Повелитель ветров

Выздоравливал Гарри тяжело. В более-менее ясное сознание вернулся только через три дня, и, по собственному авторитетному мнению, в дурмане было легче. Ему просто было плохо, и он большую часть времени лежал в забытье, а теперь приходилось чувствовать всю «прелесть» собственного состояния. Да и окружающие вносили свою лепту, из-за чего временами хотелось сбежать. Вася вбил себе в голову, что именно он виноват во всех грехах, и теперь скорбной тенью находился всегда рядом. Мальчику было неудобно видеть друга (часть их странной семьи) в таком состоянии, но на все уверения, что птица ни в чём не виновата, тот лишь ластился к щеке мальчика, но оставался угнетённым. С котом было легче. Тот просто хвостиком ходил за профессором Снейпом, без вопросов откуда-то доставая все нужные ингредиенты, отсутствующие в школе, необходимые для зелий Гарри. А может, и не только. Да и вообще болеть было ужасно скучно. Спать он благополучно устал, стоило лишь самочувствию улучшиться, да и сколько-то спать можно! Но ничего, кроме этого, делать было нельзя. Книжки нельзя, много болтать с Драко, который вечера коротал у кровати друга, пока того не выгоняли, нельзя. Много посетителей — и тех нельзя. Зато мальчик внезапно заметил, что оброс многими знакомствами. К нему заходили и однокурсники, и иностранные Чемпионы, частенько захаживал Седрик, каждый раз рассказывая какую-то забавную историю, легенду или просто небылицу. Как-то ночью пришёл и Кощей. Всё такой же вальяжный. Наколдовал себе удобное и, даже на взгляд, мягкое кресло, куда и сел, испытующе взглянув на мальчика. Помолчали. — Это моя ошибка, — извиняюще склонил голову. — Мне следовало проконтролировать твой график и соизмерить с ним нагрузку. Без хоть одного элемента твоего распорядка в этом году всего этого можно было бы избежать. В дальнейшем это не повторится, не волнуйся. — Я не волнуюсь, — отрицательно мотнул головой. — Ты не знаешь, когда я уже поправлюсь достаточно, чтобы читать книги? Просто кого я ни спрошу, никто на такой вопрос так и не удосужился ответить. Я со скуки скоро на стену лезть буду готов, вообще не совсем понимаю, как чтение может помешать выздоровлению. — Не забывай, что первопричина твоего состояния — хроническая усталость. Следовательно, для выздоровления нужен максимально полный покой, а чтение – это усилия, причём довольно существенные для осмысления новой информации. Следующий момент: у тебя микроразрывы магических каналов и сильное перенапряжение ядра, а твоё сродство с ветром уже достаточное, чтобы при чтении именно он переворачивал страницы, а не ты сам. При этом же сродства недостаточно, чтобы волевым усилием этого не делать — контролировать такие моменты ты просто ещё не можешь, — произнёс и замолк, давая подростку самому закончить мысль. — Поэтому, читая, я буду непроизвольно напрягать каналы призывом ветра, а это противопоказано при моих повреждениях, — кивнул, полностью отбросив несерьёзность. Зазря рисковать здоровьем не в привычках слизеринцев. — Верно, — старший маг довольно кивнул. — Ближайший месяц тебе нельзя будет серьёзно напрягать каналы, если хочешь прийти к четвёртому туру полным сил, а не калекой с ограниченными возможностями, поэтому наши занятия перетерпят некоторые изменения. Я увеличу количество теоретического материала да добавлю аспект мировой магической истории, так как, почитав ваш, с позволения сказать, учебник, сильно разочаровался в вашей системе образования в данной области. — По истории меня Сильвер натаскивает. — Бывший окура Неблагого Двора Сильварион, наслышан. Но его знания ограничиваются тем временем, когда Холмы ещё были открыты, в современной истории его знания явно сильно уступают в своем качестве. Тогда как я именно на этом времени и сосредоточусь. Начиная с девятнадцатого столетия и первого движения За Свободу. — Движение «За Свободу»? — недоуменно. Несмотря на всё, он раньше никогда не встречал и упоминания о такой странной вещи. — Верно. Движения ЗС, как в дальнейшем их прозвали, впервые появились в начале девятнадцатого века. Если быть точнее, то первые газетные лозунги появились в июле 1806 года, во Франции, где некие юные энтузиасты стали провозглашать, что, дескать, старые традиции попраны и требуется вновь начать жить, как предки, и будет всем счастье. Дошло даже до криков, что деды в столько-то раз сильнее внуков, а значит, магическая нация деградирует и прочее. Называлась их партия «За свободу матери нашей Магии», откуда и пошло название ЗС для всех похожих движений, что в дальнейшем стали как грибы после дождя вскакивать то тут, то там. — Если же перейти к реальным фактам, то картина была следующая. Тогда во власти маггловского мира стоял некто Наполеон I Бонапарт, думаю, ты о нём слышал, и на время появления движения ЗС он же вёл войну, в которой принимали участие и многие маги, особенно родом из магглов. Война не щадит никого, поэтому многие из них благополучно померли, противники ведь тоже о собственных магах не забывали, из-за чего и возник некий перекос сил, что и позволил создать всеобщую истерию, опираясь вроде как на реальных фактах, привычно забывая истинную подоплеку событий. — Основная масса ЗСовцев первого, да и всех последующих, по сути, провозглашения были юнцами, над которыми стояли дяди-тёти похитрее, с тугими кошельками, что очень удачно стали в образовавшейся мути общества ловить жирных рыбешек собственных интересов и состояний. Первые два года движение было крайне активным, дошло даже до кандидатства на место Министра Магии Франции, но на этом моменте все и начало разваливаться. Те хотели одного, эти – второго, а кто-то просто чужие дома погромить любил, вот и не состоялась «свобода». — В дальнейшем, на протяжении всего девятнадцатого столетия, такие ЗС возникали неоднократно, почти в каждой европейской стране отметились, но заканчивали они также все одинаково. Были крайне локальны, не выходя за пределы родных осин, так сказать. Да и без особых жертв умудрялись обходиться, поэтому, наверное, и не прижимали их окончательно. Больше выгоды, чем реального вреда. Да и электорату нескучно живётся… Пока, уже в двадцатом столетии, не пришёл Гриндевальд и не поменял лозунг на «Всеобщее благо». Тогда кровью умылись все. И очень пожалели о своем пренебрежении. Но это слишком длинная история для одной сегодняшней ночи. Отдыхай. Увидимся через две недели, к тому времени тебя уже должны выпустить. Больше ничего особо интересного за недели вынужденного заключения не произошло. Выйдя из Больничного крыла — как только кризис полностью спал, его переместили болеть туда, — первым делом, пользуясь освобождением от уроков, Гарри поспешил в своё гнездо. Ведь он не видел Тома больше месяца! Он, так странно, соскучился по живому артефакту и ужасно хотел восполнить пробел своего с ним общения. Да и грызли его сомнения, что призрака обошло то непонятное чувство вины, что испытывали голубь и кот за его болезнь. Так и оказалось. Но зато Том вполне поддался на аудиотренинг «ты ни в чём не виноват, не забивай голову глупостями» с первого раза. И остаток времени они просто проболтали, обсуждая выкрутасы зверей во время отсутствия в их жизни Гарри на постоянной основе (из Больничного крыла живность на ночь выгоняли). Время вновь понеслось, правда теперь Гарри жил по новому расписанию, даже на занятиях не колдуя, а занимаясь исключительно теорией. Минула лекция Кощея о Гриндевальде и его действиях, что оставила кучу вопросов. Если честно, то Гарри ожидал следующим услышать разбор действий Волдеморта… Но его не было. Закончив с немецким радетелем всеобщего блага, маг переключился на историю восточной части континента, а там тоже было про что послушать. Да и про привычные «основы магии» забывать не следовало, им всё так же уделялось изрядно времени. Наступил день Испытания Земли. Он же день, когда Гарри наконец позволили нормально колдовать. Чтобы понять замысел организаторов на данный этап, не нужно было быть семи пядей во лбу. При виде сплошной стены зелени впереди мысли про лабиринт рождались сами собой. Вскоре они подтвердились. Три входа, каждая пара входит в свой, задача – первыми добраться до центра, где на специальном алтаре соединить все ранее добытые элементы и, решив загадку, выполнить полученным предметом указанное там действие. Ничего сложного. Абсолютно. А тот учебник-бестиарий, что любезные организаторы запустили в лабиринт, — лишь изюминка кексика, что же ещё. Хорошо хоть временного лимита не поставили. Единственное, что в зависимости от разницы в количестве баллов будет фора тем, у кого их больше. То есть при ста тридцати пяти Хогвартса и ста двадцати двух баллах Шармбатона и Дурмстранга вторые войдут под сень трехметровых, подозрительно шевелящихся кустов с разницей в тринадцать минут с первыми. Стоило зайти за невидимую границу лабиринта, сразу же возникло ощущение моментального переноса. Там было довольно пасмурно, солнечные лучи еле пробивались сквозь заросли, было довольно влажно и слишком много шороха. Кусты были явно живыми, их ветки переплетались, поскрипывали корни, а временами даже слышался какой-то странный стон. Гарри не мог понять, что бы тот мог значить, а вот Седрик покраснел. — Всё нормально? — Да, — вдох, выдох. — Просто уж больно мне эта растительность не нравится. Старайся к ней не приближаться, иди по центру. Я впереди, ты на полшага сзади и правее. Ничего нового, но будь внимательным, не забудь и за спиной поглядывать, — решительно кивнул и скомандовал: — Вперед. Нет смысла на месте топтаться. И они пошли. Было тихо, за исключением звуков, издаваемых кустами, к которым уже привыкли и стандартно отфильтровывали их. В этом и заключалась первая из многих подстав организаторов. Просто в какой-то момент был слышен скрип и стон, который они пропустили мимо себя, а через секунду в волосах Седрика уже копошились десяток пикси, пытаясь то ли вырвать их, то ли вгрызться в саму голову. Быстро ветреным потоком отогнав паразитов от себя, Гарри стал колдовать на напарника Дипиксерекс Херт, заклинание, показанное Локхартом – той его версией, что была боевым магом, – специально разработанное им же против пикси. Как оказалось в тот раз, на далёком втором курсе, тот просто только разрабатывал эту формулу, и ему требовались подопытные. А студенты… Так, побочный ущерб. Да и вообще, это была тренировка, приближенная к реальным условиям, что вполне соответствует задачам ЗоТИ. К чести Седрика, тот стоял неподвижно, как бы больно ему ни было, полностью доверяя ситуацию партнеру. И тот прекрасно справился, особенно при учёте его четырнадцати лет. Не запаниковал, проанализировал вводные и выдал адекватный ответ по ситуации. — Что за заклинание? — параллельно колдуя обеззараживающее заклинание на кожу головы. — Один знакомый поделился, специально против пикси. Теперь они в течение часа, или пока голову не помоешь, не смогут приблизиться, моментально дохнуть будут. — Отлично. Обработай на всякий случай себя, и двигаемся. Хогвартс обязан победить, — ответом был лишь кивок да хищной зеленью блеснувшие глаза. Следующим они повстречали перекресток, на котором, быстро переглянувшись, без слов и споров решили выбрать правый поворот. Правило правой руки, так вроде в мифологии было? Клубок змей посреди дороги они проскочили и не заметили — их просто сильным ветром сдуло в кусты, где последние принялись за дело, довольно проскрипевши-прошелестевши ветвями. На секунду Гарри стало жаль «родственные души», но ради победы любые жертвы уместны. Слава! Внезапно, повороте так на третьем, сзади прозвучал какой-то грохот, и обернувшемуся Гарри предстала картина, как из одного из боковых проходов выкатывались огромные каменные глыбы, что на ходу собирались в человекоподобную фигуру и, не останавливаясь, скрылись с другой стороны зарослей, на несколько мгновений оставив среди кустов зияющую дыру, впрочем, моментально заросшую другими кустами. После этого зрелища скорость как-то прибавилась сама по себе. Вперед. Только вперед. Чем-то это было сродни гонке на гиппогрифах, только здесь приходилось самому ножками работать да враги были намного разнообразней в своем ассортименте. Чего стоил один только гибрид лысой землеройки и ежа, размером с енота! Эта тварь, внезапно вынырнувшая из-под земли, лишь чудом никого из них не зацепила своими иглами-зубами, лишь звонко они клацнули, а ведь ещё немного бы… Но если бы только на этом прыжке всё бы и закончилось, так нет же! Она ещё и стреляла своими мутировавшими иголками, причём весьма прицельно, и чхать хотела, что землеройки ничего на свету не видят. Ага, как же. Тварь смог прикончить Седрик, пока Гарри прикрывал их обоих от залпов игл. Но до этого момента было жарко: в какой-то момент поняв, что добыча излишне сильно брыкается, неведомая зверушка попыталась вновь зарыться в землю. Неудачно. Иногда вовремя брошенное Авис, заклинание, что вызывает поток иллюзорных птичек, способно идеально отвлечь противника. Птицы в морду, уже отправленную в прыжок в сторону земли, здорово сбили чудовище. Победа. — Что это было? — спросил четверокурсник, вызывая воду на руки Седрика, чтобы тот смог умыться — отличная возможность остыть от битвы и чуть подновить силу. Вода же, та и не такое может. — Без понятия. Впервые такое встречаю, но явно что-то не меньше ХХХ, вполне возможно, что и все ХХХХ. — Нас хотят прикончить здесь, — тяжелый вздох. — А ты сомневался? Хлеба и зрелищ! Побежали, думаю, вскоре уже финиш, раз такие красавцы попадаться начали. И они вновь побежали. Так как бежать – много безопасней, чем шагом, не говоря уж о преимуществе в скорости. Непонятно как здесь заблудившегося акромантула, что после землеройки вообще не воспринимался противником, просто снесли огненной плетью, в очередной раз подкормив кустики. А интересно, чем они питались, пока их здесь растили?.. За пауком последовал слизень. Точнее, пародия на него – как позднее пояснил Седрик, это Хагрид так развлекается (не зря этот здоровяк ещё во время первого знакомства не понравился Гарри). Того надо было лишь перевернуть брюхом кверху, именно оно, брюхо то есть, и было его слабым местом. Диггори устроил локальный взрыв под соплохвостом (названьице, конечно), что смог подкинуть того в воздух, а Гарри подправил приземление гибрида. Затем лишь два перекрестных режущих Секо, и вновь вперед. Уже перед самым алтарём им встретился огромный червь, размерами где-то с половину всего прохода между стенок-кущей. Наполовину находясь в земле, тот во все стороны вертел своей огромной круглой пастью, бесконечными рядами в которой шли зубы, и ревел. Тяжёлый для восприятия звук, хоть и не особо громкий, да ещё и явно глушилки стояли, так как в прошлом проходе и следа этого рева не было, на уровне инфрачастот, вызывал инстинктивный страх. Ни Гарри, ни Седрик не имели ни малейшей идеи, как это чудище победить. Где они вообще таких монстров понаходили-то? Неужели обычные мантикоры там или растопырник перевелись? — А как он может нас учуять? — внезапно поинтересовался Гарри. — Ну, у червяков ни ушей, ни носа нет, поэтому по вибрациям земли от наших шагов, скорей всего. А что? — То есть если вибрации не будет, то при должной сноровке мы сможем просто проскочить мимо? — Скорее всего, да… — задумчиво кивнул старший парень, что-то в уме высчитывая. — Да, если вибрация будет отсутствовать, нам только и останется, что не зацепить пасть да тело. Очень удачно, что мы заметили его раньше, чем закончилось воздействие ограждающего барьера, что явно не дает червю разгуляться сверх ограниченной зоны. Только как мы добьемся нужного эффекта? — Если думать логически, нам нужно пройти по такому материалу, который полностью глушит, а точнее, впитывает вибрацию. Есть идеи, что это может быть? — Есть, — тяжелый вздох. — Но трансфигурировать я его точно не смогу, увы. А ведь идея была так хороша… — ещё пару минут помолчали, печально смотря на финального монстра, затем Седрик стал медленно проговаривать: — Перелететь мы не сможем. Левитировать Левиосой самого себя тоже не выйдет. А если другого человека? — Ты хочешь сказать… Сначала я тебя за границу, а потом ты уже оттуда меня, верно? Там ведь реакция нужна ого-го какая, уверен, что сможем? — недоверчиво покачал головой. — Нет. Но ведь и вариантов у нас всё по-прежнему нет, кто знает, где сейчас остальные, но, скорей всего, неподалёку. Терять ещё времени смысла нет. — Безумству храбрых поем мы песни… Ладно, поехали. Левиоса! — и очень медленно, буквально дюйм за дюймом, стал продвигать вперёд фигуру напарника. Сперва дело шло достаточно гладко, но стоило придвинуться к «голове» червя, как начались серьёзные трудности. Слишком непредсказуемо тот двигался, то замирая, то молниеносно поводя головой из стороны в сторону. Вот вроде замер, и вновь потёк рев над лабиринтом. Пользуясь тем, что вряд ли во время рева тот сможет двигать пастью, по крайней мере, за всё время наблюдения он этого не делал, а если вдруг да, то искренне надеясь, что успеет среагировать, Гарри стал максимально быстро двигать тело Седрика к образной границе, которую они вроде как смогли вычислить. Удалось. В последний момент червь почти зацепил Седрика, но повезло. Теперь Диггори предстояло сделать то же самое. Не имея контроля над своим телом, ещё и находясь при этом в воздухе, юный маг испытывал ощущения самые странные. Было страшно, и именно это было основной эмоцией. Вместе с тем Гарри доверял Седрику, у них была общая цель, да и слишком близко они общались эти восемь месяцев, чтобы совсем никакой связи не возникло. После известных событий с Сильвером слишком часто Гарри думал о доверии. Думал, размышлял, делал выводы. Но впервые столкнулся с ним настолько плотно. Точнее, за границей доверия некой скрытой информации. Доверие в действиях. Доверие своей жизни. Было о чём задуматься. Всё прошло гладко. Седрик так же дождался рева монстра, чтобы по-быстрому перетянуть Гарри через опасную зону. Алтарь. Наконец-то последняя часть. Был он оформлен в стиле четырёх стихий. Огонь, Воздух, Вода, Земля. Знак каждого элемента находился каждый в своём углу алтаря, а в центре изображалась десятилучевая звезда — с дремучих времён один из самых распространённых символов Магии. Быстро переглянувшись, ребята выложили на него все три собранные ранее элемента: перо феникса, зелье, природу которого Гарри так и не смог понять, и небольшая ивовая дощечка, что была в сфере Испытания Воды. Всё время четвертого этапа они были в небольшой заплечной сумке у Гарри. Причём сумку выдал организатор специально для элементов. Очутившись все вместе на поверхности камня, предметы стали вибрировать и «ползти» друг к другу. А когда соприкоснулись, засветились, и над камнем вспыхнула обещанная загадка: Что я такое? Надпись блестела и переливалась. Но абсолютно ничего не объясняла. А лежащая на алтаре волшебная палочка, в которую превратились элементы, лишь намекала, что нужное заклинание надо будет сделать ею, но абсолютно не помогала. — Какие идеи? — поднял Седрик палочку и стал крутить её в руках. Палочка как палочка, ничего необычного. Ровная, гладкая, не сильно длинная, дюймов двенадцать, вряд ли больше. — Может, какую-то надпись наколдовать нужно? — с сомнением оглядывая окружающие кусты, предположил Гарри. — А какую? Да и странно будет выглядеть лабиринт, а над ним надпись «Здесь был Хогвартс», к примеру. — Ага… — повисла тишина, пока парни осматривали алтарь и даже землю возле него в поисках подсказок. Пусто. — Эх, хоть бери и искры посылай в небо, с просьбой о подсказке… — Искры! — это прозвучало одновременно. Действительно, если приглядеться, то надпись состояла из множества разноцветных искр, что, если это и есть подсказка? Так как палочка находилась в руках у пуффендуйца, ему и было посылать искры в небо. И действительно, стоило тем подняться в небо, как рядом с хлопком появился один из волшебников-организаторов. Миг, и вот уже Чемпионы Хогвартса перед трибунами. А вскоре и остальные пары появились. — Ну, думаю, и так всем всё ясно, так как мы сами видели путь каждой из школ, — взял слово ведущий. — Для меня является великой честью сообщить, что в этом турнире Трёх Школ победили Чемпионы Хогвартса! Мы стали свидетелями поистине великой истории! Они проявили силу, решительность, талант, ум и смекалку! И получили награду по заслугам! Слава Чемпионам!!! — на несколько минут крики болельщиков оглушили присутствующих, далеко не сразу ведущий смог продолжить. — А также нельзя не отметить и Чемпионов других школ. Они были также великолепны, им не хватило всего какой-то капельки до победы, но это была достойная борьба! Слава! И вновь оглушительный крик. В это же время Чемпионы Шармбатона и Дурмстранга начинают поздравлять пару Хогвартса. Олеж смеётся, что-то пытаясь рассказать Гарри, Флёр виснет на Седрике, а Лён пытается её отодрать, Виктор вроде как в стороне, но по редким ремаркам заметно, что и он тоже в этой атмосфере. Сейчас им неважно, кто победил, а кто проиграл. Им просто весело, а адреналин добавляет жара в огонь. Сама церемония награждения Чемпионов состоялась только через полчаса. Чемпионов всех школ выстроили на сцене, Хогвартс чуть впереди и в центре, остальные на полшага сзади и по бокам. Победителям вручили кубок, который с самого начала принадлежал школе, сертификаты на две тысячи галеонов каждому да дипломы победителей Турнира. Остальные получили только дипломы участников, но всё это, по сути, было второстепенной наградой. Главная — это репутация. Теперь любой из участников Турнира мог спокойно претендовать на поступление в лучшие европейские Магические Университеты, им гарантировались наилучшие рекомендации для будущей работы. Они были знамениты. И свою знаменитость заслужили потом и кровью, а не той дутой историей с Мальчиком-Который-Выжил. А после был пир, причём столы стояли прямо на улице, и сидели за ними и учителя, и ученики, и представители Министерств, и многие-многие прочие, вплоть до родителей Чемпионов и их родственников. Специальные чары защищали от насекомых, которых в июне было множество, тёплая погода позволяла сколь угодно долго застольничать, а атмосфера праздника соединяла самых разнообразных людей. Многие знаменательные знакомства произошли в этот день, предварительно были заключены крайне интересные и много значимые договора. В какой-то момент начались стихийные танцы, впрочем, довольно скоро превратившиеся в организованные (видимо, организаторам так понравилось что-то организовывать, что они не удержались). Было весело. Намного лучше Святочного Бала в декабре. Гарри смог незамеченным выскользнуть из-за стола уже ближе к часам девяти вечера. Жутко хотелось спать, да и организм, несколько отвыкший так напрягаться за полтора месяца вынужденного безделья, требовал отдыха. Но в свою спальню он попал уже только под утро, когда все уже спали. Попал, полностью запутавшийся в происходящем.