Истеричка!

Тридцатый день. Серена не может поговорить с братом. Она в отчаянии. Тридцать гребаных дней! Эс сходит с ума. Эрик отключил телефон с миллионами пропущенных звонков и закурил. Он никогда не курил. Это странно. Почему? Правила, а может быть давление. Что? Вот, черт! Она опять звонит! Да сколько можно? Неужели так сложно понять, что ему нужно? На самом деле нужно. Просто послать всех и жить как нравится. Просто быть собой без дурацких правил и штампов. Так сложно понять?! И да, черт! Он гей! Ну и что с того? Да, ему нравятся мужчины. Да, он спит с ними. И что?! И что?! И так больно. В груди постоянно ноет. Сердце рвется на части и колет иглой легкие, выпуская кислород. Все не так. Всегда было. Плевать, что все любят его. Он не любит никого. Плевать, что стелятся к его ногам, ему все равно на этих ничтожных людей. Немного странно сейчас слышать это, да? Эрик, тот самый Эрик. Чертов засранец! Что с ним? И правда, что с ним? Такие изменения. А почему? Почему? Столько много вопросов, и ни одного ответа. А в голове лишь вертятся слова, которые он не сказал Дженни при последней встрече. Лживые улыбки и пустые разговоры, мысли ни о чем. Ей были нужны, необходимы эти слова. Но он не сказал. Не сказал ей тогда. Он не скажет, нет. Никогда. Обещания и растраченные надежды… Гарвард, Йель, Принстон. Ожидания и несбывшиеся мечты. Но он никогда не мечтал об этом. Тогда что? Что, черт, с ним происходит? Слишком много вопросов. Голова болит, разум выходит за грани сознания. Надо отвлечься. Срочно. Срочно кому-то всадить по первое число. В прямом смысле. Он всегда был сверху. Эрик, тот самый Эрик. Управлять, властвовать, подъчинять, уничтожать в пепел, чтобы потом сказать, что все кончено, и бросить очередного парня в непонимании. Вот и сейчас. Звонок. Какой-то красавчик из Стоун Бриджа уже здесь. Эрик не помнит как его зовут, это не важно. Какая разница, если между ними будет только спонтанный разовый секс, который нужен только для того, чтобы просто не думать? Майк, Микки, Джейкоб, Сенери… Разницы нет. Все одинаковые податливые шлюхи. Он пробовал женщин, но секс был просто секс. Эрик чувствовал себя неудовлетворенным и даже униженным. Бездумный, конченый секс доставлял немало неудобств. И даже сейчас. Даже сейчас, когда кто-то прогибается под ним, он думает. Эти чертовы стоны. — Уйди! Убирайся! — ошеломленный к чертям Стоун Бриджский парень просто встает. А Эрик уходит и бросает с полки книгу, затем другую, третью. Вот она! От осознания предстоящей эйфории сердце бездумно разрывает. А он и сам не замечает как это происходит. Эскизы Дженни. Они самые. Он так много раз смотрел на эти пожелтевшие страницы. Опять сигарета. Новая. И дым из легких. Как мантра, как надежда на спасение. И когда он подстригся и сменил свой стиль одежды? Когда перестал быть тем Эриком, каким был когда-то? Слишком много тупых, ненужных вопросов. Быть собой. Так будь! Дым из легких, щемит внутри. И холодно. Освобождение от проблем…