Спонтанное Снарри

Поттер приходил два раза в год. Тридцать первого октября — в день смерти Лили и второго мая — в день, который так и не стал днём смерти самого Северуса. Снейп помнил, как Поттер пришёл в первый раз. Северус тогда только-только вышел из Мунго. Сбежал от докторов с вкрадчивыми голосами, мягкими улыбками и холодными глазами профессиональных садистов, которым было очень интересно изучать последствия нападения магической змеи и совершенно не интересно лечить пострадавшего. Кое-как собравшись с силами, бывший Пожиратель, попросту сбежал в оставшийся от родителей дом, в опостылевшем Тупике Прядильщиков. Предпринимал вполне успешные попытки наладить быт, понемногу начал верить, что всё плохое и болезненное в его жизни осталось позади. Тут-то на него и свалился Поттер. Гарри стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу. Тощий, будто бы его не кормили с момента Победы над Волан-де-Мортом или по крайней мере с того момента, как они виделись в Мунго, куда Герой приходил просить прощения и мириться, растрёпанный и несчастный, такой же, как в Хогвартсе, ожидающий ядовитой реплики и снятия баллов. Гарри поднял руку, показывая зажатую в ней бутылку лучшего Огденского. Снейп без слов посторонился, пропуская внутрь. Связки ещё не до конца восстановились, разговаривать было проблематично. На кухне, куда провёл нежданного гостя Северус, зеленоглазое недоразумение немного помялось, грохнуло на стол бутылку, деловито извлекло из шкафчика два бокала и, наконец, уставилось на собеседника нечитаемым взглядом. — Я хотел провести этот день с тем, кто помнит моих родителей. Снейп хмыкнул. Отставил предложенный бокал, налив себе ромашкового чаю — здоровье пока не позволяло алкоголь. Желание было странным, но когда у Поттера что-то было нормальным? Хотя некая логика всё-таки прослеживалась. — Я принёс вам ваши воспоминания, — помолчав ещё немного, выдал Гарри, явно не зная, как продолжить разговор с человеком, с которым было связано слишком много, и в то же время они разнились до безобразия. — Вот они. — Очень мило с вашей стороны, — проскрежетал Снейп, не глядя на флакон, содержавший почти всю его жизнь. — Профессор, скажите, не могли бы вы… то есть, если вы не против, — Поттер привычно мямлил, не в состоянии сформулировать мысль, однако, глаз не отпускал. — У вас ведь есть ещё воспоминания о маме, покажите мне, пожалуйста, — наконец выпалил он, чем привёл Снейпа в состояние крайнего изумления, заставив вглядеться в сидящего напротив молодого человека. И с чего он решил, что Поттер не изменился? Он уже давно не первокурсник, дрожащий от шелеста мантии своего профессора зельеварения. Он победитель величайшего тёмного волшебника своего времени — убийца. Он безжалостно уничтожил любую возможность своего оппонента к спасению. И можно много рассуждать, что Гарри сделал это ради победы Света или из-за нависшего над ним пророчества, но сути бы это не изменило. Он отнял жизнь, одну и ту же — несколько раз. Такое не проходит даром. Снейп поднялся и поманил Гарри за собой. В небольшой комнате, которую Северус переоборудовал в библиотеку, в уголке на столике стоял думосбор. Тот самый, из кабинета Директора Хогвартса. Думосбор Снейпу подарила Минерва, приходившая сказать, что в Хогвартсе ему всегда будут рады. Сначала мужчина думал «порадовать» бывшего ученика воспоминанием о том, что произошло семнадцать лет назад в доме Поттеров, но передумал. Сколько можно жить прошлым? Сколько можно лелеять свою ненависть, свою вину, свою любовь? Он вспомнил дни, когда ещё не разрушил их дружбу своей гордыней и ревностью, когда зелёные глаза, такие же как у тихо сопящего рядом Гарри, смотрели на него без отвращения. И медленно потянул мерцающую нить от виска… «Черноволосый мальчик и рыжая девушка сидели рядышком за столиком в „Трёх мётлах“, оживленно обсуждая прошедший экзамен по зельеварению, поедая пончики, запивая их горячим грогом. За окном падал снег, но внутри паба было тепло и уютно. Горящий камин был украшен еловыми ветвями и свечами. Канун Рождества — время волшебства. — Северус, у тебя пудра на носу, — сказала Лили и засмеялась, тёплой ладошкой стирая россыпь белых веснушек с носа своего друга.» Милая, добрая, весёлая, живая. Двое мужчин смотрели на неё с затаенной нежностью. Пусть один из них не знал её, но все равно любил. «Пара по зельеварению. Профессор Слизнорт ходил между партами, проверяя, как справлялись ученики. Лили и Северус за одной партой спорили над котлом с бодроперцовым зельем, в какой момент добавлять сок наперстянки. Снейп знал, что прав, но уступил подруге, тайком улыбаясь, любуясь, покрытым веснушками носиком, задранным от гордости. Третий курс. Тогда он ещё умел уступать.» Лили была талантливой ведьмой, Снейпу стало невыносимо жаль, что её способности к зельеварению не успели полностью раскрыться. Чего бы они могли достичь вместе… У него так и не было больше напарника в зельеварении. «Святочный бал на шестом курсе. Лили танцевала с Джеймсом. Снейп наблюдал за ними из тёмного угла, понимая, что никогда не сможет конкурировать с ненавистным Поттером. Лили была прекрасна в своём бледно-розовом платье с открытыми плечами, глаза девушки сверкали от радости, когда партнёр подбрасывал её вверх, кружа в зажигательном танце. Идиллия, в которой не было места мрачным нескладным слизеринцам. Однако, когда мелодия закончилась, в тёмный угол, в котором затаился Северус, пришло солнце. — Северус, почему ты сидишь здесь, как одинокая летучая мышь? Пойдем танцевать! Тонкая талия под руками, музыка стучит в ушах, ноги сами несут его куда-то, и нет дела до злобных взглядов, не важно, как придётся заплатить за это мгновение. Сейчас он был счастлив. Он танцевал с Лили.» Отчаянная гриффиндорка, готовая отдать жизнь за любимых, самый отзывчивый в мире человек, способный разглядеть светлое в любом. Прощай, Лили. Покойся с миром. Снейп понял, что больше не чувствовал боли, глядя на Лили, глядя на них с Джеймсом. Он выплатил все долги и мог идти дальше. Гарри вздохнул. Нужно было поблагодарить мужчину и уходить. Но было так легко и уютно молчать рядом, думая о маме, отпуская прошлое, прощая. — Спасибо вам, — прошептал Поттер, тихонько отходя к выходу. На пороге он обернулся. — Я ходил в Гринготс, помогал восстанавливать разрушенное нами во время… В общем, разрушенное. Гоблины, можно сказать, взяли меня в рабство. Зато теперь меня допустили к изучению их магии. Хотел, чтобы вы знали… За Поттером давно закрылась дверь, а Северус все сидел в библиотеке, наслаждаясь неожиданным чувством свободы.

***

Второй раз Поттер появился на первую годовщину Победы. Только в отличие от прошлого раза он пришёл днем и принёс не Огденское, а парадную чёрную мантию с зелёным кантом. Теперь он не выглядел недокормленным подростком. Видимо, занятия у гоблинов он сочетал с физическими тренировками — молодой человек раздался в плечах, вытянулся и стягивал отросшие волосы в аккуратный хвост. Он улыбался, протягивая необычное подношение опешившему хозяину дома. — Что всё это значит, мистер Поттер? — проревел Снейп, голос которого за полгода в достаточной степени восстановился. — По какому праву вы врываетесь в мой дом? — Я должен, — вздохнул Гарри, готовый к такому приёму. — Мне вы ничего не должны, а на ваши долги другим мне плевать, — прошипел Северус, пытаясь вытолкнуть так недальновидно впущенного в дом Поттера. — Уходите. — Не уйду, — в поединке взглядов победил всё-таки Снейп, но это была Пиррова победа, сил сопротивляться дальше не осталось, пришлось в сопровождении молодого наглеца идти в кухню, выслушивать очередные бредовые идеи, пришедшие в голову сумасшедшему Поттеру. — Вы ведь получили приглашение на празднование годовщины Победы, почему вы не ответили? — А вы своими куцыми мозгами не можете понять… — Не тратьте на меня своё красноречие, — перебил Гарри, на которого, после обучения у гоблинов с их высокомерием и презрением к людям, уже не действовали ядовитые реплики. — Вы Герой Войны. — О, и по-вашему я обязан находиться в обществе таких же героев, праздновать, радоваться, слушать хвалебные речи, — начал Снейп, манерно растягивая слова, подражая манере говорить Люциуса Малфоя. — Для меня нет дня хуже, чем сегодняшний, потому что столько людей погибли, столько учеников, Хогвартс, — Северус задохнулся, пережитый ужас вновь сковал горло. — Я чуть не умер тогда… — Именно поэтому я хочу пойти в вашем обществе, — тихо сказал Гарри, — потому что вы всё понимаете… Они появились на празднике вместе. Оба в чёрных мантиях, один с зелёным кантом, другой с красным. Оба равнодушно отреагировали на вручение ордена Мерлина, одному второй степени, другому первой, жертвуя прилагающиеся к нему деньги в Фонд пострадавших во Второй Магической Войне. Потом им пришлось разойтись, потому что слизеринцу было не место там, где собирались поминать своих мёртвых гриффиндорцы. Снейп остался стоять у колонны в зале, заполненном веселящимися людьми, многих из которых он не знал. Он стоял, прислонившись к холодному мрамору, пытаясь отогнать мысли о сводах здания Министерства Магии, которые давили на него, когда его возили из Мунго на заседания суда. Снейпа официально оправдали. Но рад ли хоть кто-нибудь его видеть здесь, кроме безумного Победителя Волан-де-Морта? — Мистер Снейп? — невысокая полная женщина с абсолютно седыми волосами неслышно подошла к Северусу, пока он был занят самоуничижительными мыслями, и осторожно притронулась к рукаву его мантии. — Вы правда мистер Снейп — директор Хогвартса? — К сожалению, мадам, вы ошиблись, я не директор, — хрипло ответил он, судорожно пытаясь понять, кого ему напоминала собеседница. — Но ведь мистер Снейп? — улыбнулась она. — Я миссис Бут, мама Терри Бута. Терри очень хотел прийти сегодня, но занят учебой. Он сегодня сдаёт зельеварение в Высшей Академии лекарского дела в Мюнхене. Наверное, это знак, вы так не считаете? — Простите? — Ну, Терри сдаёт зельеварение, я встретила вас… — женщина смущённо улыбнулась. — Я искала вас, мистер Снейп. Северус напрягся, сдерживая порыв потянуться к палочке. Если мать его ученика хочет справедливости… Но миссис Бут удивила его. — Да, искала. Мне неловко, я не волшебница, плохо знаю, что принято в вашем мире. Я и на прием-то попала вместо Терри… Ох, я вас совсем запутала. Простите, — она вздохнула, собираясь с мыслями. — Я хочу поблагодарить вас, мистер Снейп, от всего сердца. За Терри. Он рассказывал про тот год, в котором вы были директором. Не знаю, что думал Терри, всё-таки он был ребёнком, но я — взрослый человек и прекрасно понимаю… — она сжала свою сумочку, прижав её к груди, словно боролась с подступающими слезами. — Спасибо. Спасибо за Терри и за остальных. Миссис Бут приподнялась на цыпочки, при своём маленьком росте она достала долговязому Снейпу только до плеча, и расцеловала его в обе щёки, чем повергла несгибаемого в других ситуациях зельевара в шок. — Простите, ох, я… — она поспешно ушла, оставляя собеседника в растрёпанных чувствах. Кажется, празднование первой годовщины Победы всё-таки стоило посетить.

***

Третий визит Поттера чуть было не закончился полным фиаско. Снейп не ждал посетителей и именно на этот день назначил встречу с человеком, который мог стать потенциальным заказчиком сложных зелий. Здоровье мастера зелий шло на поправку, и он задумался о поиске работы. Желая произвести впечатление, Северус надел лучшую мантию и привёл в порядок волосы. За полтора года, проведенных в спокойных условиях, он набрал мышечной массы, поэтому мантия больше не болталась на нём, как на вешалке, а подчеркивала изящество фигуры. Гладкие блестящие волосы, рассыпавшиеся по плечам, делали Северуса загадочным и притягательным. К сожалению, некому было сказать ему об этом, а сам Снейп не задумывался о себе в таком ключе, ещё в подростковом возрасте он раз и навсегда уверился в собственной непривлекательности. Как только Северус собрался шагнуть в камин, отправившись в Косой Переулок, черти принесли Поттера. Некоторое время до встречи ещё было, однако, ненавидящий опоздания Северус был сильно раздосадован задержкой. Ругательства, посыпавшиеся из него, когда он понял, кто стоял за дверью, не произвели на Поттера ни малейшего впечатления. Гарри застала врасплох его реакция на Снейпа… Красивого? Привлекательного? Соблазнительного? Сам Гарри за время своего отсутствия ещё больше раздался в плечах, загорел, избавился от очков, он производил впечатление успешного и довольного жизнью молодого человека, если бы не синяки под глазами от вечного недосыпа. Учёба у гоблинов и общение с друзьями, крестником и Джинни требовали много времени и сил. — Я тороплюсь, Поттер. Если у вас нет ничего срочного, то давайте перенесём встречу. — Вы разрешаете мне прийти к вам в любое время? — опешил Гарри. — Не в любое. Знаю я вас, у вас вечно всё не вовремя, — хмыкнул Снейп. — Пришлите сову, договоримся. — Я принёс вам мороженое, думал, раз алкоголь нельзя, то может… — всё ещё находящийся под впечатлением от вида Снейпа, Гарри старался отвлечься обсуждением следующей встречи. Снейп тогда будет обычным, и молодому человеку не придётся краснеть от мыслей, которые сами собой возникнут в его голове. — В детстве я любил клубничное, самое лучшее лакомство в мире, — улыбнулся Снейп. — Простите, — пробормотал Гарри, понимая, что напомнил о не самых весёлых временах, но мысленно обещая себе, что будет приносить клубничное мороженное каждый раз, как мужчина будет пускать его в свой дом. Не очень часто, всё-таки такой мизантроп, как Снейп, не позволит подойти к себе слишком близко и, если Гарри не хочет надоесть, придётся сдерживать себя. — Идите, Поттер. Доброго вечера вам, — теплота в голосе когда-то самого ненавистного преподавателя согрела Гарри, как не смогли согреть объятия Джинни, поддержка миссис Тонкс или участие Директора МакГонагалл.

***

К несчастью, осуществить планы по закармливанию своего бывшего профессора мороженым Гарри не удалось. На второй год обучения гоблины взялись за него всерьёз, и он вылезал из Гринготса только для того, чтобы поехать в очередную командировку. Такое положение вещей совсем не устраивало Джинни. Она продолжала считаться его невестой, поэтому хотела появляться с ним в обществе, например, на благотворительном турнире по Квиддичу, который устраивали в честь приезда посольств из Франции и Германии, уверившихся, что в Британии безопасно. Но больше всего она хотела стать миссис Поттер и получить доступ к его сейфу в Гринготсе. Ради чего готова была пойти на крайние меры. Именно поэтому вторую годовщину Победы главный Герой вечера встречал на крыльце у Снейпа в обнимку с бутылкой дрянного виски, купленного в безымянном маггловском баре. Он сидел и общался со своей стеклянной собеседницей, изредка прикладываясь к горлышку. По счастливой случайности он наклонился над бутылкой именно в тот момент, когда заметивший кого-то на своём крыльце двойной шпион, которые, как известно, бывшими не бывают, кинул в него Ступефай. Пролетевшее мимо заклятие заставило Гарри поднять глаза. — П-профессор? — Поттер, вы идиот! — Снейп запнулся, фраза уже успела набить оскомину, но, к сожалению, как показала практика, не утратила актуальности. — Что вы здесь делаете в такой час? А если бы я приложил вас не Ступефаем, а Авадой? — Может быть, оно было бы к лучшему, — пробормотал Гарри, подходя к напряженно замершему на пороге профессору. — Я бы умер, не придя в себя. — Что вы несёте? Национальному Герою нельзя умирать в годовщину Победы, тем более от руки бывшего Пожирателя смерти. На празднование Победы в этом году Снейп ожидаемо не пошёл. Он мог отдать дань памяти погибшим и без пафосных речей и парадных мантий. — А Национальному Герою можно в день Победы узнавать, что его невеста с ним только из-за денег? — задушено прошептал Гарри, утыкаясь носом в чёрную ткань профессорской мантии. — Или что его лучший друг всегда лгал ему? — Поттер, подберите сопли! Вы ведь не первокурсница-Пуффендуйка, а какой-никакой герой. — Да, Герой. Кукла какая-то. Захотели — послали на смерть, захотели — подлили возбуждающих зелий, чтобы организовать быструю свадьбу, — всё больше заводился Гарри. — А на все возмущения героя ответ один — мы знаем, что для тебя лучше! Он задохнулся от злости и обиды, вспоминая Джинни, которая в красках расписывала, куда она потратит состояние Поттеров, и Рона, который вопил, что ему было невыносимо день за днем находиться рядом с до зубовного скрежета скучным заморышем, и если бы не задание Дамблдора… — Вы знали обо всём? — обвиняюще произнёс Гарри, не в силах поверить, что только он один не видел очевидного. — Не знал точно, — покачал головой мужчина. — Но догадаться бы мог. Я хорошо знал методы Дамблдора. Неужели вы думаете, что вас оставили на вокзале одного случайно? Что могло быть важнее для Хагрида, чем его любимый Гарри Поттер? А вот Уизли были проинструктированы заранее. Нужно было вложить вам в голову правильные мысли и создать правильное окружение. — Почему вы мне не сказали? — А вы бы мне поверили? Не смешите меня, злобный мастер зелий приходит к вам и начинает обвинять ваших друзей во лжи. Как думаете, я бы отделался Авадой или бы вы придумали что-то поинтереснее? — Я бы проклял вас, чтобы вы всю жизнь готовили зелья с гноем бубунтера без перчаток! — выпалил Гарри и невольно рассмеялся, глядя на поднявшего брови в притворном ужасе Снейпа. — Я не понимаю, за что они со мной так? — помолчав, спросил молодой человек. — Не судите слишком строго, чтобы растить живое оружие, нужно абстрагироваться от мысли, что он живой человек, ребёнок. Нужно сосредоточиться на правильной закалке и заточке. Простите, Гарри, мне нечем вас утешить. — Не стоит, профессор, утешитель не ваше амплуа. Они помолчали, вспоминая старого мага, который, несомненно, был величайшим волшебником, символом Света, но одновременно и величайшим манипулятором. Тем не менее, они оба были сильно привязаны к нему, и ничто не могло изменить данного факта. — Я могу остаться? — внезапно спросил Гарри. — На ночь глядя в таком состоянии, даже я не в состоянии вас выгнать, — усмехнулся Снейп. — Нет, я имею ввиду остаться жить, — и предвосхищая возражения, зачастил. — Я не сильно стесню вас. Я и дома-то бываю редко. Зато я могу готовить, помогать с уборкой, клянусь, не буду лезть в вашу лабораторию. Прошу вас, я не представляю, как смогу вернуться… К ним… — Ох, Поттер, я всегда предчувствовал, что мне не отделаться от вас даже после смерти, — вздохнул Северус, пытаясь отрешиться от мысли, что теперь его жизнь точно покатится под откос. Куда там Тёмному Лорду до неугомонного Гарри Поттера…

***

Тридцать первого октября Гарри всё-таки принёс Северусу обещанное клубничное мороженое. Они уже почти полгода жили вместе, и оказалось, что Поттер и Снейп вполне могут ужиться, если пойдут на небольшие уступки. За прошедшие полгода они научились определять настроение друг друга по складкам на брошенном на стул плаще, по стуку чашки о блюдце, по вкусу утреннего кофе, который варили по очереди. Они знали, когда второго нужно оставить в покое, а когда нужна молчаливая поддержка. Гарри иногда советовался с Северусом по поводу какого-то особо заковыристого заклинания или зелья, взамен принося редкие ингредиенты из своих экспедиций. Северус же сдерживал свой ядовитый нрав, получая за это теплые улыбки и блеск в зелёных глазах, который говорил, что их полушутливые пикировки доставляют радость не ему одному. Пришедший с работы раньше обычного, Гарри не застал Снейпа на его обычном месте в лаборатории. Он и сам не понял, почему рядовое, казалось бы, событие вызвало у него такую тревогу. Бегло осмотрев первый этаж, он отправился вверх по лестнице, почти сразу услышав тихий стон из комнаты Снейпа. Мужчина лежал на полу, пытаясь приподняться на локтях, его кожа была ещё бледнее, чем обычно, а дыхание вырывалось с хрипами. Подавив приступ паники, вызванный мыслью, что Северус умирает, Гарри бросился к нему. — Уйдите, Поттер, — прохрипел Снейп, отталкивая руки, который пытались его поднять. — Я могу помочь, — от их борьбы мужчину оставили последние силы. — Когда вы начнёте слушать, что вам говорят? — яростно шептал Северус. — Наглый щенок, не считающийся с мнением других… — Прекратите, на меня давно не действует ваша язвительность. Иммунитет, знаете, выработался, — грустно рассмеялся Гарри. — Вот дам вам ваше зелье и уйду… — Откуда вы? — Что бы вы обо мне не думали, но я не идиот. И я вижу, что у вас по всем комнатам стоят флакончики. Может быть, расскажете, что у вас за приступы и как часто их ждать? — Как захотят, так и приходят, — выпивший зелье Снейп слегка порозовел и уже не напоминал несвежего покойника. Когда его дыхание в достаточной степени выровнялось, он сел, прислонившись к кровати. — Хотят каждый день, хотят раз в полгода… Гарри видел, что мужчина не был настроен на разговор, но уходить не спешил. Дело было не в приступах, про которые не сказал Снейп, а в доверии. Было горько, что Северус до сих пор не мог разрешить себе показать слабость, принять чужую помощь. Невозможно было оставить все, как есть. — У магглов есть болезнь. Астма, — Гарри вздрогнул, он не ожидал откровенности, думал, что придётся ещё долго доказывать, что никогда не причинит вреда. — Излечиться до конца нельзя, но снять приступы достаточно легко. Нагайна оставила мне много подарков, один из которых похож на астму. — Я могу помочь? Вопрос был очень важным. Сейчас всё решится. Гарри сжал кулаки в ожидании, а Снейп молчал, поджимая губы, явно подготавливая гигантскую порцию яда. — Что ж, мистер Поттер, вы, конечно, звёзд с неба в зельеварении не хватали, но какой-то толк от вас может быть. У меня есть несколько наработок… Счастливый Поттер не слушал слова — они были не важны, он смотрел в чёрные глаза, в глубине которых рушились очередные бастионы, скрывавшие душу Северуса Снейпа от мира.

***

Третью годовщину Победы главные герои минувшей Войны праздновали сидя вдвоём у камина, в компании какой-то особенной настойки, которую разочаровавшийся в Огденском Снейп готовил на каких-то хитрых травах. Вечер был по-домашнему тихим и уютным, что ни одному из мужчин не хотелось прерывать затянувшееся молчание. Они уже успели обговорить своё отношение к излишне помпезному празднованию дня, который по сути особо радостным-то и не являлся. Крепкая настойка способствовала развязыванию языка, поэтому, когда раскрасневшийся Снейп поведал Гарри, что впечатлен его успехами в работе, и, пожалуй, на месте Рагнока гордился бы таким учеником, молодой человек решительно поднялся и направился к сидящему в кресле напротив мужчине. Алкоголь в крови, очарование вечера, откровенный, близкий Снейп — всё это подействовало на Гарри, как глоток возбуждающего зелья, высвобождая чувства, которых он от себя совсем не ожидал. Поцелуй получился скомканным, потому как находящийся под воздействием тех же факторов Северус в первый момент ответил, но быстро одумался, оттолкнув прижавшегося к нему Поттера. — Что это вы делаете, Поттер? — произнёс Снейп, как только обрёл способность говорить, опешив от подобной наглости. — Если вы думаете, что можете прийти в мой дом и заставить меня идти на поводу у ваших бушующих гормонов… — Может быть, вы пойдете на поводу ваших желаний? — спросил Гарри, глядя Северусу прямо в глаза и впервые видя в них растерянность. Уставший от одиночества и отсутствия человеческого тепла Снейп потянулся к горячим губам, жадно целуя, прекрасно понимая, что молодой, красивый Поттер в любой момент мог передумать. Поэтому нужно было быть счастливым здесь и сейчас. Позволить целовать обезображенную шею? — Пожалуйста. Раскрыться, как срывающимся шепотом просит Гарри? — Легко. Перетерпеть немного боли? — Да он столько боли выдержал за свою жизнь, что… Ах! Волны удовольствия захлёстывали и скручивались внизу живота, чтобы не утонуть в этом прибое, пришлось схватиться за плечи партнёра, глядя в подёрнутые дымкой невозможные зелёные глаза над собой. А когда Гарри наклонился и прижался к губам, всё остальное стало безразлично, его просто унесло потоком невероятного наслаждения.

***

Утро не принесло неловкости. Когда Северус проснулся, Гарри рядом не было. Он вздохнул, сегодня было третье мая, то есть никаких судьбоносных событий в их с Поттером жизни произойти не должно. Значит, не стоило анализировать прошлую ночь. А воспоминания о ней он сольёт в думосбор и будет просматривать каждый раз, когда Гарри будет уходить из дома на очередное свидание. Его напряжённая учёба закончена, пришло время наладить личную жизнь. А Снейп… А что Снейп? Он должен быть благодарен уже за то, что эта ночь была. Однако, когда он спустился на кухню, ведомый соблазнительными запахами кофе и выпечки, его твёрдые намерения вести себя как ни в чем не бывало поколебались. — Северус, — сказал растрёпанный Поттер, с которым совершенно невозможно было держать дистанцию, — я взял отпуск в Гринготсе. Поехали на море? Я никогда не был на море, а ты?