Слушай, Вебби, я… — наконец набралась смелости девушка, но со стороны сцены маэстро громко крикнул о конце перерыва. — Я… пойду, — тихо сказала Вандеркряк. — Нам немного осталось, подожди меня, хорошо? — Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой в особняк? — нерешительно спросила бывшая тень. — Да, я хочу кое-что тебе рассказать.       Девочка поднялась на сцену и быстро подбежала к красному мальчику, который в этот момент разговаривал с Джокондой. Все его лицо было сплошной маской нервозности и отчаяния. Лоуренс наоборот же едва ли не светилась мягким розовым румянцем. «Она ему совершенно не нравится, — мелькнуло в голове Вебби, — неужели она сама этого не видит?» — Хьюи, — она осторожно, но твердо схватила брата за рукав рубашки и зашептала в самое ухо, — сегодня.       Мальчик долгие десять секунд переваривал только что полученную информацию. В голове шестеренки стукались друг о друга, замирали и снова стукались. Наконец до него дошло. — Извини, Джо, — он отпустил руку вежливо молчавшей девочки, — потом договорим, ладно? — Конечно.       Проводив девушку взглядом, Хьюи снова повернулся к подруге, тихо прошептав: — Ты уверена?       Вместо ответа та лишь уверенно кивнула и мельком взглянула на ждавшую в зале Лену. Да, время пришло. ***       В общем-то, все прошло так, как предполагали дети и в то же время так, как они совершенно и не думали предполагать.       На заявление о грехах все отреагировали… болезненно. Хьюи пялился на носки своих тапочек пустым взглядом и будто не замечал ничего вокруг. Скрудж долго разминал переносицу, обдумывая все, пока Бентина просто стояла сжимая плечи внучки. Она не плакала, нет. Ее лицо выражало что-то, что не мог видеть никто, кроме Вебби. Что-то, что заставляло плакать саму девочку. Что-то, о чем она никогда не расскажет даже Дьюи. Ланчпад стоял рядом с креслом босса, сжимая спинку мебели до побелевших пальцев, и неотрывно смотрел в пол, как будто там могли найтись ответы на все вопросы. Лена сидела на диване, закрыв лицо руками и медленно раскачивалась из стороны в сторону. Дьюи и Луи молча стояли у стены, время от времени поглядывая на немую сцену. — Я отдал книгу Джайро для изучения, — наконец сипло сказал МакДак. — Возможно, он найдет ответы. Как вы себя чувствуете?       Дети переглянулись. — Нормально, — ответил Хьюи за обоих. — Хорошо, тогда… — он встал с кресла и, немного наклонившись вперед, раскрыл руки, — идите ко мне. Все будет хорошо, мы справимся.

***

      Ночь была тихой и темной. Лена, лежа на спине в кровати лучшей подруги, тупо разглядывала приклеенные к потолку фосфорные звездочки. Зрение становилось мутным, в уши затекала влага, горло будто разрывало изнутри. Она на ощупь нашла под одеялом руку Вебби и сплела их пальцы вместе. — Я хотела тебе раньше рассказать, — шепотом грустно сказала младшая девочка, — правда хотела. — Это не важно, — одними губами произнесла Лена, еще сильнее сжимая чужую руку. — Это все не важно, Вебби… Я… Ты…       Она не смогла договорить. Мокрый ком, стоящий в горле, вырвался наружу сдавленным рыданием. Девушка зажала себе рот рукой и почувствовала, как в плечо уткнулся чужой лоб, а на ребра опустилась мягкая рука любимой подруги. Слезы хлынули с новой силой. — Я люблю тебя, — еле различимо сказала она, — я больше жизни тебя люблю, Вебби.       Вандеркряк не отвечала. Она так долго врала, что сейчас имели смысл только ее прикосновения. В ответе не было нужды. Ни в чем за пределами этой комнаты сейчас не было нужды.

***

      Луи шел по заснеженной дороге к автобусной остановке и клял весь мир. Ехать домой не хотелось; гулять не хотелось, оставаться в школе и смотреть на репетицию тысячу раз не хотелось. Он всегда боялся остаться в одиночестве и сейчас этот страх, кажется, становился явью. Дью днем занимается с учителями, а вечером что-то мутит с их старшим братом. Что? Черт их знает. Луи не хочет допытываться о причинах того, почему его не посвящают в суть дела. Сам Хьюи приходит в школу только для репетиций, как, впрочем, и Вебби, которая в свободное время зависает с Леной и экологией.       Что в это время делает Луи? Чувствует себя брошенным и корит себя за эти мысли. Никто из них не обязан посвящать себя ему, у каждого из них проблем из-за грехов намного больше, но… но от этого не менее тоскливо. Одиночество ужасно. Еще ужасней, когда ты не имеешь права на него жаловаться.       Из подворотни прямо под ноги вылетела оранжевая шапка. Луи застыл на месте, глупо рассматривая предмет одежды, а затем медленно повернулся в ту сторону, откуда эта вещь и прилетела. Глаза непроизвольно закатились, а рот искривился в отвращении.       Сценарий банальный до боли в зубах: в темном уголке между домов два парня увлеченно пинали третьего, жалобно попискивающего и свернувшегося клубком.       Будь здесь Дьюи, и парням уже через секунду на голову обрушился бы целый водопад праведного негодования и драки было бы не избежать. Вебби много тренировала лучшего друга, так что, скорее всего, синий мальчик вскоре уже сделал бы победный даб.       Будь здесь Хьюи, он бы позвонил в полицию и потом очень ответственно давал бы показания в участке, затем в суде, затем на втором слушании, затем… Ох, слишком много показаний.       Старшие сыновья Деллы точно бы справились на «ура», проявив себя с лучших своих сторон.       Но они не Луи.       Зеленый мальчик вздохнул и пошел дальше. Драка- это драка, а он насилия не любил. Как не любил и ходить по всяким скучным кабинетам, по сто раз объясняя, что и кого он видел. Его братья могут быть героями сколько влезет, но правда в том, что всем помочь невозможно.       Он не успел пройти и двух метров, как сзади раздался какой-то уж очень жалобный стон-всхлип, а за ним двойной смех.       Луи сделал еще шаг. Мокрый кашель парня не давал спокойно идти.       Всем помочь невозможно.       Если бы так думал Дональд, то тройняшки прямо сейчас скорее всего обедали в столовой детского дома.       Если бы так думал Скрудж, то они бы качались на волнах в их старой лодке, где зимой холодно и пахнет гнилью.       Если бы так думала Вебби, то они бы ничего не знали о своей маме и каждый год поминали бы Лену Де Спелл. Он не герой. Но он может им стать. — Хей, — позвал он, и на его голос парни тут же обернулись, прекратив запинывать кого-то, укутанного в серый пуховик, — как жизнь? — Ты еще кто? — недоуменно спросил один парень. — Луи МакДак, племянник самого богатого человека в мире, — невозмутимо ответил мальчик, выставляя перед собой руку с зажатым в ней телефоном. — Ребят, помашите пожалуйста всем сорока тысячам моих подписчиков в инстаграме, для которых я записываю историю. — Ч-чего? — тут же побледнели избивающие. — Того. За что вы его бьете? — Луи пристально посмотрел в лица подростков. — Саймон Крой и Шепард Ивински. — Убери камеру, — упоминание своего небезызвестного родственника было просто блестящей идеей: его ни за что не тронут. — Ответьте на вопрос. — Он сигаретами не делился, — негромко признался один.       Луи едва не ударил себя по лицу рукой. Придурки из подростковой драмы, не иначе. — Валите отсюда, — покачал он головой, — и не трогайте его больше, иначе в сеть залью.       Как только Саймон и Шепард ушли, Луи облокотился рукой на стену, пытаясь успокоить свое сердце… и колени. Глупо признавать, но ему действительно было страшно. — Эй, ты, — он вдруг вспомнил из-за чего вообще во все это полез и метнулся к уже сидящему, привалившись спиной к кирпичам, пацану, — с тобой все хорошо?       Спасенный был скуластым и тощим, с растрепанными черными волосами. «Бразилец,» — неожиданно даже для себя отметил злой близнец. — Ага, — ответил тот радостным ломающимся голосом, — у меня пуховик толстый, так что меня несильно попинали. — О, это… хорошо, — признаться, зеленый ребенок не ожидал такого спокойствия со стороны спасенного. — Спасибо тебе, — так же весело сказал паренек. — Да не за чт… — Луэллин вдруг понял, что у ребенка перед ним неестественно расширенные зрачки и странный, слышный даже отсюда, запах. — Ты что… обдолбанный?       Видимо, шок и недоверие очень сильно рассмешили парня, потому что он едва на землю не повалился от хохота. — Ну да, — пожал он плечами так, как будто в этом ничего такого не было.       Ох, да. Действительно, кто бы стал устраивать драку из-за обычных сигарет. Слишком тупо. — Тебе сколько лет? — сглотнув, спросил Луи. — Тринадцать, — так же весело прозвучало в ответ, — если хочешь, я могу с тобой поделиться в знак благодарности. — Мне домой надо, — тут же отстранился младший близнец, — и я не делаю такого. — О, ладно, я не настаиваю, — пожал плечами бразилец, — но если захочешь, то найди меня в школе. Я обычно около спортзала трусь. — Если меня с тобой увидят в твоем месте встреч, то тут же поползут слухи, о которых тут же узнает моя семья, — твердо покачал головой Луи, — Так что нет.       Парень задумчиво почесал подбородок и тут же скривился, случайно задев синяк. Младший Дак даже не понимал, зачем стоит тут вместо того, чтобы уже уйти. — У меня родители постоянно в разъездах, — вдруг сказал спасенный дилер. — Если не хочешь слухов- можно у меня.       Луи было открыл рот для гневной тирады о том, что он уже сказал «нет», но… но почему, если он не заинтересован, он до сих пор не ушел? Зеленый мальчик сглотнул вязкую слюну. — Далеко живешь? — хрипло спросил он. — Минут десять на автобусе, — пожал плечами мальчик; в нем совершенно не было ехидства, он будто чувствовал, что у его спасителя сейчас действительно гадко на душе. — Я не буду тебе сразу давать ничего сильного, не бойся. Поехали?       Луи мельком глянул на экран телефона, затем нажал на кнопку блокировки и спрятал технику в карман. — Поехали, — уверенно кивнул он.