Бессонница

Стайлз понимает, что что-то идет не так. То ли организм бунтует, то ли просто отказывает – выяснить это еще только предстоит, но паниковать начинать уже можно. В этом деле сложно ошибиться, но всем удается – ты либо параноик и волнуешься без повода, либо идиот, который упорно игнорирует все факты. Стайлза же бросает из стороны в сторону, поэтому он то планирует свои похороны и прощальные записки – об этом действительно придется позаботиться заранее, – то посылает всех нахер и говорит, что все у него прекрасно. Что-то вроде: жизнь говно, но хрен она меня сломает. Какой из путей выбрать сейчас Стилински еще не знает. Часы показывают около четырех утра, и он не спал уже пару суток. Глаза болят от экрана – всю яркость приходится сводить на минимум, но спать не получается. В какой-то момент Стайлз даже готов застонать и немножко так порыдать от бессилия. И это не он такой слабохарактерный, просто эмоциональный фон послал его нахер и сказал, что подчиняться больше не собирается. Поэтому да, Стилински рыдает над короткометражным мультиком про собаку – чтоб вы понимали, там настоящая трагедия – песика раньше кормили всем самым лучшим, а потом стали лишь равнодушно насыпать корм, – а после хохочет над сценой расставания и, бывает, даже смерти. Люди начинают странно коситься, а Стайлз примеряет на себя образ наркомана и максимально вживается в роль – разве что ничего серьезного все же не употребляет. Хотя есть кое-что, о чем Стилински не собирается никому рассказывать. Ему в общем-то страшно – до усрачки так страшно-то, потому что эти физические ощущения, которыми сопровождается каждая попытка лечь спать, не описать словами. Если говорить просто – он тонет. Кровать внезапно превращается то ли в болото, то ли в зыбучие пески, то ли в океан – а ты сам не умеешь ни плавать, ни звать на помощь. И так каждый раз. Стайлз считает, что это чертовски так не честно, потому что он любит спать. Серьезно! Сон – это то, что Стилински обожал с самого раннего детства, потому что фантазия у него была ого-го, а кошмары снились все же достаточно редко. Теперь же Стайлз не может спать. А даже если и засыпает – вернее тонет с закрытыми глазами, – сны к нему не приходят. Это обидно настолько, что Стайлз вспоминает детский сад, где противному Джо давали конфетки за несчастные глаза, а самого Стилински вечно ставили незаслуженно в угол. Но последние много месяцев единственное, на что может рассчитывать Стайлз – утренний пи*дец. Потому что когда ты спал 14 часов, но они пролетели за одно мгновение – это вот совсем не круто. Никакой бодрости, никакой радости – Стилински сохраняет оптимизм на чистом упрямстве, потому что сил нет никаких. При этом всем остается необходимость как-то взаимодействовать с миром – работать, делать вид, что все в порядке, давай понять друзьям, что вроде жив. Порой с этим действительно возникают проблемы. Стайлзу пару раз влетало, когда он пропускал звонки начальства – те всегда угадывают моменты провального забытья. Стилински действительно отключается в таких ситуациях и не слышит абсолютно ничего. Его не беспокоят ни телефонные звонки, ни будильники, ни сирены за окнами квартиры. Ему вообще как бы на все насрать, только потом надо на что-то жить. И квартиру снимать, и еду покупать, и наведываться в аптеку за порцией адеролла, без которого не было бы сил даже на это. Скотт как-то сказал, что ему просто надо найти девушку – что он бесится от одиночества, и ему нужно немного контроля. Стайлз тогда долго смеялся и в данном случае убитый эмоциональный фон ни причем (разве что немножко). Стилински, признаться честно, даже не помнит, когда последний раз с кем-то целовался. Наверное, это было на первых курсах универа, может, позже. Где-то там же был и беспорядочный секс со всем, что движется и хоть немного отвечает взаимностью. Сейчас люди больше раздражают, чем возбуждают, поэтому половой близости у парня не было давно. Мало кто согласен с тобой спать, когда говоришь, что он тебя бесит. Стайлз мог бы додуматься до этого и сам, да. Единственной отрадой – лучом света в темном царстве пустых коробок из-под пиццы – для Стилински был конец рабочей недели. Не потому что не надо было работать – хотя это не могло не радовать тоже. Просто в пятницу вечером открывался бар на отшибе их квартала. Впервые занесло его туда случайно – сон не шел совсем, поэтому было принято решение пойти его нагуливать. Вместо этого он нагулял себе неприятности в виде не слишком доброго вида ребят из местной банды, которым точно не стоило хамить. Увидев нож и мерзкую улыбочку, Стилински заорал и рванул что есть силы, судорожно соображая, куда бежать. Ну и как-то так вышло, что решение залететь в ночной бар показалось наиболее оптимальным. Поэтому к этому месту у Стайлза отныне очень трепетные чувства – как к принцу, который спас принцессу из замка. Стилински думает, что это его персональная разновидность церкви – дескать, когда все катится в тартарары, приходи ко мне и исповедуйся. Да и что греха таить, в баре том были крайне симпатичные "монахи". Еще в тот раз Стайлз познакомился там с кудрявым барменом – Лейхи для всех, Айзек только для тебя, малыш. Лицом он был похож на какую-то модель, а по характеру вполне мог бы соперничать с жутким преподавателем химии в школе, с которым у Стилински были проблемы в течение всего его обучения. Однако общий язык они нашли довольно быстро. Айзеку было скучно, а Стайлз на фоне страха смерти болтал в три раза активнее и выдавал всю свою подноготную начиная с первой дрочки и подглядываниями за девчонками в раздевалке, заканчивая серьезными размышлениями о собственном участии во вселенской энтропии. Айзек был настолько впечатлен его бредом, что влил в него пару бесплатных коктейлей. Стайлз был рад – экономил и на выпивке, и на психиатре. Причем была у того места еще одна особенность – в воздухе витал аромат каких-то трав, после которых Стилински начинал зевать и действительно мог уснуть. Он даже пытался разобраться, что это за магия такая. Первым вариантом была какая-то особая разновидность наркоты. Айзек на эту идею рассмеялся, шутливо покрутил у виска и предложил обратиться к врачу. Стайлз оскорбился – практически смертельно и на всю жизнь, но Лейхи умел очаровательно улыбаться. История эта в общем ничем так и не закончилась. А потом Стилински столкнулся с ним. Врезался в мужчину, выходя из туалета, да так и обомлел. В нем было хорошо все: широкие плечи и сильные руки, пронзительный взгляд и темные брови, а еще щетина, от которой Стайлз чуть было не застонал сразу по двум причинам. Во-первых, ему она чертовски шла – образ плохого парня, все дела. А, во-вторых, сам Стилински на наличие подобной не мог даже рассчитывать – только мечтать, так что зависть тоже никуда не делась. Как выяснилось позже, мужчину звали Дерек, и он вроде как хозяин, бармен и даже вышибала, если надо. Стилински внезапно почувствовал острое желание затеять драку, чтобы он её разнял. Только Стайлз понимал, что тогда ему точно наваляют, а еще оставался шанс, что больше сюда не пустят. Парень не был готов расставаться с желанием спать, улыбкой Айзека и периодической бесплатной выпивкой после очередной удивительной истории, поэтому продолжал свое мирное существование. _____ Когда часы показывают начало первого ночи, а календарь сообщает о конце рабочей недели, Стайлз уже собран. Одет во что-то чистое, пахнет шампунем и гелем для душа и полностью готов к выпивке и беседам. Стайлз оказывается там спустя минут двадцать, по пути заглядывая в круглосуточный магазин и покупая новую пачку сигарет. Людей не слишком много – обычно все приходят по субботам, когда выспятся. Стилински этому рад. Понимает, что что-то не то он не сразу. Садится на свое любимое место – высокий стул за стойкой, устраивается поудобнее, ерзает, поднимает взгляд и не видит Айзека. После открывает нелепо рот и моргает, потому что напротив стоит тот самый Дерек и кивает в знак приветствия. – А Айзек? – Болеет. – Сильно? – Стайлз звучит совершенно глупо, и Дерек даже выгибает бровь – слегка ехидно и немного удивленно. – Поправится, куда ж он денется. – А ты? – А что я? – Дерек протирает бокалы, но внимательно следит за Стайлзом. – Не болеешь? – Как видишь, – весело хмыкает, но разговор никак не развивает. – Можно мне чего-нибудь выпить... – Стайлз внезапно чувствует себя снова школьником в свой первый нелегальный поход в местный клуб. – Крепкое или...? – Люблю коктейли и секс в большом городе. Дерек кивает, давая понять, что принял. Странно, обычно все бармены шутили о том, что коктейли пьют лишь девушки, которые приходят искать себе парней или приключения. Даже Айзек не удержался в тот первый раз, а Дерек вот молчит. Работает в тишине, а после ставит перед Стайлзом его Космополитен и протирает стойку. – Спасибо, – тихо произносит Стилински, и Дерек снова просто кивает. Да уж, разговор не клеится. ____ Дело идет в разы лучше после четвертой порции алкоголя. Стилински уже не обращает внимание на стеснение и во всю рассказывает Дереку о собственном прошлом. –... и главное, как ей объяснишь, что если она рыжая, то ей нужен контраст, иначе все будет не так гладко. И притом он же был редкостным мудаком, и даже совсем не умным – ну разве что немножко, но это не считается, потому что мудаком он все равно был в большей степени... Дерек внимательно слушает, рассматривая парня в промежутках между работой, но никак не комментирует. Профессиональная привычка, наверное. – ... хотя это все не важно, потому что однажды мы все умрем. На этом моменте Стайлз печально ставит уже пустой бокал на край стола, но в последний момент нелепо дергается, и тот летит на пол, разбиваясь вдребезги. Стилински вскрикивает, приходя в совершенно нелепый ужас, и опускается на колени – немного неуклюже из-за выпитого алкоголя. Принимается собирать осколки, чувствуя, как от стыда горят его щеки, случайно режется, но останавливается только в тот момент, когда его руки крепко сжимают в чужой хватке. – Я сам, расслабься, – почему-то Стайлз боялся, что Дерек будет зол, но тот совершенно спокойно принимается собирать стеклянный мусор небольшой по размеру щеткой. – Я не хотел... – Это очевидно, – Дерек кивает, а после выпрямляется, отходя к мусорному ведру. – Я заплачу. – Забудь, – в этот раз он мягко качает головой, и Стайлз опускает голову, все еще чувствуя себя нашкодившим ребенком, который случайно разбил мамину любимую вазу. Прежде чем Стилински успевает сказать что-то еще, Дерек негромко произносит: – Но пить тебе, пожалуй, сегодня хватит. Сколько Айзек тебе обычно наливает? – Два оплачиваю сам, а один еще дарит иногда. Ой. Стайлз округляет глаза и внезапно понимает, что, возможно, только что выдал Айзека, который был так добр к нему, его начальнику. Но Дерек лишь весело хмыкает и даже слегка улыбается. – Я сам разрешил ему угощать гостей, которые понравятся. Этот бар не ради денег – он для души, поэтому мы и делаем все возможное, чтобы нужные люди бывали здесь как можно чаще, а не искали другие места. Айзеку ты понравился. И я даже понимаю почему. – Персональный клоун Стайлз к вашим услугам, – Стилински пытается что-то изобразить, но чуть было не теряет равновесие, успев в последний момент схватиться за стойку. Но тут же шипит от боли, вспоминая про порез и застрявшее в коже стекло. – Знаешь что, клоун Стайлз, давай-ка мы промоем твою смертельную рану, – выходит из-за стойки и помогает слезть с высокого стула, придерживая за локоть, – пойдем. – А если гости... – Стилински оглядывается вокруг, внезапно замечая, что в баре больше никого нет, –... ушли. Это я их распугал? – Едва ли, – Дерек улыбается и тянет внезапно зевающего Стайлза за собой, в сторону комнат для персонала. ___ Утро оказывается добрым. Это немного шокирует, поэтому Стилински требуется некоторое время, чтобы проморгаться и осмыслить. Потом он поднимает голову и зависает снова. Совершенно точно было ясно лишь одно – квартира не его. В первую секунду Стайлз приходит в ужас, внезапно вообразив, что умудрился напиться до беспамятства и уйти с каким-то левым мужиком. Но потом решает, что Айзек бы не дал подобному случиться, потому что он практически его друг – коммерческий, но все же друг. Так где же был Айзек? А после все вспоминает: Дерек за барной стойкой, несколько космо, нелепые истории, бокал, осколки, желание спать. Стайлз бросает взгляд на собственные пальцы и отмечает несколько пластырей на местах порезов. Спустя еще мгновение он откидывает одеяло, отмечая наличие трусов, и поднимается с кровати, шагая по направлению к двери. Выходит в гостиную, осматривается. Проходит на кухню, даже заглядывает в ванную, но никого не находит. Лишь потом натыкается на записку. "Ушел на семейный завтрак, квартира в твоем распоряжении. Решил тебя не будить, потому что Айзек говорил, что ты плохо спишь. P.S. не знаю, с чего он это решил, потому что спать ты горазд p.p.s не забудь оставить мне свой номер, если решишь уйти, но лучше останься" Стайлз перечитывает записку несколько раз, нелепо улыбаясь. А потом понимает, что и правда ведь спал без задних ног, да и кажется, что впервые за долгое время практически выспался. До идеального состояния, разумеется, еще далеко. Но надо же с чего начинать. Стайлз отмечает в воздухе тот же легкий травянистый запах, что и в баре, и думает, что обязательно надо разузнать об этом поподробнее. Стилински по-хозяйски готовит себе завтрак, удивляется наличию хлопьев и огромному количеству молока, заваривает кофе. Смотрит в окно на баскетбольную площадку и наблюдает за играющими подростками. Когда-то и он так же гонял. Только не в баскетбол. Ну и как гонял... не то что бы очень... На телефон приходят оповещения от Скотта, а потом два от Лидии. Стайлз устало смотрит на напоминания о запланированной встрече и даже впервые слегка расстраивается. Из квартиры приходится уйти. Стилински оставляет свой номер, долго думая над сопровождением, но в итоге пишет какой-то бред с благодарностью за сон, с вопросом о травах в воздухе и еще всякой ерундой по мелочи. ___ Вся встреча оказывается очень долгой. Они болтают очень много и делятся всем, что происходит в их жизни. К удивлению Стилински, его это ничуть не бесит и не утомляет. И в какой-то момент даже кажется, что он сам болтает больше их всех вместе взятых. Стайлзу хочется улыбаться. А после обеда еще и спать. Ближе к вечеру на телефон приходит смс: "Жаль, что ушел, но спасибо за номер. Рад, что проблемы со сном разрешились. Приходи, если не сможешь уснуть. Не знал, что мой парфюм так действует на людей. Вот думаю, к лучшему это или как?" Стайлз перечитывает сообщение и глупо улыбается. Стилински снова чувствует себя спасенной принцессой и думает, что к лучшему. Определенно, к лучшему.