не согреться.

Крису впору бы смех ее загонять под кожу периодическими инъекциями, выдыхать в ультрамарин сигаретный дым и щедро поливать душевные раны дорогим пойлом, вроде второсортного виски. А она смеется. Смеется громко, отгоняя мертвенное одиночество, и убегает от него с очередной вечеринки, бросив на прощание что-то про сексуальную озабоченность и "передерни в ванной, Шистад, если уж так сильно хочется". И в машину к нему садится не сразу, когда он предлагает подвезти до дома. Отнекивается, мол лучше такси. И Криса приводит в бешенство ее игра. А еще то, что Джо - нынешняя, возможно бывшая уже, девушка Магнуссона. Только вот сам Вильям в холодном Лондоне, а Джоззет в Осло, рядом с Шистадом. Крис ревностью никогда не страдал, а вот чувство собственности буквально клокочет в глотке, когда Джо дразнит его. Изощренно и умело. И он ведется, как мальчишка, злится до разъебанных нервов и срывается. - Ты пьяна, сядь на место, - рычит он, хватая ее за худые ноги, пока Джо весело что-то кричит, высунувшись в люк автомобиля. Не слушает, и слышать не хочет. Ее ноги обтянуты шлюшьими коготками в сетку и узкое короткое платье чуть жмет в талии, а Джо сломано улыбается, стирая слезы. Стирая мысленно в порошок Магнуссона вместе с Лондоном и короткое "позаботься о ней, Крис". И внутри промозглое все, не спасает, нет тепла. Шистад отвлекается от дороги, все еще пытаясь усадить неугомонную девчонку на сиденье. И пристегнуть ремнем, желательно дважды. Желательно, вокруг шеи. - Смотри, Крис, снег пошел, - Джо кричит и ловит кончиками пальцев снежинки, которые тут же тают. Ловит холодные порывы ветра, выдыхает пар и истерически смеется, будто здравость ума ее помутнилась. - Ты дура, Джоззет. - А ты дурак. И любишь меня. Он резко бьет по тормозам, опешив от ее пьяной правды. Джо сейчас - это нескольких рюмок текилы и бодяжного пива в пустом желудке, россыпь каких-то блесток на теле и смазанная яркая помада на губах. - Что там с тобой? - она опускается на сиденье, смотрит на него внимательно и серьезно. У него, кажется, воздух последний из легких вышибли разом, Крис откидывается назад и молча пожирает глазами Джо. Любит ли? Да, слишком явно, слишком сильно. Что ненавидит. Шистад только с заботой перестарался, и вляпался в полное дерьмо. - По дружески же любишь, Шистад, - она облизывает губы, одергивает задравшееся вверх платье и продолжает. - Мы же друзья. Молчание повисает в воздухе на несколько секунд, пока Крис вновь не нажимает на педаль газа. - Друзья. Просто Шистад проебался немного, когда Магнуссон попросил присмотреть за ней. - И спасибо, что довез, - она пошатывается, глупо улыбаясь, сдерживаясь от поднимающейся истерики. Хлопает дверью авто. Машет, и медленно бредет в дом, кутаясь в короткую куртку. Разбитая и сломанная ледяным разлучившим Лондоном, игнором Вильяма и текилой. Хорошо хоть сигареты в кармане есть, они спасут-погубят Джо, одно из двух, однозначно. А Крис замечает все, и как у нее перед уходом верхняя губа тряслась от отчаяния и серые выцветшие глаза, что впивались в него айсбергами. Абсолютно пустые. "У Магнуссона патология на худющих блондинок, " - думает Шистад, глушит двигатель и бредет к дому Джо. Чувствует себя щенком, который ищет тепла там, где никогда не получит. До него доносятся тихие всхлипы, ведь Джоззет подпирает входную дверь собой, размазывает тушь по щекам, сжимая руки в карманах куртки. - Перестань реветь. - Иди вон. - Никуда я не уйду, открывай. Джо все-таки впускает его, ведь иначе она утонет в том пиздеце, который оставил после себя Вильям. - Он не вернется? - тихо шепчет она, боясь услышать правду. Крис лишь молча кивает, хватает ее за запястья, пока истерика душит Джо новой волной до жестких матов и тихого скулежа ему в плече. И Шистад не понимает, что в ней такого нашел, ему бы второкурсницу Кэт трахать сегодня на вечеринке, а он утирает сопли Джоззет. Она стоит перед ним вхлам и с душой нараспашку, улыбается как-то искусственно-кукольно и жует нижнюю губу. - А хочешь самое интересное? Она достает телефон и тычет пальцем в экран, надломленно смеясь. - Сатре тоже в Лондоне, по глупой случайности, и пьет кофе с ним, - ее голос обрывается, а телефон с застывшей фотографией летит в стену. - Только без драм, хорошо? Я не знал, - Шистад чувствует горечь на языке, и ее боль, будто скальпелем внутренности полосуют. - А потом говорят, почему любви не хочешь... Джо сползает вниз по стене, тянет за собой Шистада. Они долго и молча курят, отравляя без того прогнившие легкие, его руки прижимают ее к себе, только тепла по прежнему нет. От Джоззет только пронизывающий холод, но Крису, кажется, этого достаточно. Особенно, когда белокурая макушка ложится на его плече, а нос утыкается в шею. И только дышать бы ровно-рвано, впуская Джо по аорте к сердцу, и не проебаться еще раз.