Ненавидеть проще, чем любить

Сегодня снова шел снег. Он падал на землю крупными, медленными хлопьями, ровным полотном покрывая деревья, кусты, скамейки и аллеи парка. Демон резвился, как щенок, ловил на лету снежинки, бегал взад и вперед, утопая в сугробах всеми четырьмя лапами. Кастиэля же эта картинка совсем не радовала. Голова болела, горло саднило, хотелось покашлять, но от этого боль становилась невыносимой. — Демон, домой, — хриплым, незнакомым голосом скомандовал Кастиэль. Пес поймал на лету ещё несколько снежинок и послушно побрёл за хозяином. Вернувшись в квартиру, Кастиэль снял верхнюю одежду и сразу лёг. Как только голова коснулась подушки, стало немного легче. Впереди ещё целая неделя каникул, неделя без учителей и нудных домашних заданий, ещё одна неделя без неё… Перед глазами тут же возникло милое личико, вздёрнутый любопытный носик, сияющие глаза и эти дурацкие ямочки на щеках, которые появляются всякий раз, когда она смеётся или просто улыбается. Почему Кастиэль вспомнил о ней? Неужели не о чем больше думать? Наверное, поднимается температура, и он просто бредит. Сейчас бы уснуть, забыться и не чувствовать боли, а завтра проснуться совсем здоровым. Если мама заметит хоть признак простуды, залечит своими примочками и компрессами. Лучше бы они не приезжали в эти выходные… Нет, где-то в глубине души Кастиэль любил родителей. С детства сильно скучал, когда они надолго уезжали по работе, оставляя сына с бабушкой или няней. Чем больше он проводил времени с мамой и папой, чем больше любви и внимания получал от них, тем больнее было расставаться. Постепенно детская обида переросла в раздражение, мальчик стал сторониться родителей, ему хотелось доказать свою самостоятельность. Это желание с годами превратилось в характер упрямый, независимый, сильный. Предательство любимой девушки только подтвердило его убеждения. Лучше спрятать свою обиду за гневом, пусть о ней никто не узнает, даже если душа очерствеет. Пустое сердце никто не ранит. Никто больше никогда не сможет сделать ему больно. Ненавидеть проще, чем любить… Динь — дили — дон, дон, дон… Кастиэль с неохотой открыл глаза. Динь — дили — дон, дон, дон… Кажется, мобильный телефон и не собирался замолкать, убийственный взгляд не действовал на электронный механизм. — Да, — прохрипел Кастиэль в трубку. — Ты заболел? — голос Лизандра звучал встревоженно. — Нет, — соврал Кастиэль и в «подтверждение» своих слов разразился диким кашлем. — Я в деревне, у родителей, — ответил Лизандр, — следующий автобус только завтра утром. Продержишься? Я привезу лекарства. — Ничего не надо, у меня всё есть, — снова соврал Кастиэль. — До завтра… — Ничего не надо, не приезжай… В ответ послышались только короткие гудки. Кажется, Кастиэль начал выбиваться из графика, ненавидеть весь мир у него никак не получалось. Сначала родители, теперь ещё и Лизандр. Как его вообще угораздило подружиться с таким человеком. Сложно представить двух более непохожих друзей, чем взрывной, эмоциональный Кастиэль и спокойный, уравновешенный Лизандр. Сначала их связывала исключительно музыка. Они познакомились в тот момент, когда Кастиэль только расстался с Деброй, ему не хотелось ни с кем общаться, не хотелось даже просто разговаривать. Немногословный Лизандр, который, как, оказалось, пишет стихи и отлично поёт, стал идеальным кандидатом на роль приятеля. Со временем Кастиэль понял, что друг молчит не потому, что ему нечего сказать, это просто и не нужно. Молодые люди стали понимать друг друга без слов. О настроении Лизандра можно догадаться по интонации в голосе, когда он поёт, по стихам, которые он пишет, по взгляду, чаще задумчивому и загадочному. Как Лизандр узнавал настроение Кастиэля понять несложно, если орёт и крушит что-нибудь — злой, если молчит — тоже злой, но спокойный, небуйный, Натаниэля цеплять не станет, в драку не полезет. Дзынь-дзынь… Кастиэль открыл глаза и с недоверием покосился на мобильный, но тот молчал. В комнате стало совсем темно, наверное уже восемь… Удалось поспать почти два часа, но голова стала болеть ещё сильнее, горло онемело, тяжело было даже глотать. Дзынь-дзынь… Звук шёл из коридора. Молодой человек поднялся с единственным желанием покалечить того, кто стоит за дверью. Демон уже крутился у входной двери, принюхиваясь и прислушиваясь. — Уйди, тебя здесь еще не хватало, — выругался Кастиэль. Он приготовил ещё много нецензурных выражений, но как только дверь открылась, все слова застряли у него в горле. На пороге стояла она. Белый вязаный шарф скрывал почти все лицо. Были видны только глаза. — Линн? Что ты здесь делаешь? — Ты в курсе, какой снегопад сегодня? — девушка стянула шарф и потрясла головой, стряхивая с волос снежинки. Ее улыбка, ямочки на щеках… План ненавидеть всех и вся трещит по швам… — Я задал тебе вопрос? — как можно серьёзнее произнёс Кастиэль. — Лизандр сказал, что ты болеешь, и у тебя нет лекарств, — она покрутила у него перед носом разноцветным картонным пакетом, доверху набитым какими-то коробочками. Демон сначала обнюхал картонный пакет, затем гостью, и замахал хвостом. Линн без опаски погладила пса. Довольный вниманием Демон лёг на спину, подставляя крутые, поджарые бока. — Ты меня узнал? Ты мой хороший… — Демон не веди себя, как пудель, — Кастиэля это начинало раздражать. — Суровым мужчинам тоже иногда нужна женская ласка, — рассмеялась Линн. — У меня все есть. Ты зря приехала. — Ещё Лизандр просил передать, что знает, когда ты обманываешь, — Линн скинула короткую шубку и пушистые боты. — Куда пакет поставить? Кастиэль показал в сторону гостиной. — Мило, — произнесла девушка, входя в комнату. — Здесь так много света… — А ты думала, у меня тут полумрак, чёрно-красный фон и черепа на стенах? — съязвил молодой человек. В голове зашумело, ноги стали ватными, не хватало еще сознание потерять. Кастиэль оперся спиной на дверной косяк. — Линн, я не в настроении принимать гостей, серьёзно, тебе лучше уйти. Получилось довольно грубо, но сейчас не до церемоний. Кастиэлю не хотелось, чтобы она видела его таким, беспомощным, больным, жалким. — Можно я хотя бы Демона угощу, я ему вкусняшки принесла? — Линн достала из пакета баночку собачьих консервов. — Делай, что хочешь, — отмахнулся Кастиэль. — Будешь уходить, дверь захлопни… Путь до кровати оказался неблизким. Голова бессильно упала на подушку. Кастиэль не уснул, а провалился в какую-то бездонную гулкую тишину…