Луна

От горьких ощущений избавления нет, и даже Рутил помочь не в силах. Что-то, что разбито изнутри, не собрать, не склеить. Словно оно в пыль, на самом деле, перетерлось, по ветру развеяно, и не найти, не соединить. И Антарктицит, кажется, тоже не найти и не собрать заново. Луна, оказывается, покрыта сияющей пылью — телами сестер. И Фосс готова каждую пылинку перебрать, по особенному холодному блеску отличить. Готова собственноручно собрать Антарктицит. Сказать что-то глупое, вроде «я сохранила твою стопу» или «себя я обменяла на силы». Анита не поймет; Анита непременно брови вскинет, губы в ниточку сожмет и покачает головой. Но все равно скажет что-нибудь ободряюще, ну, или хотя бы какое-нибудь «спасибо». На самом деле Анита ничего не скажет. На самом деле Фосс не имеет достаточно сил, чтобы вернуть ту, что подарила новую мотивацию и, кажется, сломала. Разбила. Не ее вина. И на Эхмею злиться не выходит, и на еще кого-то тоже. Но Фосс все равно смотрит на свои руки и проклинает их. Такие сильные! Но тогда этой силы не хватило. Смотрит на ноги. Быстрые, но, когда нужно было бежать, она стояла. И голос Ляпис морским прибоем в ушах отдается и настойчиво твердит, что еще не все потеряно; что сломанное починить можно, что бессмертие — их самый великий дар, и Анита непременно им воспользуется. Просто помощь Фосс нужна. Просто немного помощи. А зимы друг за другом пролетают. У зимы теперь новый дозорный, зима не помнит Аниту: не помнит легких шагов, уверенных ударов, самоуверенных речей и постоянного желания — так несвойственного самоцветам — быть обласканной. Для нее объятья снега были теплыми; для нее иней на ресницах являлся не препятствием, но приятным дополнением к снежному декабрю. И пусть лед под ударами жалобно трещал, и плакал — а все равно каждое движение было нежным и отточенным. Это как в тех странных книгах, которые учитель постоянно прячет, где один возлюбленный другого убивает. Фосс не знает, как назвать свои чувства, но считает, что делать так с Анитой не стала бы. Скорее, как Рутил Падпараджу, всеми силами старалась бы спасти. Но в тот раз не смогла. А пыль взлетает в воздух, оседает на слое пудры и переливается в редких солнечных лучах. Какая из этих пылинок принадлежит Аните? Фосс кажется, что, узнай это, к груди прижала бы и не отпускала. А золото само скользит, перебирает мельчайшие осколки. Золото тоже имеет память, чувства и переживания — Фосс в этом твердо уверена; Фосс чувствует странные тягучие ощущения на уровне резонанса. Аните бы на луне точно не понравилось бы. Тут нет бесконечных снегов, и льдов тоже нет. Тут вальс снежинок не кружит перед глазами. Луна по-своему прекрасна, но точно не для Антарктицит. Фосс смотрит под ноги, смотрит по сторонам, смотрит на небо, которое кажется еще дальше, чем обычно. Антарктицит здесь бы не понравилось, но Фосс ощущает странный покой и эфемерное смирение. Может, именно потому, что на Луне зимы нет.