Цвет ненависти

      Дерьмо случается. Всегда, когда ты его ждешь и когда не ждешь, когда не хочешь и когда не видишь другого исхода. Так заведено в этой вселенной. Так думал Кит, глядя на потухшую панель управления красным львом, бесцельно двигая рычаги в попытках сдвинуть огромную махину с места. Так думал Кит, вспоминая, что застрял на этой чертовой планете с самым самовлюбленным, эгоистичным и раздражающим парнем в их команде. С синим паладином. С Лэнсом.       Как же Кит ненавидел этот цвет. Синим квадратом вечернего неба висело на стене небольшое окно, когда за мамой в последний раз захлопнулась дверь. Синим был рукав выбившейся из-под мундира рубашки от сильных взмахов руками главы гарнизона, когда тот, брызжа слюной, в последний раз перед отчислением кричал на него, отчитывая за драку. Синими были глаза самого раздражающего Кита человека на всей, казалось бы, Земле и за ее пределами. Даже собственная беспомощность в данной дерьмовой ситуации бесила меньше, чем этот вызывающий взгляд синих глаз и приподнятые брови, чем скрещенные на груди руки и складки на плечах этой дурацкой куртки возникшего в его голове образа при воспоминании о ненавистном ему цвете. Да, дерьмо случается, и встреча с Лэнсом МакКлейном — одна из таких ситуаций.       Покинув кабину заглохшего льва, Кит понял, что вляпался гораздо серьезнее, чем предполагал вначале. Вокруг на тысячи километров не было ничего, кроме двух покореженных львов, ничего, за чем можно было укрыться от летящих в ее атмосфере самолетов Галры. Оставалось только уповать на помощь других паладинов, потому что на помощь груды металлолома под его ногами уповать не было смысла. Совсем.       Лэнс слишком быстро оказался на кабине красного льва (на том, что он нее осталось), слишком быстро начал тараторить слишком бредовые мысли по спасению своей слишком раздражающей задницы.       Идиот.       Идиот, который все еще не понял, что это конец, что выхода нет, что, что бы они не делали — это не поможет, не спасет, не скроет их от датчиков неумолимо приближающихся к ним беспилотников. Кит ненавидел это. Ненавидел эти необоснованно-тупые проблески надежды в глазах. В синих глазах. Этот парень, казалось, весь отливал синим. Весь отливал ненавистью Кита.       Какая ирония. За секунду до попадания бластера противника в живую плоть лицо Лэнса действительно осветилось голубоватым светом прежде, чем его тело отбросило на несколько десятков метров. На самом деле Кит до последнего момента надеялся, что они не смогут точно прицелиться с такого расстояния. А зря. Он всегда знал, что надежда — самое отвратительное чувство. Он ненавидел его почти так же сильно, как ненавидел Лэнса, почти так же сильно, как сейчас прижимал к себе его тело, почти так же сильно, как хотел, чтобы он не закрывал сейчас свои синие, пустые глаза. Немного меньше.