Моё

— Ты теперь живёшь с братишкой, да? — осведомился Мадара, восседая напротив своего племянника и листая фотоальбом, который держал в руках. При этом проявляя к снимкам столько же внимания, сколько и к принесенной ему около пяти минут назад чашке чая, которая так и осталась нетронутой стоять на столе. — Да, — отмахнувшись коротким комментарием, Итачи отложил очередную папку в сторону, однако дядя всё ещё ждал подробностей от него, иначе бы он не продолжал тут сидеть с самым что ни на есть «незаинтересованным видом», пока другие подчиненные могли минуту другую свободно продохнуть. Юрист нисколько не сомневался в профессионализме старшего Учихи в руководстве, как, собственно, и в том, что любимый дядя — мастер совать нос в чужие дела. Мадара знал все сплетни компании, начиная с того, что его секретарша, делает вид, что не обрюхачена, и вовсе не собирается в декрет, так и то, что у его частого партнёра по бизнесу Хаширамы Сенджу, который приезжал вчера, проявилась не так давно аллергия на цитрусовые. Само собой, что во время подписания контракта глава компании восседал в оранжевом костюме, попивая апельсиновый сок, пока рядом на тарелке лежал порезанный лимон, грейпфрут и несколько мандаринов в кожуре. Итачи даже колебаться не приходилось в предположениях о том, чем пригрозил Хашираме Мадара, чтоб у того даже рука не дрогнула во время подписи, пока тот выводил новые нули в контракте. Прожорливое любопытство Мадары распространялось и на семью. Узнав, что оба племянника теперь проживают вместе в квартире, подаренной старшему брату на совершеннолетие, тот уже второй день являлся в офис личного юриста, начиная как бы невзначай задавать вопросы. — И как поживает малыш-Саске? У него все есть? — Да, у него всё замечательно, — равнодушно, как и в прошлый раз, закивал Итачи, до той самой секунды, пока его взгляд не упал на рядом лежащий телефон. У длинноволосого парня непроизвольно дёрнулся глаз. — Наверное, он такой же миленький и вежливый, как раньше. До сих пор помню, как он называл меня «Мадара-сан», — глава компании продолжал гнуть свою линию, искоса посматривая на старшего племянника, при этом театрально вздыхая и любыми способами намереваясь разжалобить молчавшего Итачи хоть на какую-нибудь незначительную информацию. — Не то слово, — кисло подтвердил парень, выводя свою подпись на бумаге, а затем вкладывая её в общую папку. Из количества утренних «бля» Саске можно было обновить китайскую стену. — У такого хорошенького мальчика, как он, и подружка, скорее всего есть, да? — как и любой, носящий фамилию Учиха, Мадара обладал шикарными тёмными волосами, которые покачивались сейчас в такт того, как кивал их владелец. В целом, сколько себя помнил Итачи, его родственник ни капли не поменялся за время их знакомства, исключая парочку незаметных первому взгляду морщин. Над ним словно время было не властно, хотя тот в свою очередь заявлял, что это всё кровь девственниц. И глядя на ровное и утончённое лицо дяди, которому в его сорок пять можно было оправдано дать тридцать, старший из братьев начинал сомневаться в том, что это могло быть ложью. Всё же Мадара всегда был окружен красивыми женщинами, ни капли не уступая в этом своему старшему племяннику. — Ещё какая, — язык у юриста не поворачивался сказать, что у этой «мадам» член меж ног болтается. — Как чудесно, — проворковал мужчина, откладывая семейный фотоальбом в сторону, а затем, услышав трель своего телефона, потянулся к нему, — да, Зецу? — Мадара-сама, тут какой-то странный паренёк утверждает, что он ваш племянник, — послышалось из динамика, от чего Итачи напрягся, а глава «Red Moon» покрутил пальцем у виска, будто бы глава охраны мог его видеть. — Ты удобрений нанюхался, Зецу? Мой драгоценный племянник сейчас находится напротив меня, а младшенький постигает математический анализ в одном из лучших университетов Японии. Впрочем, покажи мне, кто там решил сыграть на моих родственных чувствах, — с этими словами Мадара отсоединился и пожал плечами на критикующий взгляд со стороны старшего из братьев.  — Ничего не знаю, это всё люди. Они сами меня раздражают. Взглянув на экран телефона, мужчина неверующе прищурился, пальцами увеличивая изображение с видеокамер, которое транслировалось ему на гаджет. — Что это за «клякса»? Итачи, моментально встав с места, обошёл свой рабочий стол, чтоб застыть рядом с Мадарой и узреть на экране его телефона худого юношу, облаченного во всё черное, не считая просторной белой рубашки. У него были густо подведенные красные глаза и торчащие «ёжиком» волосы на затылке. — Ты «это» видишь? Я что-то пропустил или 2007-й снова в моде? — дядюшка явно потешался, пока старший из братьев закатил глаза, под хохот мужчины. — Итачи, ну, глянь, этот ущербный ещё и моим племянником назвался. — Это Саске, — подождав, пока Мадара перестанет осыпать младшего «комплиментами» и похлопывать от смеха себя по колену ладонью, пробормотал юрист, — пусть его пропустят. — Ну, какой это Саске, ты глянь, это какой-то эмо-школьник, которому давно ремня не давали, — фыркнул, продолжая посмеиваться, глава фирмы по дизайну и производству брендовой одежды, при этом вытирая пальцами выступившие от смеха слезы. Но, не заметив веселости на мрачном лице племянника, Мадара с сомнением написал главе охране о том, чтобы юношу пропустили. Сверлящий взгляд со стороны дяди было для Итачи ощущать не особо вдохновляюще, тем более тот был не намерен покидать кабинет. Как и до этого парень не желал ведать мужчине о том, почему его отото так изменился, ведь он и сам был не в курсе этих перемен, пока его элементарно не поставили перед фактом. Мол, это на самом деле твой младший брат, прошу любить и жаловать. — Он малость изменился, — попытался как-то оправдать Саске Итачи под красноречивым взглядом со стороны родственника, хотя сам вспомнил, как у него глаза из орбит не выпали, когда «это» кинулось к нему в объятия с порога. В тот момент парень подумал, что ошибся квартирой. И самое странное было, что ни отец, ни мать и слова не сказали по поводу изменений в младшем сыне, словно так и надо. — Малость изменился? –Мадара запустил пальцы в волосы, сжимая их там и тем самым взъерошивая и без того объёмную прическу, — Итачи, да он умом тронулся. Его Фугаку, кажись, слишком часто прикладывал головой об стену! — Его никогда не били, — опроверг такой вариант старший из братьев, касаясь своего лба пальцами. Он об этом тоже подумал на досуге. — А надо было! — продолжал негодовать родственник, — Ты посмотри, что с мальцом стало, он же на себя не похож. И сейчас он ходит по коридорам моей компании, и сеет смуту своим обликом в моём царстве моды и стиля. Ты говорил ему, что это ненормально?! Итачи отвёл взгляд в сторону и вздохнул. Подумать было проще, чем сделать. Саске на самом деле крайне изменился, но Учиха не видел ни одного повода из-за этого от него отказываться, отрекаться или начинать открыто осуждать. Всё же это его брат, юноша был готов принять его каким бы он ни был, несмотря на то, что это давалось пока что крайне тяжко. — Это его право, он же не в платье ходит в конце концов, — только и произнёс длинноволосый брюнет, на что Мадара отозвался не менее ехидно, чем до этого. — А, ты ждёшь того момента, когда он будет в юбке крутится и с мужчинами под ручку ходить? Юрист выразительно посмотрел в лицо возмущённого родственника, как бы намекая своим взглядом, что тут он все же немного опоздал. Открывшиеся двери прервали их диалог, от чего мужчины переключили своё внимание на вошедшего Саске, что лениво сбросив сумку с тетрадями на кресло, невозмутимо упал туда же. Его не смущал ни онемевший в мгновенье Мадара, ни с досадой посмотревший на него Итачи. Младший, на его взгляд, имел своеобразный талант: сделать ситуацию ещё хуже, чем она была секунду назад. — Дядя, у тебя такая рожа, словно ты обдристался на званом ужине, — мальчишку, кажись, ничуть не напрягало перекосившееся лицо старшего родственника, он даже пощелкал у него пальцами перед глазами, — нии-сан, что-то он совсем плох, — следующие слова были адресованы уже старшему брату, который, обозревая свою родную кровь, не сдержал тяжкого вздоха. Итачи всё ещё не до конца привык к тому, как теперь выглядел его отото, но на схватившегося за голову Мадару было тошно смотреть, тот явно переигрывал. Одно дело возмущаться стилем и речью племянника, другое уже симулировать удар по «чувству прекрасного». — Он удивлен тем, как ты изменился с вашей последней встречи, — нехотя прокомментировал старший, заведомо понимая, как это выглядит на самом деле, — тебе тогда лет семь было, если не ошибаюсь. — О, как, — на губах младшего промелькнула усмешка, всё же Саске никогда не был дураком, зато был крайне мстительным и прямолинейным, — а я подумал уже о том, что он узнал, что я с парнями сплю. А это всего-то из-за внешности, — студент ничуть не стеснялся делать каминг-ауты, словно его личная жизнь была достоянием общественности. Да ещё под конец цокнул, показывая металлический шарик на языке. Комбо.