мята

07:23

— Ну что, Джено, теперь я достаточно рождественский?       Ренджун стоял в прихожей дома Джено в жутко неестественной позе (он облокотился правой рукой о дверной косяк, поднял левую ногу и согнул ее в колене, максимально стараясь при всем это не упасть), его куртка была распахнута и немного сползла вниз на левом плече; он был весь обернут в мишуру и гирлянды (которые, к слову, даже не были включены — вилки не были воткнуты в розетки). Его лицо было слишком счастливым для семи утра, а причина была в том, что — Господи, Хуан Ренджун, ты весь красный! Твои волосы! Ты перекрасился!       Сонный Джено за секунду стал Удивленным Джено (Ренджун готов был поставить свою почку на то, что никто никогда не видел глаза Ли такими широкими), а все из-за того, что Хуан Реджин буквально был весь красный — его волосы, уродливый красный рождественский свитер, глупая шапка Санты, а красной мишуры было особенно много. Щеки были румяные — на улице было холодно, а Ренджун пришел пешком. — Так теперь от меня достаточно пахнет Рождеством? — Ренджун наконец встал на обе ноги, поправил очки с красной оправой и начал пытаться снять с себя рождественские украшения, — Помоги-ка мне, Джено. — он скинул шапку на пол.       Где-то с самого начала их общения Джено капал на мозги Хуану с речами из разряда "дО РОЖДЕСТВА НЕДЕЛЯ ТЫ ДО СИХ ПОР НЕ УКРАСИЛ ДОМ ГДЕ ТВОЙ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ СВИТЕР". Джун отвечал ему что-то типа: "Ли Джено, не соизволите ли Вы отстать от меня. У меня аллергия на Рождество и всё, что с ним связано." А теперь Ренджун перекрасился в красный. — Те..тебе идет, кхм. — Голос всё еще был хриплым спросонья, так как Джено встал буквально десять минут назад и всё еще ходит в своей пижаме с мишками. — Кофе или чай? — Давай мятный чай.       Ли покраснел, вспоминая вкус мяты. Этот вкус напоминал о поцелуе, факт наличия которого они оба отчаянно старались игнорировать. но слишком часто Джено засматривался на губы Джуна. — А где твои родители? — Уехали к бабуле еще вчера. Обещали вернуться сегодня вечером, но вернутся примерно двадцать седьмого. Каждый год одна и та же история, — ответил Джено на еще незаданный вопрос, — к тому же они знают, насколько я обожаю проводить время один с едой и теликом. — Ли улыбнулся, становясь похожим на заспанного котенка. Он зевнул и вспомнил, что еще не почистил зубы. — Раз так, могу уйти, — опять слишком бодро для такой рани зазвучал голос Ренджуна. Ли чувствовал ехидную ухмылкой, даже не видя лица друга. Джено пробормотал в ответ что-то вроде "конечно нет оставайся посиди пока я умоюсь", — милая пижамка, кстати. — Тихо добавил Джун с довольной улыбкой.       Ренджун не особо любил Рождество, рождественскую суету и редко кому дарил подарки, но сейчас в его сумке валялась небольшая книга об истории мира, любимые конфеты Джено и записка с признанием, замаскированная под открытку. Потому что он недоволен тем, что отдал свой поцелуй человеку, который всё еще не является его второй половинкой. Он критично оглядел себя, свой свитер и нервно засмеялся от того, что Джено стал настолько дорог ему.       Со стороны душа послышался крик Ли: — Ренджун, сделай горячий шоколад, пожалуйста!

***

— Черт, мои мышцы так болят из-за тренировок.       Джемин не шутил, когда говорил о том, что заставит тренироваться раза в два больше за пропуск (только вот не предупреждал, что будет мучить целых две недели). Тренер безоговорочно доверял маленькому дьяволу Нане, время от времени оставляя его за главного. Джемин — отличный друг и советник. Джемин — отличный капитан, умеющий поддержать на поле, но в то же время он превращается в главного антагониста с жутким смехом на тренировках. Донхёк, кстати, в это время просто слоняется без дела по залу и хохотулькает, потому что он не член команды и ему можно издеваться над тренирующимися ребятами. — Зато я свой отработал бросок-ковш. — Вау, ты молодец. А что это?       В сторону Ренджуна полетела подушка. — Покажешь мне его когда-нибудь? — Ага, заработаю очки для команды и посвящу их тебе, — засмеялся Джено, потягиваясь на месте.       На улице летал снег, заставляя человеческие сердца наполняться радостью от зимы и Рождества. — Хочу в Муминдален. — Ты уже большой, так что скажу тебе одно: его не существует. — Подушка обратно полетела в Джено. — Или в Лапландию. — Её тоже нет. — Джено, ты идиот. Лапландия в Финляндии. — Ты шутишь. — Ты хорош в истории, следовательно, должен разбираться и в географии. Скажи, что ты шутишь. — Это ты шутишь.       Повисла тишина: они смотрели друг на друга несколько секунд и засмеялась. — Поищи в поисковике, раз не веришь, горе-историк.       Ли нехотя потянулся за телефоном, а затем сказал: — Что ты наделал, теперь и я хочу в Лапландию. — Он встал и пересел с кровати на диван; туда, где сидел Ренджун. Последний почувствовал себя так, словно про нему пронесся заряд. — А! Я кое-что вспомнил, — Ренджун резко встал и пошел к своей сумке, — не билеты в Лапландию, но я вложил сюда всю свою душу и деньги на обед. На несколько обедов, если честно. Откроешь, когда я уйду. — Он протянул небольшую коробку. — Серьёзно, — он посмотрел на младшего исподлобья, — только тогда, когда я выйду из этого дома. — Ой, испугал. И заинтриговал. — Ли взял коробку и потряс её. Тебе настолько стыдно дарить подарки?       Ренджун промолчал.

***

      Весь день они путешествуют из комнаты Джено в гостиную, а из гостиной — на кухню. Дом наполнен ароматом горячего шоколада, мандаринов и подгорелых (и все же вкусных) овсяных печений в виде кривых человечков. Рождество чувствуется в каждом вдохе, но Ли несколько взбудоражен не только из-за этого. — Кстати, а зачем ты вообще так рано пришел? — спрашивает Джено, протягивая парню где-то шестую или седьмую кружку горячего шоколада. — Как зачем? — удивляется Ренджун. — Мне что, нельзя к другу в гости в Рождество приходить? — Он залпом выпивает весь горячий шоколад. — Ай, больно, — Хуан обжегся напитком. «Ай, больно», обжегся Джено словами старшего. « к другу», вторит он. — Ага, нельзя, — Ли уверенно смотрит в глаза всё еще удивлённого Джуна, — но к парню — можно. Он выжидающе смотрит; надеется, что не покраснел. А вот лицо Ренджуна сливается с его волосами. Красный. — Господи, Джено! — Внезапно прыснул Ренджун. — Ты бы...ты бы видел свое лицо! — Старается он выровнять дыхание, — Ты весь такой у-тю-тю, такой плюшевый в этой пижаме, а твое лицо такое грозное. Господи, я тебя обожаю. Не пугай меня больше так, — когда Ренждун наконец успокоился, он продолжил, — и вообще, открой уже свой подарок.       Джено хотел было обидеться поспорить, мол, сам попросил открыть после своего ухода, придурок, и если не заметил, я тебе вообще-то признался только что, но все же открыл подарок. — Не листай книгу, прочти открытку. — Нервно заулыбался старший. — Сам сделал? — спросил Ли, разглядывая в руках открытку. Хуан утвердительно кивнул, надеясь на то, что ладошки не вспотели. — Красиво. И спасибо. — Читай уже.       Джено быстро пробежался взглядом по строчкам, стараясь утихомирить свое сердце. Одно он знал точно: теперь инициативу проявит он.       И теперь у поцелуя вкус горячего шоколада.

***

— Зачем курица перешла дорогу? — Джено, клянусь тебе, я слышал эту шутку тысячу и один раз. — Зачем. Курица. Перешла. Дорогу. — Взгляд Джено так и говорил: "не умрешь, если выслушаешь её еще раз. и не факт что ты слышал эту веРСИЮ ЛОЛ" — Не так я себе Рождество представлял, — Ренджун откинулся на спинку стула, откусывая кусок бутерброда, — зачем? — Чтобы постучать в дверь к красавчику. — О боже. — Ренджун поперхнулся. — Тук-тук? — Кто...там? — Джун невольно сморщил лицо. — Курица. А ты красавчик. Ты ведь понял? — Да, — смущенно засмеялся Ренджун, потому что самым красивым во всем мире из них двоих он считал как раз-таки Джено. — Умный красавчик.