Ньют Саламандер и золотое руно

Ньют взмахнул палочкой, направив её на клыкастую пасть вервольфа: - Остолбеней! Заклинание не достигло нужного эффекта, а только разозлило чудище. Оборотень подпрыгнул и цапнул за ногу гиппогрифа, на котором сидел Ньют. Вожак стаи высвободился, ударив зверя копытом в челюсть, и снова взмыл в воздух. - Петрификус тоталус! - Саламандер направил палочку на грязно-серого оборотня, вцепившегося зубами в рог ре-эма. Оборотень свалился на землю кверху брюхом. Здоровенный як пустился наутёк, но более проворные оборотни снова переградили ему дорогу. Гиппогрифы налетели на свору оборотней и принялись клевать, лягать и царапать их, ловко уворачиваясь от острых клыков, а ре-эм отбрасывал рогами тех, кто пытался на него запрыгнуть. Но оборотни не отступали, а лишь ещё яростнее рычали и выли. Несколько раз Саламандер видел в непосредственной близости от себя ощерившиеся пасти и клацающие зубы. Далеко не все заклинания действовали на клыкастых чудовищ размером со льва. Они без особого труда рвали верёвки, которыми в них выстреливало заклинание Инкарцеро. А Петрификусу поддавались лишь самые слабые особи своры. - Конъюнктивус! - выкрикнул Ньют, и палочка испустила зелёные искры, попавшие в глаз бурому вервольфу, которому удалось-таки схватить рыжего гипогрифа и перегрызть ему глотку. Оборотень заревел от боли и сделал мощный прыжок. Своими клыками он впился в грудь гиппогрифа Ньюта. Гиппогриф громко закричал и сбросил наездника. Ньюту повезло, что он упал прямо в мягкую шерсть ре-эма. Огромный бык его и не заметил, как собака не замечает блоху, пока она ее не укусит. Ре-эм только что раскидал могучими рогами окруживших его оборотней и снова сбежал. Его преследовал десяток вервольфов, которые всё ещё были полны энергии. Ньюту оставалось только задерживать их чарами помех каждые десять секунд. Но этого было достаточно, чтобы вервольфы вскоре сильно отстали. Но ре-эм продолжал бежать. - Стой! Стой! - вопил Саламандер, но бык вряд ли слышал и понимал его. Он нёсся прямо к обрыву. Ньют надеялся, что животное остановится хотя бы перед краем. Но этого не произошло. Гигантское существо размером с мамонта оказалось таким трусливым, что совершенно не осознавало, куда бежит. Ре-эм вместе с Ньютом полетел в пропасть. Саламандеру снова повезло, он оказался в мягкой золотой шерсти. Ре-эму повезло меньше.Он жалобно мычал, Ньюту казалось, что из его глаз текут слезы. Рог гигантского быка был сломан, а из спины самого ре-эма пульсировала кровь. А вдалеке снова раздавались звуки вервольфов. На этот раз они хохотали подобно гиенам. Что же теперь делать? Профессор Дамблдор! Он недавно защитил диссертацию об использовании патронусов вместо сов. Но умеет ли сам Ньют вызывать патронус? Ведь на защите от тёмных искусств этому ещё не учили. - Экспекто патронум! - произнёс заклинание Ньют, стараясь сконцентрироваться на воспоминаниях о счастливых деньках, проведённых с Летой. Палочка выстрелила крупным животным - лошадью. Нет, это не лошадь. Это единорог. - Лети в Хогвартс, - сказал Ньют, - скажи, что в Запретном Лесу катастрофа. Единорог послушно отправился в замок. «Интересно, - на секунду задумался Ньют, - Почему мой патронус - единорог?» Так как оборотни бегали по лесу во время каждого превращения, они свободно ориентировались в каждом закоулке. Они осторожно спускались с горки в глубокий овраг, чтобы насытиться своей долгожданной добычей. Ньюту пришлось сделать то, что он не стал бы делать в другой ситуации. Он мокнул палец в лужицу крови и немного пососал его. Во все сосуды вмиг хлынул адреналин. Он поднял с земли отломленный золотой рог ре-эма, и побежал прямо на злобных зверей. При помощи гигантского рога он далеко отбросил вервольфов, и они, поскуливая и хромая, разбежались. После этого силы Саламандера иссякли. Он бросил гигантский рог, сел на землю и принялся тяжело дышать, пока не услышал рычание и чавканье. Ньют обернулся. Сзади него сидел оборотень с окровавленной пастью. Он жадно слизал кровь со своего рта и издал громкий рык, да такой, что Ньют отлетел на несколько метров, как листок, подталкиваемый ветром. Затем вервольф встал на задние лапы, вырвал с корнем сухую осину и, хотя дерево было в два раза больше него, он расколол его об собственную голову. Потом он поднял с земли увесистый валун и кинул его в Саламандера. Ньют еле увернулся от камня. Оборотень, вероятно, подумал, что убил Ньюта, и продолжил упиваться кровью гигантского яка. Саламандер снова пососал палец, на котором осталось немного засохшей крови, поднатужился, поднял валун и кинул его в чудовище. Но камень просто разбился о его голову. С вервольфом же ничего не случилось. Он одним прыжком оказался возле Саламандера, схватил его за горло и зарычал ему в лицо. Он мог бы просто сожрать Саламандера или раздавить его в кулаке, но вместо этого он швырнул в массивную каменную стену. Ударившись, Ньют чуть не разбил себе голову и потерял сознание. Последним что он услышал было злобное рычание оборотня и воинственный клёкот гиппогрифов. Очнулся Ньют только на следующее утро, в больничном крыле Хогвартса. Рядом с его койкой стоял стол со свежеиспеченным пастушьим пирогом, эклерами, сдобными котелками и лакричными палочками. Над ним склонился профессор трансфигурации Альбус Дамблдор.