После боя...

***

      Запах гари и паленой плоти неприятно оседает в носу. Дым и пыль, что летали вокруг, грязным слоем покрывает тело, от чего в мозгу возникает желание срочно принять душ, дабы смыть с себя всю эту грязь. Но в сознание тут же всплывает тот факт, что они далеко от дома. Далеко от всех тех комфортабельных условий, от всего того, чего так не хватает на поле битвы.       После войны с Империей Альвазар, сотни, тысячи темных гильдий, повылезали из своих укрытий, и принялись творить беспредел в самых отдаленных уголках всего континента Фиора. Темные маги разграбляли и рушили торговые деревеньки, убивали людей, насиловали женщин и сжигали все продовольствия.       Задача, в которой нужно было стереть с лица земли этих гадов, недолго была под вопросом. Все маги Хвоста Феи, разделились по командам, и отправились в разные части света, где и находились темные гильдии. Все, даже самые слабые светлые гильдии, приняли участие в этой битве. Сколько магов и обычных людей пострадало, столько они и мстили тем тварям, что могли такое натворить.       Месяц длилось все это. Каждая неделя, и новый уголок континента, и 2-3 гильдии темных магов были уничтожены. Все изрядно вымотались, каждый устал от этого. Но воля к победе и к тому, чтобы оставить в будущем только чистое и светлое небо над головой, постоянно всплывала перед глазами, от чего силы прибавлялись в трехкратном размере. Воля защитить будущее и свой дом, была гораздо сильнее страха, отчаяния и усталости.       Сейчас одна из команд Хвоста Феи, находилась в военном лагере на юге Фиора. Не только маги участвовали в этой борьбе, но и солдаты армии Короля. С темными магами было покончено. В основном это были те, кто был на стороне Зерефа, но и они пали, под гнетом разочарования и собственного бессилия перед светом.       Люси сидела на лавочке возле одной из брезентовых палаток, в которой был ее напарник. Карие глаза были чуть опухшими от слез, а на когда-то свежем, жизнерадостном личике были едва заметные круги от недосыпа, и десяток маленьких царапинок, которые от постоянного трения, щипали с каждым разом все сильнее. Заклинательница духов, полностью убедилась в том, что война — это действительно страшная и пугающая рассудки многих вещь. Когда-то она еще могла думать, что битва за будущее может быть гораздо легче. Но ощутив всё на собственной шкуре, девушка осознала все темные стороны мира, в котором она находилась.       Она видела боль, страдания, смерть и кровь. Видела слезы матерей и детей, которые больше никогда не увидят своих близких. Это ужасно… Потерять тех, кто был дорог.       Люси боялась сойти с ума в этой обстановке. И когда наступала ночь, а очередная битва была пройдена, она сворачивалась в клубок на жестком спальнике в палатке, и, стараясь, чтобы чуткий слух напарника ее не услышал, слезами выплескивала все то, что копилось в ней долгое время. На глазах у друзей она старалась быть такой же сильной, и никому не показывала своих слабостей. Однако ночь за ночью, и красные опухшие глаза, каждое утро видели ее товарищи. Хартфилия также понимала, что далеко не ей одной тяжело находится в эпицентре боя. Она даже один раз заметила, как Эрза, что проверяла очередной отчет о состоянии боевых действий, бессильно сжимала кулаки в стальной защите, и обреченно клала голову на скрещенные руки. Тогда в один из немногих моментов, Люси по душам поговорила с красноволосой оружейницей, и смогла понять, что вообще творится рядом с ней.       К концу всей этой вакханалии, ребята наконец смогли получить письма от своих друзей, что с радостью объявили о конце всего этого хаоса. Хеппи и Шарли, впервые за недолгое время смогли очень хорошо поладить с друг другом, ведь впервые синий иксид был далеко от своего розоволосого друга, и очень скучал по нему. Шарли его тогда поддерживала, как только могла.       Иногда, краем глаза Люси замечала, как Грей, достает из-за пазухи какой-то сверток, в котором была чья-то фотография. Она очень хорошо запомнила, как суровый взгляд Ледяного Созидателя, потеплел от взгляда на нее. И девушка знала, чья именно была эта фотография, вернее, кто был на ней запечатлен. Грей скучает, и пускай он всем своим видом был просто непробиваем, но в душе у волшебника, давно была лютая тоска по одной милой водяной волшебнице, которая сейчас была на совершенно другом конце света.       И Хартфилия немного пугалась тех изменений, что произошли между ней и Нацу. Огненный драгонслеер стал гораздо более серьезным, и относился теперь к каждой мелочи с должным вниманием и без своего вечного ребячества. Разумеется, его улыбка осталась неизменной, вот только, стала куда более напоминать хищный изгиб, чем мальчишескую улыбку. Драгнил вырос, и это очень радовало многих, хотя и частенько он вновь вытворял нечто несуразное, но только ради того, чтобы поднять своим товарищам настрой, что, собственно у него отлично получалось. Вот только голова на его плечах, до сих пор иногда отключалась во время битвы…       Тонкие пальцы Люси, сжались, и девушка затаила дыхание, норовя ворваться в ту палатку, возле которой сидит уже битый час. И до сих пор Нацу или кто-либо другой, так и не вышел оттуда.       В этот раз последний бой не был таким удачным. Темные маги были сильны, и обладали теми умениями, о которых никто даже и не знал. Но победу все равно одержали Хвостатые. Но какой ценой…       Эрза была ранена в бок и сейчас отдыхала в лазарете. Грей был в отключке уже больше трех часов, и до сих пор не приходил в сознание. У Люси все тело было в бинтах, она не успела вовремя уклониться, и получила сильный удар темной сферой, и, не устояв на ногах, кубарем прокатилась по земле, чуть не упав в овраг. Благо Нацу подоспел, и спас девушку от падения, а потом и здорово отомстил за те увечья, что нанес он ей.       От воспоминаний битвы Драгнила и того темного волшебника, у Хартфилии на глаза набегали слезы, а холодок пробегался по спине с каждым разом все сильнее.       — Вы Люси?.. — вдруг обратился к ней знакомый женский голос неподалеку. Девушка молниеносно вскочила с деревянной лавочки, и с широкими глазами посмотрела на вышедшую из палатки медсестру.       — Что с Нацу? — взволнованно спросила заклинательница, боясь услышать самое страшное из уст женщины. Та успокоительно улыбнулась, протирая руки полотенцем.       — С вашим напарником все в порядке, — ободряюще промолвила лекарь, — Вот только он больше не о себе печется, а о вас. Не могла нормально ему рану перевязать, вертится, как уж на сковородке, и о вас только и спрашивал, — улыбка женщины бальзамом разлилась на истерзанную тревогами душу волшебницы, и та, ответив улыбкой в ответ, благодарно кивнула.       С облегченным выдохом, она откинула в сторону ткань с палатки, и смогла войти вовнутрь, чтобы потом закрыть ее на замочек. Сразу бросается в глаза обстановка в палате. Темно, только вечерний свет от улицы, создавал хоть какое-то ощущение видимости. Запах травяных настоек приятно оседал в легких, но и запах грязи и дыма, портил все это, и волновал девичье сердце.       Кареглазая поспешила пройти дальше, с тревогой ожидая увидеть самое страшное, что могло произойти с Нацу. Но на все опасения, были весомые опровержения. Улыбка медленно появилась на женском лице, когда она увидела своего напарника почти здоровым, и уже уплетающим какую-то еду принесенную медсестрой.       — Раз у тебя такой аппетит, то поправишься быстро, — усмехнулась волшебница, проходя вглубь палатки, и усаживаясь на пол, рядом со спальником друга. На поле боя особых удобств никогда не дождешься, поэтому кровать была только для тяжело раненных больных.       — Люси! — радостно воскликнул дракон, — Ты как? С тобой все хорошо? — юноша поспешил отложить в сторону опустевшую миску, и обеспокоенно ухватился за плечи девушки, взглядом цепляясь за все повязки и бинты на ее теле.       Румянец едва заметно вспыхнул на округлых щеках, и Люси поспешила отстранить от себя цепкие руки напарника, при этом смущенно пробурчав:       — По сравнению с тобой, жить буду!       — Ну вот и славно, — обезоруживающе ухмыльнулся Драгнил, — а то я уже напридумывал себе столько, что и подумать страшно, — уже менее разборчиво проговорил волшебник, отведя взгляд и взъерошив розовый лохматый затылок.       И тут взгляд девушки чуть потускнел, а сердце в груди болезненно сдавило, да так, что соленый ком слез, накатил на глаза внезапно.       — И как ты можешь улыбаться мне… Если пострадал из-за меня и моей слабости… — дрожащим голосом со слезами в глазах, Хартфилия посмотрела на своего опешившего напарника.       — Ты, что такое говоришь?! Ты не слабая! Это я не смог отклонить удар и подставил тебя! — вспылил вдруг ни с того, ни сего розоволосый. Вид ее слез, приносил настоящие мучения его душе.       — Ты пострадал из-за меня… — вновь всхлипнула Люси стерев ладонью слезинку со щеки, — Я подставила тебя под удар… И из-за меня у тебя теперь рана… П-прости меня, Н-Нацу… — слезы градом полились из карих глаз, стекая ручейками вниз по подбородку и хрустальными каплями падая на пол. Хрупкие плечики дрожали, как и продрогшие пухлые губы, которые волшебница без перерыва кусала, чувствуя огромную вину перед напарником за свою слабость в бою.       — Господи Люси! Да прекрати ты! — рыкнув, взревел Нацу, взяв девушку за плечи, он довольно ощутимо встряхнул ее, чтобы она оторопело подняла на него заслезившиеся карие глаза.       — Ты понимаешь, что это Я! Я не смог уберечь тебя! А ты тут сопли устроила из-за такого пустяка. Ты ранена не меньше моего, а про Эрзу и Грея я вообще и говорить не хочу!.. — гнев и отчаяние за свою беспомощность пылали в зеленых глазах напарника Люси. Драгнил винил только себя в том, что не смог уберечь своих товарищей. И пускай остались все живы, но шрамы то останутся, как напоминание о его…       — Почему ты берешь все только на себя! — также неожиданно выкрикнула Хартфилия, приподнявшись и теперь опираясь руками о плечи напарника и с вызовом смотря в его глаза. — Ты не должен брать за нас всю ответственность. Ты хоть понимаешь, чтобы случилось, если бы тогда Грей не успел вовремя?! Тот маг бы убил тебя!.. — соленые слезы продолжали капать с покрасневшего лица. — Чтобы было со мной… если бы тебя не стало… дурак… — прошептала Люси, прижимая голову Нацу к своей груди.       Ступор Драгнила длился около пары минут, пока до него не дошло, что сейчас происходит. Она действительно права, вот только это не мешает дракону чувствовать груз вины перед товарищами. Ведь он клялся защищать своих друзей, а как итог, не смог выполнить.       — И все равно Грей и Эрза ранены… — тихо проговорил Огненный маг, не смея даже шевельнуться, рук он тоже пока не поднимал, держа их на своих коленях.       — Уверена, Грей бы думал тоже самое, если бы не спас тебя тогда. Не думай, что мы тоже не хотим защитить тебя… — все продолжая прижимать розовую голову к себе, Люси прикрыла глаза, гладя напарника по голове, и в душе боясь, что если бы тогда все пошло по-другому, то возможно он бы сейчас не сидел рядом с нею, и она бы не чувствовала его тепла рядом с собою. Перед глазами всплывала картина, как он заслонил ее от удара, сам же подставил себя, и ушел из сознания, прямо на поле боя… Эти воспоминания будут теперь являться к ней, в самых страшных кошмарах. Страх остаться снова одинокой и навеки потерять самого дорогого человека, вечно будет преследовать ее.       — Чтобы мы делали без тебя, если бы ты погиб?..       — Прости…       — Какой же ты глупый… — всхлипнула Хартфилия, прижав к своей груди розовую безбашенную голову. Нацу, опустив взгляд вниз, обвил талию стоящей перед ним девушки, и, прикрыв глаза, глубоко вдохнул столь родной запах.       — Но мы же ведь живы, так что не о чем переживать, — вдруг улыбнулся юноша, а объятья стали еще плотнее. Он прекрасно чувствует, как дрожит тело Люси.       — Я так за тебя испугалась, — вновь всхлипнула Люси.       — Но я же здесь, рядом с тобой.       — Дурак…       Сколько они просидели в этом положении, каждый затруднится ответить. В такие моменты эти двое как никогда прежде, были близки к друг другу. Их связывало нечто гораздо более сильное, чем узы между двумя напарниками. Это было что-то не поддававшееся объяснению. Они улавливали каждой частичкой чужую боль и волнение, каждое переживание и ощущение, они будто проживали вместе. Нацу и Люси были, можно сказать — противоположностями. Один буйный, безмозглый, вечно любит подурачиться. Но в определенные моменты, коих с каждым становилось все больше, он менялся, становясь для Люси кем-то таким особенным, что душа замирает от осознания такого факта. Для Драгнила же Люси была совершенно противоположной его характеру. Спокойная, не любящая драки и конфликты в принципе, немного странная, но от этого не менее интересная и забавная. Почему все же это странная девушка, постепенно стала значить гораздо больше, чем просто подруга и напарник. Это происходило с каждым днем все чаще, и чем дольше длилось их знакомство, тем острее дракон чувствовал некую потребность в этой волшебнице. Раньше такого ощущения в груди, никогда не возникало, а если и было, то он никогда не обращал на него должного внимания.        Но только в похожие моменты, где они с Люси были один на один. Внутри что-то скрежетало о ребра, просилось наружу, хотело… Будто прижаться к напарнице, чтобы та его погладила, взъерошила ласково волосы, нежно улыбнулась. Такие простые желания, с каждым разом росли все сильнее, и от этого ощущения, незнакомые мурашки пробегались по телу.        Нацу иногда даже в подробностях представлял себе, как он просит Люси закрыть глаза. Он до мельчайших деталей воспроизводил все в своей голове. Каждый миллиметр знакомого лица, каждый неровно сорвавшийся с губ вдох и выдох. С мурашками на коже ощущал, представляя, как прикоснется к губам, которые словно магнитом притягивали его к себе. Коснется молочно-белой кожи, и ртом ощутит бег ее крови…       Каждая такая мысль, для дракона все чаще оборачивалась бессонной ночью, ведь стоит закрыть глаза, как образ светловолосой напарницы возникал перед глазами в самых необычных ракурсах и подробностях. На утро он всегда выбегал из своего дома, чтобы с разбегу плюхнуться в ледяной после ночи пруд, чтобы остудить вскипевшую в жилах кровь… И с новым днем, так происходило все чаще.       Постепенно, Люси ощутила, что объятия напарника, стали, какими-то иными… Более интимными…       Он уже не просто обнимал ее, а как-то иначе прикасался к ее телу. Ладони, что сжимали талию, стали едва ощутимо гладить и поясницу, принося вместе с этими легкими прикосновениями, странные, но очень приятные ощущения.       Хартфилия медленно отстранилась от напарника, но руки от него не убрала. Сейчас она до жути хотела заглянуть в эти зеленые, с искорками родные глаза. Что она в них хочет увидеть?..       Нацу хотел того же. И поэтому, не страшась и не робея, глянул в большие шоколадные глаза, при этом давление рук на ее талию, ни на грамм не ослабело. И незримая ниточка притянула их взоры к друг другу. Для каждого, казалось бы, обычные глаза, но напарники, видели в тех омутах напротив, нечто особенное, нечто свое… Родное и близкое душе.       Что хотел сказать Драгнил своим серьезным, пронизывающим жаром взглядом. А что хотела выяснить Люси, всматриваясь с немым вопросом в его лицо. Она будто выискивала любую зацепку, любой ответ на ее, так давно волнующий вопрос…       Юноша, словно подкрадывающийся к жертве молодой хищник, медленно стал подаваться вперед, желаю прикоснуться к чуть приоткрытым пухлым губам. И при этом он не сводил взора с немного взволнованных карих глаз.       Неуверенно и робко, Люси попыталась податься назад, когда их носы стали слишком близко к друг другу. Легкое волнение, оплело паутиной ее душу, от чего она попыталась отстраниться от напарника. Ведь то, что собирался сделать ее друг, уже переходило черту… Но хотела ли на самом деле она отстраняться?.. Скорее всего, нет. Но смущение, что быстро захлестнуло ее с головой, не давало той уверенности, в которой она сейчас нуждалась. Сердце неумолимо быстро застучало в груди, кончики пальцев похолодели, а лицо будто обдало жаром, кровь в особенности прилила к щекам и губам, так и прося, чтобы к ним прикоснулись.       Ее внутреннее волнение почувствовал и Нацу. Поэтому и поспешил прижать теплую ладонь к ее румяной щеке, и без слов, а глазами, рассказал ей все то, что твориться у него на душе. И Люси увидела, в этих серьезных, уже совсем не мальчишеских глазах, то, о чем никто и не мог даже догадаться.       И вылетевший с губ судорожный горячий выдох, что опалили уста юноши, послужил будто стартом, к тому безумию, к которому они так долго шли. Но осознали лишь сейчас…       С тихим, едва слышным шорохом, Нацу прижался к пухлым губам, крадя первый поцелуй волшебницы, что прикрыв глаза, провела кончиками пальцев по его щеке. Гулкий стук сердца, барабанной дробью отражался в ушах, а низ живота плотно сдавило нечто горячее и жгучее, от чего хотелось завернуться в одеяло, чтобы не испытывать столь необычное ощущение.       Им сейчас было просто необходимо ощутить друг друга по-настоящему. Не просто дружеское прикосновение и хлопок по плечу, а ощущение тепла другого человека… Чувство того, что ты далеко не одинок в этом хаосе, что путает мысли и вгоняет в дрожь.       Горячие прикосновения, словно сглаживали те раны, что были оставлены после боя. А когда тебя прижимают к себе плотнее, давая полностью ощутить то желание, что рвется диким зверем наружу, ты полностью отдаешься этим рукам, которые никогда тебя не подводили.       Горячий влажный язык, прошелся по припухшим губам, и плавно проник вглубь жаркого девичьего рта. Ладони скользят по спине, поднимаясь выше, и захватывая с собой края короткого топа.       Люси не сдержано хрипло выдыхает, когда теплые тонкие губы, отстраняются, а зеленые глаза с вопросом смотрят на ее карие. И девушка робко кивает, пытаясь спрятать алые щеки, когда ее топ падает вниз, оголяя пышные формы. Сейчас Хартфилия стыдилась своего тела. Она была грязной, с многочисленными синяками, ранками и ссадинами, а ведь перед Нацу она всегда хотела выглядеть нежной, воздушной и робкой, а не побитой.       Но Драгнилу на данный момент нужна была не красота женского тела. Ему нужна Люси. Странная чудачка Люси, со своими округлыми красными щеками, трепетно раскрытыми розоватыми губами, что будто так и вопрошали о ласке. Ему нравилась та Люси, которая была перед ним сейчас. Смущенная, немного стесненная в своих действиях, но от этого не менее привлекательна, а ее робость, только придавало ей этого очарования и магии, которой привлекла она к себе Нацу.       Парень прижимал ее к себе крепче, целуя алые губы, слыша прерывистое дыхание у себя под ухом. С пьянящим удовольствием вдыхал аромат Люси, который в любой ситуации, всегда оставался неизменным и незаменимым. Прикасался губами к бледной коже шеи, оставляя на них бледные розоватые отметины, от чего девушка покрывалась мурашками, старательно сдерживая стон.       Он спускался к налившейся женской груди, касался влажным языком всех маленьких царапин на ее коже, будто пытаясь залечить и облегчить ту боль, что была нанесена. Сжимал ее крепче не позволяя отстраняться и прятаться от себя. Целовал не сдерживаясь, развратно, мокро и пошло, оставляя ниточку слюны между их языками, и завладевая влажными устами вновь. Мало ему было этих прикосновений… Чертовски мало…       Но и Люси хотелось как-то выразить без слов все то, что бушует в ее душе долгие годы. Женские хрупкие и чуть прохладные ладони, оглаживают мощную шею и плечи, помогают снять черную жилетку, с трепетом проводя по каждому шраму и новой оставленной ранке. Она уже не сильно смущается, целуя его в щеку. Вот только все равно стыдливо взгляд отводит и краснеет, когда он прикасается к ее обнаженной чувствительной груди, и уже не сдерживает первого стона, когда горячий язык игриво обвел маленький розовый ореол.       Ее сердце иногда вновь болезненно сжимается в груди, и падает вниз, когда взгляд цепляется за большое количество бинтов у него на животе, и даже наворачиваются слезы, когда она видит потемневшие багровые пятна на белых повязка. Но он успокаивающе шепчет на ухо, обдавая кожу зноем своего дыхания: «Я с тобой.» И целует каждый сантиметр бледной, и все еще не утратившей в таких условиях нежную кожу.       Мужские сильные руки, едва прикасаясь пальцами, гладят синяки на тонкой коже, и несдержанное утробное рычание прорезает шорох спальника, куда он заботливо укладывает нагое тело. Гнев тонким потоком распаляется в его груди, когда хищный взгляд цепляется за очередной лиловый темный отек. И неважно где он расположен, он исцеловывает это место губами, доставляя удовольствие такими действиями.       Все же он все еще злился на себя за то, что не уберег ее от даже таких малозначимых увечий. Клялся защищать ее, а в итоге не уберёг самое дорогое. Но Люси успокаивает его, даря теплую улыбку, и прижимая к его щеке ладонь, чтобы заглянуть в подернутые дымкой зеленые глаза, и также прошептать: «Я с тобой…»       Стук крови в голове, и Нацу рычит, впиваясь в припухшие губы пылким поцелуем. Он старается быть нежным, но девушка и сама пытается сделать ему приятнее. Пускай и вспыхивает словно спичка, но все равно целует его в шею, а руки трепетно и ласково гладят скрытые бинтами кровоточащие раны. Для него это было лучше любых лекарств, чувствовать ее губы на своем теле, и даже такие робкие действия, приносили с каждым разом все больше тепла в его сердце.       Губы вновь захвачены в плен горячими устами, а не терпящий больше и минуты распаленный до предела Огненный волшебник, скользит теплыми широкими ладонями по обнаженному бедру, закидывая женские ноги себе на пояс.       Сердце Люси на миг тревожно стучит в груди. Ведь все же… Это безумие! Самое настоящее сумасшествие!.. Они только оклемались от ранений, а такие нагрузки разве можно?.. Да и они посреди поля боя, и рядом люди! Но все попытки обеспокоенного разума вернуть обратную власть к телу девушки, были с треском провалены. Ведь сердце никогда нельзя переубедить…       Хартфилии впервые было все равно на то, что сейчас происходит вокруг. В ее глазах, душе и объятьях был только Нацу, что целовал ее пылающие шею и щеки, а его горящие огоньком зеленые глаза, только и обещали, что это далеко не последний их сумасшедший поступок.       Безумие… Оно захлестнуло весь разум и тело, когда напарник двинул бедрами вперед, проникая во влажное горячее лоно, и едва сдерживая блаженный стон, вместо этого сипя сквозь стиснутые зубы, и сжимая упругую ягодицу. Люси с закрытыми глазами ответила на глубокий поцелуй, сжимая пальчиками густые пряди розовых волос, и отрывисто дыша куда-то между шеей и щекой.       Их сблизила боязнь потерять друг друга в этой битве. Страх лишиться родного человека, был в стократ сильнее всех тех надуманных границ и черт, что проводили они между друг другом. И им сейчас было абсолютно плевать на то, что кто-то может их услышать, проходя мимо палатки. Был все равно, если завтра Люси не сможет встать с постели, ведь напарник совершенно не сдерживал своих порывов, проникая в желанное тело со свойственной магу огня страстью.       И Люси не чуть не жалела о том, что их чувства прояснились именно сейчас. Значит, так и должно было быть. Они должны были разобраться в себе, пройти сложные и трудные испытания, чтобы сплотиться и стать друг другу роднее… ближе. И ей было абсолютно все равно на свою шею, что так и горела от горячей укусов-поцелуев, что завтра ей точно придется прятать многочисленные засосы на бледной коже. Об этом она обязательно подумает завтра, ведь они уже будут возвращаться домой…       Битва между магами была окончена. Как и битва между сердцами напарников. Сейчас было неважно, сдерживает ли Люси свои стоны или нет. Нацу только в кайф это слушать. А Люси было все равно на то, что Нацу ее совершенно не жалел. Ведь только так, она могла ощутить его так близко к себе. Могла почувствовать его губы, руки, тепло… Так она точно знала, что он рядом с нею. Не оставил одну, в том мраке и отчаяние, а пришел, забрал, и больше никому не позволит причинить ей вред.       Это было их общее безумие, в которое они окунулись в этот вечер с головой. Вдруг завтра их вновь разделят или очередная битва их сильно потреплет. А вдруг они снова рискуют остаться без друг друга. Поэтому именно такие мгновения скрепляют их плотнее. Ведь что будет завтра никому неизвестно, и именно поэтому надо жить каждым моментом, сражаясь за свой вдох… Падая в этот омут безумия, вместе с важным для тебя человеком.

Их общее, бесценное безумие. Только для них одних…