Повелитель ветров

Питер Петтигрю. Друг и крыса. Та самая крыса. В этот момент, как только до мозга дошла информация, о ком говорит Сириус, Гарри захотел уподобиться Сильверу. Тому по видовой принадлежности положено крыс есть, и он так хочет. Уже потом мальчик удивился такой острой реакции на предателя людей, которых он даже не помнил (!). Может, дело в том, что именно из-за крысы Гарри рос не с Сириусом? Но тогда бы он не встретил своих зверей. Странно, в общем. Тогда же в сознание их привёл Снейп, парой резких фраз наведя порядок и принявшись дотошно выпытывать подробности. Если отбросить эмоциональные комментарии Блэка по ходу, то выходило следующее. Вот уже неделю как мужчина в виде собаки бродил в окрестностях замка, высматривая крестника (дементоры, охотящиеся на него же, нисколько его не смущали). И вот вчера, пробравшись на поле для квиддича, он углядел рыжего пацаненка с крысой в руках. Очень знакомо выглядевший зверёк ещё и был без одного пальца на передней правой лапе. Тут его и настигло озарение, а удержаться помогло только осознание, что если не выйдет, то обязательно узнавший об этом Снейп со свету сживет своими остротами. Давать такой козырь сопернику-врагу не было никакого желания. Ну, а понимания того, что о странной собаке мог узнать кто-то не тот (тот же Люпин, новый профессор ЗоТИ, как оказалось, знал о ней) и тогда бы начались проблемы — вообще не пришло в голову. Ну что сказать, спастись от острот декана Блэку не удалось, благо вскоре тот переключился на конструктивное русло. Именно благодаря его освежающим комментариям было принято решение ловить крысу живой, чтобы была возможность инициировать пересмотр дела Сириуса. Ведь, на секунду, официально он был арестован и осуждён за особо жестокое убийство Питера Петтигрю — про предательство и прочее статей нет, это уже людская молва. Но на этом решении дело и застопорилось, окончательного решения, как именно ловить предателя, не было. Озвучивались разные наброски, в основном их подавали Снейп, Блэк и Сильвер — Гарри только высказывал мысли последнего и изредка – ремарки Васи; но все они в конечном итоге отвергались как нежизнеспособные. Примерно так: — Пробраться ночью в гриффиндорскую спальню третьего курса (крыса принадлежала Уизелу — ещё один плюсик к давнему счету), наложить массовое заклинание сна и таким образом захватить Питера! — горячился Сириус. — И как ты убедишься, что крысюк в спальне, а не увалил гулять по замку? — скептически поднятая бровь. — Поставить маячок? — мурлычет Сильвер, а Гарри послушно повторяет. — При первом же перевоплощении слетит — шестой закон анимагии, — отрицательно машет головой беглец и вновь наматывает круги по гостиной. — Анимаг как минимум раз в месяц должен перевоплощаться обратно, иначе магия сделает это принудительно по исходу тридцать третьего дня, — заметив недоуменный взгляд мальчика, пояснил голубь. — А, в свою очередь, шестой закон анимагии гласит, что при переходе из одного обличия в другое любые следящие заклинания исчезают, так как изначально такие заклинания цепляются за самоощущение или самоопределение. Если хоть один параметр изменился — следилка срывается. Таким образом, если при использовании Оборотного зелья человек определяет себя подсознательно как самого себя — заклинание работает, а вот если он и мысленно начинает считать себя другим человеком — ищи ветра в поле. Так и с анимагами: при обороте все они начинают считать себя животными, а не людьми — вот и выходит пшик. Тем временем обсуждение перешло на новый виток, хоть и такой же провальный, и Гарри стал вновь передавать реплики животных. На Пир он так и не попал, декан вызвал эльфа с ужином прямо в гостиную. Когда он уходил за десять минут до отбоя, варианты всё ещё предлагались и разбирались. В понедельник на дополнительных занятиях, несмотря на ожидания мальчика, ни слова о Сириусе, Питере или ситуации в общем не было произнесено. Такая же тишина соблюдалась на протяжении всего следующего месяца, а любые попытки мальчика задать вопрос на эту тему решительно пресекались — в том числе и Сильвером, что было крайне неожиданно. И обидно несколько; вопрос, как звери договорились с профессором, вновь встал перед глазами. В декабре, стоило Гарри завести разговор, что каникулы, как и в прошлом году, он планирует провести в Малфой-мэноре, как декан пригласил его в свои покои. После столького времени игнорирования всего, что не касалось учебы, это было неожиданно. Но намного более неожиданным оказался предмет разговора. Оказывается, его специально ни во что не посвятили, дескать, чтобы не мешало его учебе. Не то чтобы сильно помогло, время от времени Гарри всё равно морщил мозг с этой проблемой, но хотя бы не забил на учебу, излишне погрузившись в поимку Петтигрю. А такое вполне возможно, излишне резкие эмоции… Они непривычны Гарри, заставляют его сомневаться в собственных реакциях. Сам план было решено реализовать в конце марта, когда будет достаточно тепло для прогулок и можно будет выманить Уизела с крысой во двор. Собственно, мальчику всё это рассказали лишь потому, что именно он должен был заняться «выманиванием», иначе есть подозрения… На этом все подробности заканчивались, и было сказано, что ему нужно было составить удобоваримый план за каникулы. — А если план, придуманный мною, как-то помешает вашему, сэр? — Уточните у своего кота, мистер Поттер, он вам и ответит, подходит или нет. Всего доброго, — тонкий намёк, что пора уходить. Походу Сильвер задолжал мальчику серьезный разговор… — Хороших каникул, сэр. * * * — Сильвер… Почему декан сказал консультироваться с тобой по поводу плана? — голос спокойный, но глаза плотно прикрыты, почти зажмурены. — Просто я же присутствовал при обсуждении, поэтому и в курсе всего, — невозмутимо лежит на кресле. Больно? — А откуда он знает, что я тебя понимаю?! — сорвался. И, не давая вставить ни слова: — Я честно ждал и молчал все эти годы, надеясь, что ты сочтешь меня достойным! Я надеялся, что ты-то мне доверяешь! А оказывается, что Гарри маленький глупый мальчик — зачем ему что-то рассказывать! Дверь хлопнула. — А я предупреждал, что раз уж открылся профу, то и мелкому должен, — ехидно прокурлыкал голубь. — Что делать будешь, если он не простит? — Заткнись! — глаза на мгновение налились неестественно-голубым цветом. Дверь хлопнула повторно. * * * Гарри впервые за долгие годы плакал. Обида и предательство Сильвера (в его понимании) душили. Том, дневник которого, как всегда, был в сумке, материализовался и присел рядом: — Я, конечно, не оправдываю котяру, но, может, у него были свои резоны так поступить? Может, знания о его истинной природе опасны для тебя? — Ну так даже так, он просто мог это объяснить, а не отмалчиваться! — но плакать перестал, рационализм всё же взял верх над эмоциями, и мальчик принялся обдумывать предложение духа. — А ты знаешь? — Нет, — легкомысленное пожатие плеч. — Да и мне как-то всё равно. Я ведь даже не живой, так, воспоминание. И я всегда с тобой, так как привязан к дневнику. — Ты мой друг! — уже чуть улыбнулся, полноценно расслабляясь в объятьях воспоминания Темного Лорда. — Приятно слышать. Я очень ценю это, — чуть крепче сжал на пару секунд руки. — Выслушай Сильва, когда тот придёт. Как бы там ни было, он любит тебя и заботится о тебе вот уже столько лет. Хотя бы возможности объясниться он явно заслуживает. — Я выслушаю… Посиди со мной ещё, пожалуйста… — покрасневшие от недавних слез глаза устало закрылись. — Спи, мелкий. Я посижу. Том не знал, что чувствовал к юному слизеринцу. Может, это и есть дружба? К сожалению, в шестнадцать он всё ещё не знал, что это такое, и крайне сомневался, что узнал в будущем. Дружба — это невыгодно? Это от неё в груди сжимает от слов и проявленного доверия? Том только знал, что не даст этого ребенка в обиду. Это, несмотря ни на что, солнечное дитя. Спустя двадцать минут заглянув в один из пустых кабинетов, фэйри наблюдал парадоксальную картину: воспоминание юного Волдеморта сидело на полу, а на его руках, свернувшись калачиком, спал Мальчик-Который-Выжил. Оксюморон. Проснулся Гарри в своей постели. Кровать Драко была пуста, а в его ногах лежал кот. Стоило пошевелиться, как глаза последнего тут же открылись: — Поговорим? — Только в туалет схожу, — согласно кивнул. Вчерашний срыв пошёл на пользу – было всё ещё обидно, но уже не больно. Всё время умывания в голове Гарри рефреном повторялись слова духа. Шанс на объяснение. Он готов, да. — Я не могу сказать всего, что-то может быть опасным для тебя, что-то тебе будет недоступно в силу возраста. Но я объясню, почему Снейп знает о том, что я не простое животное, — слегка помолчал, инстинктивно выпуская когти и цепляясь ими за покрывало. Выпустил, цапнул, спрятал… — Когда ты пропал, мы с Васей были в ужасе. В этом стыдно признаваться, но мы так растерялись, что в первый час не смогли дать ни одного конструктивного предложения о твоем поиске — как глупое зверье метались по той поляне и причитали. Защитнички! — саркастически. Гарри молча слушал, не подгоняя, когда Сильвер опять стал драть ткань, явно проживая своё фиаско повторно. Со всем произошедшим после уже как-то позабылось, что изначально его вроде как украли. Мозг человека – забавное устройство, оно вечно норовит подменить одно другим, что-то скрасив, что-то превратив в трагедию… Мирная жизнь в августе сгладила изначальное знакомство, сделала его неважным для разума тринадцатилетнего мальчика. Видимо, только для него. — Но, придя наконец в себя, мы приняли решение, что без взрослого человеческого мага не справимся, и тогда встал вопрос, кому довериться и как с ним связаться. Претендентов было не так много — Дамблдор, Снейп и отец твоего Мальфёныша. Первый излишне скользкий, у него свои интересы, и хоть в беде он бы тебя не оставил — его цену мы могли не потянуть. Не говоря уж о том, чтобы открыться ему, а по-другому никак бы не договориться, сулило слишком непредсказуемые последствия. Сто лет назад легенды о Холмах были намного более распространены и подробны. О Холмах? В голове Поттера начали появляться первые догадки, не зря Шекспир входил в школьную программу. — У третьего тоже одни свои интересы, да и в крови этого семейства многовато крови двора Короля, и, имея иной вариант, к нему обращаться не хотелось. Старые разногласия и всё такое… — вновь задумался. Вспоминая разделение Дворов? — Оставался только твой декан, и был он достаточно нейтральной кандидатурой. Вечно балансирующий на грани и явно тебе симпатизирующий. Он не мог отказать, особенно замотивированный драгоценным ядом в награду. Он и не отказал, хотя и пришлось открыть ему свою природу. Природу фэйри Неблагого Двора, — и замер, ожидая реакции. — Спасибо, что доверился, Сильвер, — спокойно сказал Гарри, изо всех сил сдерживая ворох вопросов о фэйри и прочем. — Расскажешь потом о себе? — не сдержал. — Конечно, — фыркнул, — подрасти только, ребенок, — сладко потянулся и спрыгнул на пол. — Собирайся давай и шуруй на обед, после ждём тебя в «гнезде». — Вася тоже фэйри? — уже стоя в дверях и старательно глядя только на них. — Нет, он родился голубем и им помрет. Просто птица, которой не повезло с первым хозяином. Подробнее может рассказать лишь он сам, но, поверь, тебе это не нужно. И рано. Излишне специфично то подобие человека. — Хорошо… А когда будет не рано? Хотя и так, покров тайны, наконец, был приподнят, и мальчику уже стало легче. А пока стоит поспешить на обед — кушать очень хочется.