fetish

Узловатые, тонкие, но в то же время не обделены силой. На вид столь хрупки, на ощупь нежны, но в то же время в состоянии оставить после себя синяки. Кёнсу не знает, точнее, не помнит, как давно он пускает слюни на эти пальцы. Со времен поступления Бэкхёна в ряды трейни? С их дебюта? С того момента, как начали делить одну комнату на двоих? Кёнсу не помнит, совсем, но что-то внутри подсказывает, что течет он по этим пальцам, как минимум, всю жизнь. Это ненормально, думал он первое время, когда стал замечать за собой эту привычку. Хотя, стоп, с каких пор залипание – это привычка? Это ненормально, повторял он себе, просыпаясь с мокрыми трусами, когда во сне его брали пальцы. Грубо, глубоко, но в то же время ласково и ловко. Это ненормально! вопил он мысленно, когда закрывался в душевой и под струями теплой воды трахал себя двумя пальцами, представляя на их месте другие, те самые, которые Бэкхён сегодня совал себе в рот. Впрочем, как обычно он и делал, когда задумывался. Это ненормально, где-то на задворках сознания безнадежно качал головой внутренний мужик До Кёнсу, когда же внешний увеличивал самое-самое качественное изображение с руками Бёна и просматривал родинки, пересчитывая их. А потом стирал с экрана грязь и, заметив, что родинки-то он Бэку преувеличил, начинал свой подсчет заново. И кто знает, как долго бы Кёнсу считал себя фетишистом бэкхёновских пальцев, если бы однажды Бён не решил накачать себе долбанный пресс и показать его на публике. Не будь тогда До в шоке, он бы кричал вместе с фанатками. Именно тогда его внутренний мужик-До Кёнсу и начал биться головой о стену, потому что внешний уже увеличивал изображение с другой частью тела Бёна и пересчитывал родинки там. И именно тогда Кёнсу понял, что залипает он не столь на пальцы Бёна, сколько на то, что они его. И именно тогда он понял, что во сне его теперь будут мучить не только кривоватые и изящные пальцы. А Бэкхён как назло все время светил своим прекрасным телом. Кёнсу ненавидел, и, вместе с тем боготворил тот момент, когда Бён решился идти в качалку. Во всяком случае фанбоев у него прибавилось, как минимум, на одного уж точно. А к фанатизму прибавилась ревность. Кёнсу ревновал Бэкхёна к мемберам, к стаффу, к менеджеру, да что там – ко всем и сразу. Стоило парню заговорить с кем-то и улыбнуться, как Кёнсу уже мысленно хоронил этого бедного человека. Теперь Бэкхён получал от Кёнсу все больше, за самые маленькие свои провинности. И никто не мог понять, что же вдруг стало с ним и чем он заслужил такое отношение к себе. Зато сам Бён, видимо, не был против, как назло еще больше косяча и доставая и без того уже умирающего от спермотоксикоза и своего гребанного желания почувствовать внутри себя длинные пальцы. И не только пальцы, ведь член-то еще никто не отменял, а с этим у Бэкхёна не было проблем, Кёнсу уж знал, ведь принимать совместный душ – фишка Бён Бэкхёна. Кёнсу не знает так же, в какой именно момент его сны и самые потайные фантазии реализовались. Может, когда он слишком долго завис на теле голого Бёна, пока тот ему о чём-то рассказывал? Или, когда начал выгонять его из душа, отказываясь тереть спинку, потому что потереть он ее мог еще кое-чем, кроме рук? Может, когда в очередной раз Бён довел его до состояния «помидор», в этот раз вспоминая недавний фанфик, написанный очередной фанаткой, после которого был задан вопрос: «Кёнсу, а ты правда хочешь, чтобы я тебя отымел?». А еще смотрел слишком пристально, словно видя всю душу. Кёнсу тогда ничего не смог сказать, находясь в капкане собственных чувств и комнаты, в которой они были лишь вдвоём, что и логично, ведь это их комната. И До тогда уже не знал, в какой момент он оказался прижатым к постели, то ли в шутку, то ли еще что, хотя и вовсе все выглядело очередной фантазией. Только вот губы на своих не были похожи на фантазию, да и руки уж слишком были реалистичными. Единственное, что Кёнсу знает на данный момент, так это то, что вчера, после царапин на напряженной груди Бэка, после его искусанных пальцев и своего растраханного зада, он насчитал 46 родинок на всем теле Бёна. Хотя до этого, ночью раннее, насчитал ровно 50. И куда родинки Бэкхёна исчезают? Впрочем, считать их он мог еще не раз, а если точнее, то каждую ночь. Или почти каждую, если конечно же Бэкхёну не приспичит нагнуть его на первой горизонтальной поверхности. Тогда, конечно же, Кёнсу не может разглядывать красивое тело, за что Бён оплачивается кровавыми царапинами на своих бёдрах. Теперь Кёнсу знает, что фантазии, в сравнении с реальностью, не стояли ничего. Теперь он знает точно, что реальность сводит с ума еще сильнее, а пальцы в реальности оказались еще прекраснее, чем в любых фантазиях. Да и входили они куда глубже, а трахали куда более чувственно, правда не глубже его члена, но это уже не та история. А вот Бэкхён же не знает, когда он начал настороженно смотреть на всех, кого частенько бьет Кёнсу, но он точно знает, что бить больше все равно будут его. Уж это он себе обеспечит. Ведь, «бьёт, значит, любит» – это именно про Кёнсу. И Бэкхён не допустит, чтобы его перестали бить.