Chanterelle.

***

      ЧонГуку, грубо говоря, все равно с кем: девочки или мальчики, брюнеты или блондинки, европейцы или азиатки. ЧонГук жутко любит секс во всех его проявлениях, эту интимную близость на один, максимум пару раз с практически едва знакомым человеком. Главное, чтобы он или она устраивали его внешне. Вопрос даже не стоит в том, чтобы сам ЧонГук устраивал своего одноразового партнера, потому что Чон действительно привлекает всех без исключения.       Это за ним бегают толпы разношерстных поклонников и поклонниц; это он разбивает хрупким девочкам и едва ли не брутальным парням сердца, но никак не ему.

Ведь это же Чон ЧонГук.

      Тот, кто одним своим уверенным и дерзким взглядом заставляет окружающих его людей в радиусе ста метров томно вздыхать и возбужденно кусать губы. Аура у него такая - смертельно сексуальная. Это он выбирает себе жертву, а не жертва его.       Так было ровно до того момента, пока в одном из университетских коридоров его глаза не наткнулись на дерзкий лисий взгляд.       Эта странная девушка, со своими рыжими волосами и зелёными глазами-щелочками, напоминавшая ЧонГуку чуть слеповатую лисицу, презрительно фыркнула и гордой походкой прошествовала мимо него.       У ЧонГука было ощущение, будто бы ему только-то плюнули в лицо. Недоумение отразилось на его физиономии мгновенно, а обида холодноватой жижей растеклась по нутру.       На него еще никогда никто так не реагировал. Обычно особи обеих полов заигрывали с ним, метко стреляя взглядом, глуповато улыбались или подмигивали. А тут на него это рыжее наглое недоразумение посмотрело как на дерьмо.       Но, несмотря на это, сквозь неожиданный прилив раздражения ЧонГук почувствовал легкие искорки возбуждения в паху.       Он хотел эту девчонку. До дрожи в коленях. Сильно. Очень.       - Кто это? Кто она? - до ЧиМина не сразу доходит смысл сказанных ЧонГуком слов. Он оглядывается по сторонам, сканирует взглядом разношерстую массу студентов в кафетерии и цепляется взглядом за худую фигуру рыжеволосой девчушки, на которую так в открытую пялился уже минут как двадцать его друг.       - А, это…Это ДаниЭлла. Сахарная, как её называют обычно, - задумчиво протянул ЧиМин и лукаво улыбнулся, что не скрылось от ЧонГука.       - Сахарная? В смысле сладкая?       - Да, Гукки, очень сладкая, - сделав акцент на слове «очень», ЧиМин подмигнул мелкому и поспешил покинуть кафетерий. ЧонГук сглотнул и вновь уставился на сидящую за одним из столиков девушку, как сказал его хён, ДаниЭллу. Та мило щурится, сводит свои бледные коленки, выглядывающие из-под джинсовых шорт, и откидывает голову на спинку стула. ЧонГук видит, как юркий язык медленно и чертовски соблазнительно обводит по контуру розовые губы.       Внезапно ЧонГуку становится тяжело дышать. Он готов подойди к этой "Сахaрной" и выебать прямо на чертовом круглом столе, за которым та устроилась. Грубо и глубоко. Перекинет через гладкую деревянную поверхность, подхватит под бледные острые коленки и трахнет так, что та потом не сможет минимум неделю сидеть на пятой точке.       Чон не из тех, кто будет выжидать. Ему нужно все и сразу, без промедлений и с полной отдачей.       И он решается на отчаянные решение - ставит все на красное.

***

      Планы ЧонГука в геометрической прогрессии катились к чертям.       Он прекрасно догадывался, в каком именно плане ДаниЭлла «сахарная», но не предполагал, что та будет от него бегать. Чону хватило ровно недели, чтобы окончательно сойти с ума. Он не хотел никого другого, кроме Даны(он уже начал называть её сокращённым именем), хитроватый прищуренный взгляд снился ему по ночам, а поутру, избавляясь от мучительного напряжения, ЧонГук представлял тонкие, бледные пальцы на своем члене, вместо своих собственных.       ЧонГук не сталкер и не психически больной (хотя с последним стоит поспорить), а скорее озабоченный маньяк, который решил проследить за своей жертвой до самого дома и застать ее врасплох. ДаниЭлла шла не спеша, совершенно не замечая слежки за собой, полностью игнорируя внешний мир из-за грохочущей музыки в больших наушниках. Жила она недалеко от университета и прогулочным шагом без труда добиралась домой за двадцать минут.       ЧонГук решается проследовать за Даной в подъезд лишь спустя пару минут после того, как та исчезла за громоздкой железной дверью.       Дана не просто сахарная, а приторная, сладкая. Её губы будто бы вымазаны карамелью, а целовать её - истинное наслаждение, от которого у ЧонГука напрочь сносит крышу. Все произошло за долю секунды: настойчивый звонок в дверь, два поворота замка вправо, ДаниЭлла, в синем, едва ли не спадающем с острого плеча, шёлковом халате, так приятно констатирующем с её рыжими, слегка влажными волосами. Её язык медленно проходится по губам ЧонГука, а бледные тонкие пальцы ощутимо оттягивают за загривок.       - Чертенок, хватит бегать от меня, - в горле у Чона пересыхает от нахлынувшего возбуждения, оттого и голос у него грубоватый и томный, приятно режущий слух ДаниЭллы. Девушка смеется, крепче прижимается к парню.       - А ты догони, - тихий соблазнительный шепот над ухом резко обрывается, а сама Дана за считанные секунды исчезает, оставляя тяжело дышащего ЧонГука обнимать руками прохладный воздух, вместо теплого тела.       В квартире царил приятный полумрак. Мягко ступая по ворсистому ковру, Чон наугад открывает одну из трех дверей, надеясь обнаружить за ней такую девушку, какой он бредил чуть ли не каждую ночь: нежную и податливую, в нетерпении закусывающую свои влажные и припухшие от частых поцелуев губы. Такую Дану, какого каждой своей клеточкой тела желал ЧонГук.       И тут он не прогадал.       У ЧонГука, кажется, уже совсем сдают тормоза при виде обнаженной лениво развалившейся на кремовом покрывале Даны, с рыжими ушками на голове и пушистым лисьим хвостиком.       Ебаный в рот.       В её заднице, роскошной заднице, была чертова анальная пробка с хвостом на конце. Осознание этого факта заставило возбуждение сладкой судорогой скрутить все внутренности и ударить в голову.       Дана мягкая, словно пластилин, податливая, ластится к нему, как котенок, тонкими пальцами медленно расстегивает пряжку ЧонГукового ремня и нетерпеливо облизывает губы. Последний же с вожделением следит за тем, как девушка аккуратно освобождает чужой возбужденный член из нижнего белья и нежно прикасается своим влажным, чуть шершавым языком к розовой головке.       Для ЧонГука стыдно и вообще не тру - кончить лишь только от одного чужого мокрого рта, но Дана так запредельно делает минет, что просто невозможно сдерживаться.       Заглатывает по самое горло, дразнит уздечку зубами, вылизывает, гортанно стеная, и так соблазнительно смотрит снизу вверх, изредка прикрывая глаза от удовольствия. У ЧонГука голова кругом, а руки сильно сжимают рыжие пряди, практически насаживая горячий рот Даны на свой член. Последняя же болезненно всхлипывает, не выдерживая напора, отстраняется и, о да, так развратно облизывает свои припухшие губы.       - Черт, иди сюда, - рыкает Гук, резко дергая на себя тонкое тело. Даниэлла тряпичной куклой повисает на чужом сильном теле, пока её саму грубо и несдержанно лапают за самые аппетитные места. Руки Гука моментально оказываются на упругой заднице, мнут половинки, изредка дергая за пушистый хвостик и небрежно надавливают на анальную пробку. Элла сипло стонет в чужой рот, цепляется за плечи, скулит и просит еще, кусая губы. Пробка с хлюпающим звуком покидает разгоряченное тело и Гук, под тяжелые всхлипы, заменяет ее своими пальцами. Внутри Даны так умопомрачительно узко и горячо, от чего у Чона окончательно сносит крышу. Он наваливается на девушку сверху, кусает, вылизывает бледные ключицы, не переставая рвано двигать пальцами в чужом теле, мажет губами по острому подбородку и прикрывает глаза. Чужие стоны заводят сильнее прежнего, мысли в голове сбиваются в одну, но то, что он умрет сейчас, если не сольется вместе с девушкой в экстазе - единственная правильная, давящая на виски, мешающая думать о чем-либо другом. Да и о чем вообще можно думать, если под тобой находится шикарное разомлевшее тело, жаждущее ласки?       Дана забывает, как дышать: чужой член заполняет её до краев, с первого же мощного толчка бедрами ей сносит крышу. Она стонет громко и протяжно, цепляясь за чужие влажные плечи, и ощутимо ударяется головой об изголовье кровати. ЧонГуку до одурения хочется целоваться: он жадно и грубо впивается в губы, кусается, больно оттягивает зубами чужую нижнюю губу, рычит и двигается так, словно это последний в его жизни секс, заставляя Дану под ним извиваться и несдержанно стонать. Милые рыжие ушки на ободке от резкости движений слетают с головы, волосы путаются, а внутри извергается, чертов вулкан ощущений: ЧонГук везде, его слишком много, слишком горячо и жарко, слишком невероятно и на грани реальности. Чон не сдерживается в своих желаниях, он делает с этим телом все, чего ему так до сумасшествия хотелось. Он двигается резко и рвано, временами переходя на нежности: то ласково коснется языком ушной раковины, то зубами вцепится в выпирающие бледные ключицы. Дана мечется по влажной простыне, не зная, куда себя деть, сжимает ЧонГука в себе, хнычет, блаженно прикрывая глаза от нахлынувшего удовольствия. Ей охренительно хорошо, оргазм накрывает с головой, расплываясь синеватой дымкой перед глазами. ЧонГук наваливается сверху, больно придавливая своим телом к кровати. Самодовольная улыбка мгновенно появляется на пухлых губах. ЧонГук думает, что он был крут, нереально крут. Думает, что он вовсе не против повторить это снова, да и Элла, собственно, тоже.       ЧонГук не может никак понять, сон это был, или реальность, но ноги отчего-то слишком быстро сами тащат его домой, минуя светофоры и темные улицы. Перед глазами стоит картина чужих розовых влажных губ, так мягко обхватывающих его член, томно прикрытых глаз, чертовых рыжих волос. ЧонГука знобит, колотит, он ничерта не замечает вокруг себя, мысленно возвращаясь в ту квартиру, из которой он так быстро сбежал. Он, кажется, больше никогда никого не сможет также сильно хотеть.       - Что с тобой? Ты не заболел часом? - ЧиМин обеспокоенно спрашивает угрюмого друга, с самого утра заметив, что ЧонГук, видимо, не с той ноги сегодня встал, если вообще вчера ложился.       Печальный взгляд последнего является более чем убедительным ответом на поставленный вопрос, но ЧиМин не унимается, ему нужно знать, кто так подпортил его другу настроение, кто безжалостно вселил в его горящий прежде огнем взгляд печаль.       - Как думаешь, можно влюбиться в человека, лишь единожды переспав с ним? - минутную тишину нарушает истерический смех. ЧиМин давится воздухом, не замечая недовольного лица ЧонГука, лупит кулаками по парте, не переставая заливисто смеяться.       - Так и знал, что твои похождения когда-нибудь этим и закончатся. Сильно зацепила или зацепил, да? - ЧиМину даже ответ слышать необязательно. ЧонГук слегка краснеет, потупив взгляд, отворачивается от друга. Вымученно выдохнув, он решает для себя, что если он так легко поддался на лисье обаяние, то ни за что не отдаст этого человека никому другому.       Третья пара заканчивается, ЧонГук куда-то быстро сваливает, кинув напоследок Чимину что-то про свидание, которое ни за что нельзя пропустить, оставляет его один на один со своими переживаниями и мыслями. Он плетется по коридору медленно, не поднимая взгляда, рассматривает стертые половицы университетского пола, и не обращает внимания на тихие шаги за собой. И лишь только через пару минут останавливается, почувствовав чье-то явное присутствие за своей спиной.       У Эллы взгляд какой-то потерянный, вовсе не такой дерзкий, каким он отпечатался в памяти ЧонГука, губы искусаны, а бледные пальцы нервно теребят край модной толстовки. ЧонГук сглатывает, а его сердце пускается в бешеный пляс. У Даны милый черный гвоздик в левом ухе, румянец на щеках и Гук совершенно точно не может понять, каким образом он не замечал такое красивое создание раньше.       - Ты… не проводишь меня? - голос тихий, едва дрожит, а взгляд нервно бегает по изумленному лицу ЧонГука. Тот улыбается, словно маленький ребенок, сам не понимая, от чего так вдруг внезапно покраснел. Как будто бы это не он несколькими днями ранее вгонял в эту смущающуюся девушку член, вовсе не он нашептывал на ухо всякие пошлости, не он, нет. Не он сейчас краснеет, как школьница перед объектом своего обожания, позабыв о своем статусе крутого мачо и альфача. Наверное, это любовь.       ДаниЭлла нервно кусает нижнюю губу, опускает взгляд в пол и выдает тихое « только сегодня», замешкавшись от продолжительного молчания.       ЧонГук внезапно дергается, хватает девушку за его холодную ладошку, и нерешительно одними губами выговаривает « не только сегодня, всегда», заключая трепещущее тельце в неловкие объятья. Наверное, это любовь. Нет, совершенно точно.