Ненавидеть проще, чем любить

Кастиэль лёг спать пораньше. Завтра предстоял насыщенный день. Нужно выбрать песню для субботнего концерта и уговорить Натаниэля и Ирис выступить с ними. Если Лизандр получит работу в таком престижном продюсерском центре, о его будущем можно не волноваться. Это с лихвой окупит ошибку двухлетней давности и избавит Кастиэля от чувства вины. Ради такой возможности он был готов потерпеть даже бывшего старосту несколько дней. Но уснуть Кастиэлю никак не удавалось. Как только он закрывал глаза, словно наваждение, перед ним возникала Линн. Он видел её сияющие зелёные глаза, улыбку, ямочки на щеках. «Это правда?» В голосе звучала такая надежда, неужели только из-за Лизандра и его возможности помочь другу?! А слова о его расставании с Алиссией вовсе никак не тронули Линн?! Сомнения увеличивались и заставляли сердце учащенно биться. Нет, он должен выяснить всё сегодня, сейчас… Кастиэль быстро поднялся, натянул футболку и джинсы и выскользнул из квартиры, стараясь не разбудить родителей. Уже на улице он пожалел, что не захватил куртку. Ночной город обдал его пронизывающим холодом, но обращать на это внимание не было ни времени, ни желания, и молодой человек быстрым шагом направился в сторону парка. Кастиэль, кажется, совсем забыл, сколько воспоминаний связано с этими местами. Школа. Ему тут же вспомнилась смешная девчонка, бегающая по двору в поисках баскетбольных мячей. Их с Лизандром репетиции и концерт в школьном подвале. Уединенная скамейка за тенью ветвистых платанов. И снова зеленоглазая девчонка, своей тщедушной фигуркой старающаяся заслонить его от всех проблем. Линн всегда была на его стороне, а он столько раз подводил её… Только история с Деброй чего стоила… Есть ли у него право — после всего этого снова врываться в жизнь Линн и переворачивать всё с ног на голову?! Кастиэль остановился перед дверью её квартиры, стараясь справиться со сбившимся от быстрой ходьбы дыханием. Он поднял руку, чтобы позвонить, но дверной замок вдруг щелкнул, и на пороге появилась Линн. На ней был тёплый махровый халат, волосы собраны сбоку в тугую косу. Сейчас она выглядела ещё более домашней, мягкой и родной. Хотелось немедленно обнять её и вдохнуть до боли знакомый аромат бархатной кожи, от которого всегда так сладко кружилась голова. — Я увидела тебя в окно, — тихо произнесла Линн, пропуская его в полутёмную квартиру. — Ты одна? — Папа уехал в командировку, маме пришлось его сопровождать… — Отлично! Линн вопросительно вскинула брови. — Нам нужно поговорить, — объяснил Кастиэль. — О чём? — О нас… Я не умею просить прощения… — Ты и не должен, — перебила его Линн. — Кастиэль, я была с тобой в больнице по своей инициативе. Не думай, что я рассчитываю на благодарность. Ты мне ничем не обязан и точно не должен извиняться. Лизандр — твой друг, возможно, у него есть повод обижаться на тебя. А я? Кто я? Мы и раньше были друг другу никем, а теперь и вовсе чужие… — Замолчи! — закричал Кастиэль неожиданно даже для самого себя. — Не смей говорить, что мы чужие! Я знаю, ты любила меня… Он схватил Линн за плечи и встряхнул. Теперь она была похожа на оленёнка с огромными от испуга глазами. — Любила?! — растерянно произнесла девушка. — Да, любила! Если бы я был уверен в этом тогда, два года назад, — выдохнул Кастиэль и ослабил хватку, — я бы не уехал, не оставил тебя… Он обхватил руками её лицо и заглянул в зелёные глаза. — Я люблю тебя. Прошу, дай мне второй шанс, — в голосе мольба и тревога, — я верну твою любовь… верну… Линн отрицательно покачала головой. — Умоляю, поверь в меня, в нас… — Ты не сможешь вернуть мою любовь, — упрямо произнесла Линн, в зелёных глазах появились слёзы, — потому что она никуда не девалась, она всегда была здесь, со мной… Кастиэль боялся поверить её словам. Неужели, его поступки, его дурацкий характер не смогли разрушить в ней это светлое чувство. Линн осторожно коснулась своей груди: — Она и сейчас здесь… Кастиэль решительно шагнул, сгрёб Линн в объятья и поцеловал дрожащие губы. Девушка не испугалась, не оттолкнула его, а нежно прижалась к его груди, подставляя лицо и шею для поцелуев. Лёгкое тепло, возникшее где-то глубоко внутри, с ошеломительной силой охватило всё тело, стремясь в любую минуту вырваться наружу. Кажется, Линн совершенно этого не замечала. Она нежно провела рукой по его спине. Все мышцы тут же напряглись. — Убери оттуда руку, — сдавленным голосом произнёс Кастиэль. — Почему? — искренне удивилась Линн. — Тебе не нравится? — Нравится, но такой глупой маленькой девочке, как ты, ещё рано об этом думать… — улыбнулся Кастиэль и серьёзно добавил, — я не хочу тебя торопить… — Торопить?! Я тебя два года ждала. Тебе не кажется, что ты уже немного опаздываешь? — Тогда нужно это исправить, — с нежностью произнёс Кастиэль, целуя её в висок… Чувства Линн заставили его отпустить все сомнения. Кастиэль поддался нахлынувшим ощущениям, что сильнее воли и доводов рассудка. Линн чувствовала и понимала его, как никто другой. Эхом отзывалась на каждое его прикосновение, каждый его поцелуй. Теперь они едины и телом, и душой. От близости сердец желание доказать всему миру, что Линн теперь принадлежит ему, только ему, сменилось отчаянным исступлением. Никто больше не сможет встать между ними. Он никому не позволит разлучить его с девушкой, предназначенной ему небом и звёздами. Он никому не позволит обидеть её, даже самому себе. Кастиэль так долго и так отчаянно боролся со своей любовью, но проиграл, и как же сладко теперь признавать поражение…

***

— Ты не жалеешь? — спросил Кастиэль, глядя Линн прямо в глаза. — Я знаю, не следовало торопиться… Ещё ни разу ни перед кем он не был настолько уязвимым. Сердце голое, словно из груди вынули все рёбра, готовое в любой момент разорваться на сотню кусков. — Тш-ш, — Линн накрыла ладонью его губы. — Я люблю тебя… Кастиэль опустился на подушку рядом с ней, едва переводя дыхание. — Когда ты рядом, у меня такое странное ощущение… — начал он. — Словно сердце бьётся по-другому, — продолжила за него Линн. — Откуда ты знаешь? — Просто, я чувствую то же самое, — ответила девушка и положила голову ему на плечо. До самого утра Кастиэль не мог сомкнуть глаз, но его «сон» не растаял с восходом солнца, его «мечта» тихо заснула на его груди.