Крылья

***

— Пак Чимин, ты похож на девчонку! Хочешь, развлечемся? — раздался низкий голос, а потом залился громким смехом. В спину блондина прилетела скомканная бумажка. Но он, не обращая на это внимания, идёт по коридору вперёд. — Он ведь омега! Он всем даст! — раздался второй голос, и кто-то ухватился за рукав рубашки светловолосого. Омег никто не любит. Омеги слабые. Они словно не те, кем родились. Запертые в этих неподходящих им телах. Хрупкие и беззащитные. Омег презирают. Над ними издеваются. Из-за того, что они редкие? Из-за того, что их мало? — Отстаньте от меня, я не омега! — вскрикнул он вдруг и, развернувшись оттолкнул обидчика. Небольшой кусочек кружева так и остался в руке неприятеля. Мальчик поднял руку и оглядел порванный краешек рукава. «Джин снова будет ругаться», — вздохнул он и перевёл взгляд на своих обидчиков. Их было трое. Их знала вся школа. Их все боялись. И Чимин тоже боялся. Но у него был хен, который всегда его защищал. — Что же ты наделал, — притворно протянул один из хулиганов и вышел вперёд, отталкивая своего дружка. — Юнги-хен, — прощебетал он, прячась за спину третьего приятеля. — Тупица, — выдохнул Юнги и усмехнулся. Чимин нервно сглотнул. Мин Юнги. Он терпеть не мог Мина Юнги. Он был причиной всех его проблем и бед, случившимися за время обучения. Юнги был мерзким типом, а в добавок и любимым внуком директрисы, которая все спускала с рук милому внучку. А Чимину приходилось несладко. Очень несладко. Несладко было и Джину, его опекуну, которому приходилось отвечать за все и по сто раз извиняться. — Пак Чимин, ты постоянно от нас убегаешь, — слегка шепелявя, проговорил Юнги и подошёл совсем близко, опаляя своим отчего-то леденящим дыханием щеки Пака. Чимин отступил назад и неожиданно для себя наткнулся на стену. Бежать было некуда. Его впервые загнали в тупик. Холодные длинные пальцы Мина обжигающе прикоснулись в тёплой щеке Пака. Они медленно и легко провели по подбородку, а затем прикоснулись к нижней губе. Чимин снова сглотнул и зажмурился. Сердце стучало как бешеное. Он чувствовал себя маленьким беззащитным существом, загнанным хищником в угол и приготовившимся к мучительной неминуемой смерти. — Ну же, взгляни на меня, — он снова оскалил улыбку, показывая свои идеально ровные белоснежные зубы. — Ненавижу. — Что ты сказал? — Мин ухватил его за подбородок и дернул наверх, заставляя распахнуть от неожиданности глаза. — Ненавижу тебя, — прошептал Чимин и, оттолкнув опешившего Мина от себя, выбрался из его хватки. Пак Чимин бежал изо всех сил которые только были в его хрупком нескладном тельце. Пак Чимин боялся, что его догонят. И боялся того, что могло произойти после этого. Он бежал, не зная направления, сворачивал направо, затем налево. Неожиданно оказавшись перед лестницей, ведущей куда-то наверх, он притормозил, а затем рванул туда. Они вряд ли подумают искать его там… Лестница спиралью вилась наверх, тянулась высоко-высоко. Чимин не мог разглядеть её конца, терявшегося в пустоте и темноте. Было пугающе тихо. Ни шороха. Темнота обступала блондина со всех сторон. Лишь малюсенькие окошки пропускали в помещение свет, небольшими пучками света озаряя старые деревянные ступеньки. А лестница все тянулась в ту бесконечную пустоту и, кажется, не собиралась заканчиваться. Пак Чимин уже не верил, что этой громадине суждено было закончиться. Лестница привела его с небольшой скрипучей двери. Блондин в сумраке смог нащупать ручку и толкнуть дверь. Она со скрипом отворилась. В нос Паку ударил запах пыли и старой бумаги. Сквозь белое облако можно было оглядеть силуэты книжного шкафа, кровати и круглого стола. Чимин осторожно вошёл внутрь, оглядываясь по сторонам и с интересом изучая комнату. Когда пыль улеглась, он смог заметить несколько картин на стенах, небольшой круглый коврик посередине и несколько газет на кровати. Пак присел на корточки возле неё и взглянул на бумаги. Газеты свежего выпуска этой недели. Тут кто-то живёт? — Что ты тут делаешь? Это моё место, — вдруг раздался голос прямо за его спиной. Незнакомый голос. Сердце блондина пропустило удар. Нет, он не хотел без спросу входить в чужую комнату, и вообще считал ее заброшенной. Парень глубоко вдохнул, словно успокаивая самого себя и пытаясь замедлить частое сердцебиение и покалывание в груди. Он медленно обернулся и взглянул на хозяина комнаты.