Одна ночь после войны

Этой ночью любовь была бы преступлением. Третье мая обрушило на Хогвартс несколько десятков смертей. Эти волшебники умерли не в один миг, но осознание масштабов произошедшего пришло с рассветом, внезапно и резко, словно ударив по голове чем-то тяжелым. Утром Гарри медленно шел мимо тел его погибших друзей, не в силах поверить, что их больше нет. Вечером он вглядывался в лицо любимого человека так же не в силах поверить, что тот остался жив. Жизнь для Северуса Снейпа — неожиданное везение, не входившее в планы. Ровно сутки назад они прощались — так, словно судьбой им было уготовлено больше никогда не увидеться, словно каждый знал, что идёт на верную смерть. И они оба выжили. «Все закончилось», — единственное, что сказал Снейп в ответ на долгий поток фраз, которыми Гарри начал осыпать его с порога. Эта война была слишком тяжёлой кульминацией многолетнего напряжения, чтобы они оба могли радоваться так, как радовались другие. Они были шокированы и оттого — безэмоциональны. — Нимфадора и Люпин тоже. — Я знаю, — кивнул Снейп, едва заметно выдыхая. Посторонний не увидел бы, что это означало облегчение от того, что не придется озвучивать новость об их смерти. — Ты боялся мне рассказать? — Нет. И это было правдой: скорее Снейп не хотел рассказывать ему об этом, но не боялся. Он хорошо подготовил Гарри к бою, в том числе и морально, и работе над пониманием, что на войне люди могут умирать, было отведено значительное время. Гарри должен был относиться к чужим смертям как можно холоднее, и Снейпу это удалось, что невольно вызывало гордость: в первую очередь за ученика. — Северус, я… не знаю, что люди говорят в таких случаях, — Гарри нервно засмеялся, неосознанно компенсируя этим тишину, которой оказалось слишком много. Он мечтал об этом моменте, столько раз прокручивал перед сном в голове сюжет, как все будет развиваться, если все выживут, а теперь они победили, но он стоял напротив и не мог понять, о чем можно говорить. Раньше их постоянно занимали разговоры о Темном Лорде, битвах и подготовке. Сейчас получалось, что говорить уже не о чем. — Я хотел сказать, что… — Знаю, — в следующую минуту Снейп подошёл к нему, чтобы обнять. Своеобразно, скорее притянуть к себе одной рукой, безо всяких поглаживаний, но всё-таки это были объятия. Не страстные, как во время нескольких проведенных вместе ночей. Не прощальные, даже не радостные. Это были объятия, потому что так было нужно, и ни один из них не мог бы сказать, испытывал ли он в этот момент хоть какие-то эмоции. Гарри подумал о том, что было бы логично поцеловать Северуса: тот ответил бы, и при желании они бы переместились в спальню, но даже мысли об этом вызывали странное отторжение. Не к Снейпу, к самому себе. Потому что в первую в своей жизни мирную ночь он не хотел бы думать о сексе. Он в принципе не хотел ни о чем думать, но отключить эту функцию в своём мозгу уже не смог — очередная заслуга Снейпа. — Останешься на ночь? — просто спросил тот. — Да, — последовал такой же прямой ответ. Это не означало, что они проведут бурную ночь и не сомкнут глаз, потому что будут без конца наслаждаться друг другом. Это не означало, что Снейп начнет перечислять все промахи Гарри в прошедшей битве и возможные варианты их обхода. Это означало, что скорее всего Снейп выдохнет, немного отстранит его от себя, а потом, сбросив мантию и оставшись в рубашке и брюках, направится в кухню. — Виски? — Что? — удивлённо переспросил Гарри, возвращаясь на землю из своих мыслей. — Как хочешь, — последовал индифферентный ответ, хотя через несколько секунд Снейп принес два стакана. Настолько крепкие напитки Гарри себе не позволял. С другой стороны — он не собирался напиваться, а сделать несколько глотков ему никто не мог запретить, тем более если было желание. Желания, правда, не было. — За что пьем? — поинтересовался он, садясь на диван вместе со стаканом и посматривая на Снейпа. Тот явно думал, что ответить. Гарри не поверил бы, что ответа не нашлось, значит, Снейп просто не захотел отвечать. Вскоре тишина перестала быть неловкой. Гарри даже назвал бы ее философской — потом, позже, если бы хоть раз решил проанализировать этот вечер. Но он решил к нему не возвращаться, иначе его ждало бы разочарование в собственных надеждах. Он ожидал ощущать радость, но не ощущал ничего. Абсолютно, даже влечения к любимому человеку. Любовь сегодня была бы действительно преступлением. Слишком много испытано страха, слишком много людей погибло, слишком много мечт навеки забыто. Сегодня Гарри мог как-то объяснить своё состояние. Но он боялся, что спустя месяц ничего не изменится. Глупое иррациональное опасение бояться чего-то, что он не мог даже до конца охарактеризовать, видимо, было слишком заметно, потому что Снейп не говорил ни слова: давал ему время. Гарри мечтал, как скажет ему, что Волдеморт мертв, вопьется в его губы и будет целовать, выражая всю бурю эмоций по этому поводу. Волдеморт мертв. Эмоции вместе с ним. Единственное, на что хватило сил у обоих — занять место на одном диване, где Гарри прислонился к плечу Снейпа. Не завалился, а только прислонился, даже не стараясь отметать холодных мыслей, роившихся в его голове. Что сказала бы Петуния, если бы узнала, что сегодня он убил самого злого волшебника всех времён? Как много пройдет времени, прежде чем мир узнает о случившемся? Что теперь будет с магазином Олливандера? Уместно ли предложить Рону выпить сливочного пива, учитывая, что тот недавно потерял брата? Слишком много образов и вопросов, на которые у него не было желания искать ответ. Ночь закончилась ничем. За окнами посветлело, но механическая смена времени суток не оказала никакого влияния: им нужно было больше времени. Слишком много лет они готовились к тому, что произошло вмиг, это необходимо было осознать. Эта ночь — она была не для любви. Она должна была решить в их душах что-то очень важное, и Гарри был уверен — Северус понимает, что происходит, потому что сам Гарри был слишком дезориентирован, чтобы что-то понимать.