Савада! Ты невыносима!

       Спустя неделю мы с братом уже немного привыкли к новому стилю жизни.        Правда, если Тсунаеши дали постепенно привыкать к своему новому статусу, то я уже неделю встаю в пять часов утра, бегу вместе с Иошши круг от дома до школы и обратно, а после, сделав все упражнения, принимаю душ и плетусь в комнату брата, за очередной порцией ценных знаний от Реборна.       А потому сейчас, сидя в комнате Тсунаеши, я усердно вчитывалась в очередную книгу, на этот раз об организации экономики государства, при этом стараясь сдерживать смех и лишний раз не раздражать малыша, однажды уже подорвавшего это помещение.       — …Босс семьи — человек, стоящий во главе криминальной организации, одним движением руки способный призвать к действию сотни преданных людей, ради семьи готовых рискнуть собственной жизнью, — как учили, с выражением и расстановкой читал свою книгу Тсунаеши. — Он всеми уважаем, ему поклоняются, дети трущоб видят в нем героя…       — О, неужели? — проводивший инвентаризацию своего оружия Реборн, направил на моего брата пистолет, к счастью, стоящий на предохранителе.       — Ты сам заставил меня это читать!       Похоже, малыш решил для начала объяснить Тсунаёши, что мафия — не просто организованная преступная группировка, состоящая из асоциальных типов с манией убивать и присваивать чужое. Организация изначально созданная для того, чтобы защитить обычных людей, тех кого не могло защитить государство в тяжелое военное время не растворилась во времени. И пусть некоторые сбились с пути, а кто-то начал зарабатывать на человеческих слабостях и страхах, семья, наследниками которой мы являемся одна из великих столпов истины в этом страшном мире.       — Вы оба обязаны перечитывать это каждое утро, потому что кому-то из вас предстоит стать боссом десятого поколения.       — Я сказал, что не стану боссом ни за что! — рыкнул мой брат.       — Согласна, отречься в пользу брата, — переходя в главе об организации сельского хозяйства, решила не оставаться безучастной я.       — Не волнуйтесь, я позабочусь о вашем будущем, — натирая до блеска очередную винтовку улыбнулся Реборн.       И, знаете, сомневаться в словах малыша не приходилось. ***       — Здорова, мафиози! — почти на входе в школу нас нагнала Иошши.       — Тшш… — затыкая девушке рот, зашипел Тсунаёши, — ты с ума сошла? Если кто-то узнает…       — Да, ладно тебе. Мы же просто дети. Может, это просто ваши клички или псевдоним в ММОРПГ.       — Правда, Тсу, твои переживания больше привлекают внимание, — решила успокоить брата я.       — Здоров, Тсунаёши! — обогнав нас, какой-то мальчишка зашагал рядом с моим братом, — ты же сейчас в класс, пойдем вместе? — но, наконец заметив нас с Иошши, все-таки поинтересовался, — Или ты девчонок сначала проводишь?       — Доброе, пойдем, эти и сами справятся. До вечера, девчат, — помахав на прощанье рукой, мой брат ушел вместе с одноклассником.       С того дня, как Тсунаёши раскатал по татами Мочиду из клуба кендо, жизнь у нашей компании в этой школе стала куда проще. И если от нас с Иошши просто отцепились одноклассники, что после опыта двух жизней уже не казалось чем-то страшным, то у моего брата, кажется открылось второе дыхание.       Отношение школьников к Тсу сильно изменилось, от имени наконец-то отлепилась эта противная приставка «неумеха», а большая часть школьников прониклась уважением, к мальчишке, не только осмелившемуся выйти против главы клуба кендо, ради чувств любимой, но ещё и одержать победу в этой неравной дуэли.       И пусть появились те, кто после дуэли оглядывались на него с опаской, кажется, я действительно была счастлива за братца. Ведь если у нас с Иошши были хотя бы мы и наш опыт, то у моего брата всё это время был только он сам.       — Твой мальчик вырос? — Усмехнулась Иошши.       — Нам всем предстоит еще пережить многое, но, думаю, сейчас он может просто порадоваться, своему успеху и понежиться в ореоле славы. Посильнее затягивая ремешок на сумке, я ускорила шаг в предвкушении учебного дня и последующей тренировки по работе с пламенем.       — Да, уж. А как он собой сейчас горд, — продолжила Иошши.       — Ему сейчас можно, — не замечая намека, продолжала радоваться я.       — Наверное, если он сейчас умрет, то ему уже будет не о чем жалеть.       Словно пораженная молнией я замерла на месте.       — Твою мать.       — Какую из?       — Но, сейчас же нет опасности, да? И поэтому пуля ему не к чему. — пытаясь убедить в этом саму себя, а также воскресить воспоминания двадцатилетней давности, я немного запаниковала. — Вот умеешь же ты момент испортить! А я как назло не помню, должно ли что-то случиться.       — Мне, кажется все будет хорошо, если, правда мы не опоздаем на выш.мат., старик Горро по утрам не в настроении.

***

      К сожалению, уйти вовремя, так и не получилось. Как оказалось, у нашей сборной по волейболу сегодня домашний матч со школой из другой префектуры, а потому во имя мяча, физ-ры и командного духа, каждый ученик школы остался, чтобы поддержать родную команду.       И вот, мы с подругой, усевшись в спортивном зале на место с лучшим для нас обзором, достали сандвичи. Через поле от нас стояли мальчишки с пока еще свернутым плакатом. Сбоку шептались, рассматривая мальчиков из другой школы девочки. А мы поглощали пропущенный на большой перемене обед.        Всё было как обычно бывает на таких соревнованиях. Спортивный зал полный учеников шумел, кряхтел, чихал и томился в ожидании волейбольного матча, который уже пятнадцать минут, как должен был начаться.       Но весь этот гомон неожиданно стих и сменился криками радости, среди которых отчетливо слышалось скандирование имени моего брата. На против нас развернулся плакат, на котором огромными ярко-алыми буквами было выведено «TSUNA», а снизу чуть меньше, на японском «наш кандидат!»        Медленно повернув голову влево, я захотела взвыть.       — Мэ-э-эй, — растягивая слова, чтобы сдержать хохот, начала Иошши. — У ва-а-ас с ним сейчас одина-а-аковые выраже-е-ения лица-а. Так что рассказывай.       — Пуля недоступна, все смотрят, позади него стоит его первая любовь Киоко, которая, судя по энтузиазму в её глазах, моего братца сюда и притащила, а я его сестра, — нужно только закончить, ёмко так, но на язык просится лишь одно чисто русское слово: — П*здец.       — Видимо малыш его уже просветил. — Откусывая ещё кусок бутерброда, буркнула подруга. — Как думаешь, ребята вытянут?       — Не знаю, — откусив очередной кусок бутерброда, я одной рукой достала из сумки бутылочку воды, — я вообще волейбол не особо люблю.       После недолгой разминки прозвучал свисток и с каждой минутой игры скандирования имени моего брата становились все тише, а настрой болельщиков угасал.       — Тунец, ты чего?       — Давай, ты вообще играть умеешь? — раздавалось со всех сторон.       На первом же таймауте, мой брат, недолго простояв в кругу команды, направился в сторону выхода. Каждый ученик в зале понял, что происходит и снова начались перешептывания.       Ощутив, что не должна дать ему просто так уйти, я впихнула все свои вещи подруге и побежала за братом.       Прямо сейчас, не имея поддержки и слыша только нарекания, он может просто сдаться. И уж я-то знаю, чего стоит слово поддержки, в этот момент, в момент, когда у тебя что-то пошло не так. Я сама много раз делала ошибки и с чем-то не стравлялась, но рядом всегда были родители, которые помогали перебороть желание сдаться. Даже если не словом, то собственным примером наставляя на верный путь. И вот, теперь я уже со многим могу справиться сама, во всяком случае я стараюсь.       Не стану говорить, что если тебе что-то не дано, то с поддержкой всё обязательно выйдет. Но, даже если все валится из рук, нельзя сдаваться, иначе это превратится в постоянную привычку, которая поработит в тебе желание жить и творить.       Забежав за угол спортивного комплекса, я услышала голос Реборна, а потому остановившись, спряталась в ближайших кустах.       — Не уходишь? — интересовался малыш.       — Ага, — замерев над уличным умывальником Тсунаёши, с серьёзным выражением лица что-то обдумывал. А после, резко сорвавшись с места, побежал обратно в зал, — я пошел!       — Увидимся, — прокричал в ответ Реборн, а после чуть тише произнес, — Вы были правы, он взрослеет, и я очень рад, что ты решила не бросать брата в такой момент. Но если у тебя ещё есть желание посмотреть игру, то я бы поторопился.       — Хорошо, спасибо, — вылезая из кустов, я рванула в зал. Подбегая к воротам, я резко остановилась, учуяв неожиданный для данного места аромат. Сигаретный дым, еле уловимый тянулся откуда-то слева. Не один из школьников, по доброй воле решивших пойти на данное мероприятие не за что в здравом уме не стал бы курить на территории школы, а тем более там, где его так легко могут заметить. Первая причина — отстранение от занятий, вторая — выговор и сообщение родителям, третья — ДК. Оглядевшись вкруг и не заметив вокруг ничего подозрительного, я просто пожала плечами и направилась в зал. Обратно на своё место рядом с Иошши я садилась уже с довольной улыбкой.       — Ну, как все прошло? Отвесила леща и отправила играть?       — Он сам вернулся, — наблюдая за расстановкой команды, ответила я. — Когда я прибежала, он как раз говорил Реборну о том, что не станет убегать.       — Похоже он всё-таки повзрослел.       — Угу.       В отличие от всех, уже потерявших надежду болельщиков я продолжала наблюдать за Тсунаёши, который, не смотря на некоторую нервозность в движениях стоял в полной готовности к игре.       Прозвучал свисток и зал снова взревел, не замечая, как мой брат упал на пол хватаясь за ноги, на каждой из которых зияла дыра от пулевого ранения.       Мой порыв подскочить и броситься на помощь прервала подруга.       — Приглядись, он в норме, это только пули Реборна.       Я снова присмотрелась. Тсунаёши уже стоял на своих двоих и не менее удивленно, чем я разглядывал дыры на собственных штанах.       И вот очередная подача, мяч у наших, неудавшаяся атака и контратака соперника, направленная в сторону Тсунаёши, неожиданно подпрыгнувшему аж выше волейбольной сетки.       — Кажется, мне стоит запастить коробочкой валидола, — облегченно вздохнув, я сделала глоток воды.       — Ты слишком остро реагируешь.       — Наверное, но он, всё же, мой брат.