Не все двери можно открывать

Этажом выше — его квартира находилась прямо под самой крышей — жил престранный мужчина, редко показывавшийся на людях. Ходили слухи, что он способен создать любой механизм, способный выполнять простейшие указания. Но каким бы ни было его гениальное изобретение, он всегда был недоволен, словно желал создать что-то из ряда вон выходящее, способное прославить его не века. Но, согласитесь, его неплохо бы прославил очиститель мандаринов, который он как-то смастерил, находясь в душевном упадке. Он продал пару экземпляров, но потом разочаровался в этом изобретении и порвал все чертежи. Но разве можно забыть свое детище? Вот и я думаю, что нет. Он хранит все чертежи в своей голове и порой бессонной ночью в горячке несколько чертежей сливаются в один, становятся новым изобретением, непременно видевшим свет. *** Лэнс уселся в кресло, вытягивая ноги и откидывая голову. Он бездумно смотрел в потолок, казалось, жизнь проходит мимо него, махая ему рукой на прощание, мол, раз ты так холоден к радостям, что я могу предложить, то ноги моей здесь не будет. МакКлейн проводил девушку взглядом, ведь именно жизнь ему представлялась, как прекрасная леди, способная одним своим взглядом воскрешать в душах людей все давно забытое и угасшее. На белом выбеленном потолке виднелись желтые пятна. Не то чтобы МакКлейн имел тягу к ремонту, но все же эти пятна вызвали отвращение и едва в них заплясали бесформенные создания, он отвернулся, устремляя взгляд в окно. Но оконной рамы не оказалось на прежнем месте — вместо нее зияла черная пустота. Парень не собирался вставать с кресла и подходить ближе, ведь понимал, что в этой кромешной тьме может быть все, что угодно. Он просто решил вперить свой взгляд в нее. Лэнс не видел ничего и это «ничего» его привлекало, хотелось смотреть в эту дыру бесконечно. Он погрузился в свои мысли, сквозь него плавно текло время, счет которого он потерял. МакКлейн очнулся, когда из черноты выскользнула небольшая кукольная рука. Она осторожно словно ощупывала пространство впереди себя. Лэнс приподнял бровь, заинтересованно наблюдая за существом, что готово вот-вот появиться. Вот рука уже выбралась по локоть, вот и плечо показалось. МакКлейн потянулся к ней, собираясь поймать, но, стоило ему пошевелиться, все исчезло. Лэнс, шатаясь, подошел к окну. Солнце светило и его свет слепил глаза парню. Он пальцами ощупывал стекла, слегка надавливая в разных его местах. — В следующий раз прыгну в эту пустоту, — хмыкнул он. Лэнс развернулся, собираясь вернуться к креслу и продолжить смотреть в никуда, но неожиданно остановился, сам не понимая своего резкого промедления. Он мысленно приказывал телу двигаться вперед, но оно не слушалось, став как будто каменным. МакКлейн попытался подвигать ногами, но ничего не выходило. Он опустил взгляд, вздыхая, и увидел костлявые руки, вцепившиеся в его щиколотки. Только сейчас он почувствовал тупую боль от сдавливания. Заскрипев зубами от неприятных ощущений, МакКлейн тихо выругался. — Давай, заканчивай уже. — Руки длинными ногтями царапали кожу, тонкие струйки крови медленно ползли вниз, пачкая носки. — Закончи то, что начала и оставь меня, наконец, в покое! — Прорычал МакКлейн. — С кем ты говоришь? — В дверном проеме стоял Кит, рассматривая застывшего на месте МакКлейна. — Я? Ни с кем. — Лэнс осторожно посмотрел на свои ноги — ни костлявых рук, ни крови. Он осторожно сделал шаг, но не удержался и упал на пол — как ни странно, боль от невидимых ран ощущалась более чем реально. — Давай поговорим начистоту, — Кит сел рядом с распластавшимся парнем, — поскольку я кот, то связан с тонкими нитями этой реальности и лгать мне бесполезно. Я твой единственный союзник в этой войне. — О чем ты, черт возьми, говоришь? Какая война? Какие нити? И ты уже давно не кот, — прохрипел МакКлейн, ложась на спину и вновь созерцая отвратительный потолок. — Я выгляжу так лишь с этого утра. Тебе стоит понять, что это место необычное, оно ужасающее. — В ответ на это МакКлейн хмыкнул. — Та тьма выбрала тебя, Лэнс. — Парень удивленно распахнул глаза, задавая немой вопрос. — Не смотри так на меня. — Откуда? — Приподнимаясь на локтях, спросил он. Фыркнув, Кит перекинул через парня ногу, садясь тому на грудь. Руками он впечатал его в пол, не давая двинуться. — От тебя так и несет безумием, — наклонившись, Кит прошептал эти слова парню на ухо, обдавая кожу горячим дыханием и вызывая у того усмешку. — Только не говори, что тебя это возбуждает. — В глазах Лэнс проскользнул игривый огонек. — Немного, — Кит выпрямился, вновь заглядывая Лэнсу в глаза. — Ты видишь иначе, чем все. Что-то пробуждает в тебе то самое, особое зрение, позволяющее видеть сокрытое. Если потеряешь свет, то твои глаза найдут выход даже в кромешной тьме. — Лэнс вновь усмехнулся, закатывая глаза. — Поймешь все позднее. — Знаешь, тебе не стоит заваливать человека, которого не сможешь одолеть. Того и гляди, вдруг изнасилую. — Лэнс еще сдерживал смешки, стараясь придать голосу твердость. — Пф, еще чего, — Кит поднялся. Он бросил испепеляющий взгляд на Лэнса прежде, чем развернуться и выйти из комнаты. Секунду спустя оттуда донесся истерический смех МакКлейна. *** Неуверенно поднимая руку, Кит постучал в закрытую дверь. Та открылась спустя долгих три минуты. Широкоплечий мужчина запустил юношу в квартиру. — Здравствуй, Широ. Извини, что без предупреждения. — Садись. — Очевидно, хозяин квартиры находился не в очень хорошем расположении духа. Он указал рукой на диван, и Кит послушно сел — пожалуй, он никогда не мог сопротивляться такому тону мужчины. — Непривычно видеть тебя таким. Кит согласно кивнул головой. — Это сделал Лотор, чтобы я не смог спасти его в том мире, — Кит сжал кулаки. — В таком виде я не смогу пройти через дверь, и они это знают. Широ, на этот раз все серьезно. — Парень невольно огляделся по сторонам. — Лэнс — новый жилец — их новая цель. Они еще не прознали, что душа его необычна. Я еще не могу объяснить, что конкретно делает ее особенной, но если они узнают, то непременно заполучат ее. — Кита пробила дрожь, и он обхватил свои плечи. Широ снял со спинки стула свой пиджак и накинул его на Кита. Такаши сел в кресло и медленно произнес: — Ты сможешь выйти из этого положения, если умрешь. Сколько у тебя осталось? — Не знаю. — Кит сжал грубую ткань в руках, отворачиваясь. — Никогда не считал свои жизни. — А стоило бы. Знание дает силу. — Широ достал из кармана блокнот и карандаш и что-то быстро написал. — Две. Не больше. — Твердо произнес он, откладывая блокнот. — Если умрешь, то вновь станешь котом, но не торопись. У тебя останется всего одна жизнь, и проживешь ты ее, будучи животным. — Нечего ждать, — отрезал Кит. — Толку от меня больше, если я могу проходить в тот мир. — Возможно, ты сможешь убедить его и увести отсюда. Согласись, это будет сделать проще, если твои голосовые связки способны извергать слова. — Повисло молчание. — Не подпускай его к тьме. Тебе пора. — Спасибо, Широ. — Парень поднялся, возвращая пиджак его хозяину. *** Когда Кит вернулся, он застал Лэнса в том же положении на том же самом месте. Он лежал и говорил что-то про отвратительный потолок. — Кто живет наверху? — Неожиданно спросил МакКлейн, когда Кит уселся в кресло. — Такаши Широгане. — Он бабочка? Фиолетовая такая, да? — Нет. Он человек. — Пока тебя не было, я успел поговорить с тем насекомым, — Лэнс лениво поднял руку, показывая в сторону ползающего рядом паука. — И он рассказал, что Такаши Широгане раньше был убийцей, но срок его скостили и выпустили на десяток лет раньше, чем гласил приговор. — Кит ничего не говорил, всматриваясь в ритмично вздымающуюся грудь МакКлейна. — Мне непонятны две вещи. Во-первых, что он сделал? И во-вторых, откуда об этом паук знает? В конце концов я хотел его раздавить. — Считал, что лучшее удобрение — это человеческая плоть, поэтому он раскапывал могилы и извлекал части тел, которые потом питали его цветы. — И ты с ним общаешься? — Лэнс перевернулся на живот, утыкаясь лицом в холодный пол. — Именно. Не будь половой тряпкой. — Лэнс поднял правую руку, показывая большой палец. «Прежде чем этот идиот сунется туда, куда ему не следует, я должен стать котом», — Кит поднялся и направился на кухню. На тумбе стояла подставка для ножей. Кит фыркнул от мысли, что жертвует собой ради такого придурка, но меньше всего он хотел позволить Лотору и его прихвостням забрать душу Лэнса. Поэтому он приложил холодное лезвие ножа к своей белой коже и, сильно нажимая, провел длинную линию от запястья до локтевой впадины; темная теплая кровь покрыла кожу, капая на пол.