Благословите, падре, ведь я согрешу

Шерлок ненавидел исповедь. Темнота развязывала язык праведникам, церковь обещала всепрощение грешникам. Ему приходилось смиренно выслушивать и тех, и других двадцать четыре часа в неделю. «Святой Отец, у меня такая классная работа. Знаю-знаю, нельзя так хвастаться, но те контракты, что я подписала...» «Отец, я согрешил. Эта шикарная блондинка из Тиндера совсем свела меня с ума и... Ну, я изменил своей жене. Блин, видели бы вы ее, Преподобный, наверняка бы и сами не устояли...» «Ненавижу эту суку из пятого отдела! Она сломала мне жизнь, и... Знаете, а я ведь даже нашел, где взять пистолет, все спланировал... Простите мне эти греховные помыслы...» От их бормотания раскалывалась голова, испытывалась вера в человеческое спасение. Ужасно болела задница из-за узкой скамейки, на которой приходилось сидеть по нескольку часов кряду. Будь ты проклят, Майкрофт, его напыщенное Кардинальское Высокопреосвященство, со своим указом включить совершение таинства исповеди в обязанности Архивариуса Ватиканского Секретного Архива, дабы он не забывал о духовных делах и о пастве своей. Пора бы перечитать старые папские буллы. Отыскать витиеватую цитату, запрещающую такое самовольство, и наслаждаться выражением лица братца при ее чтении на следующей консистории. Там, глядишь, получится отказаться и от парочки других глупых обязанностей, чтобы взамен больше времени тратить на истинное, по мнению Шерлока, служение Богу: усовершенствовать те доказательства Его существования, что открыли в свое время Ансельм Кентерберийский и Кант, и между делом, конечно, исследовать засекреченные документы Святого Престола. Эти мысли тешили и примиряли. Их так не хотелось покидать, ведь там ждала эта грешная земля, где Преподобный Холмс сидел в узкой темной кабинке и слушал на повторе заезженную пластинку. «Простите меня, Отец, ибо...» – Мне ску-у-учно. – Жить вообще скучно, – ляпнул Шерлок, но тут же прикусил язык. Такими словами христиане не начинали свою исповедь, а значит... Господи, только не еще один разговорчивый турист, который захотел поговорить о смысле жизни, оказавшись в Соборе Святого Петра и внезапно вспомнив о том, что у него тоже имеется душонка. – Это что, намек, что пора отправиться в Царство Божие? – игриво раздалось в ответ. Ирландец, осенило Шерлока. Судя по говору, точно ирландец, уставший от пиццы и штампованных экскурсий по Риму. Такие были еще хуже всех этих грешников, ищущих прощения. Но он знал, как с такими разговаривать. – Давайте начнем сначала, – равнодушно исправился Шерлок. – Я готов выслушать и отпустить все твои грехи. – А с чего вы решили, падре, что я пришел за этим? «Потому что, черт бы тебя побрал, все хотят, чтобы их погладили по головке и пообещали, что боженька простит все то дерьмо, что вы ежедневно совершаете», – так и вертелось на языке. Однако вслух Шерлок, конечно же, безразлично спросил то, чего все и ждут от хорошего, правильного католического священника: – Зачем же тогда пришел? – Чтобы соблазнить вас, па-а-адре. Из его рук выпали четки. Бусины с грохотом поскакали по деревянному полу и покатились в разные стороны. В другой, правильной истории, правильный Шерлок, конечно же, прекратил бы все это немедленно, отчитал наглеца, решившего так грязно поиздеваться над священными таинствами церкви, и просто забыл об этом, как вскоре, погрузившись в дела мирские, забывают о нахамившем продавце. Но в этой – он не сдвинулся с места. Только лишь сглотнул образовавшийся ком в горле, а незнакомец, поощряемый замешательством, продолжил: – Видите ли, трахнуть священника – так себе новость. Все эти ваши епископы и кардиналы – они и сами готовы прыгнуть к любому в постель, подставь только сладкую задницу. Все это скучно, неинтересно... Никто и не удивится, если я соблазню священника, который и сам рад нарушить этот ваш целибат. А вот переспать с добропорядочным и преданным служителем церкви, который слишком хорош, слишком свят – это ново, это интересно, это нескучно. Это будоражит меня, падре, и это то, что я намерен проделать с вами... Сорвать и испортить невинный плод, как вам? «О Господи Дух Святой, очисти наше сердце от всех пороков и грехов и защити нас от губительного духа нечистоты». Господи, просто ответь: это ведь шутка? Провокация? Кто-то из завистников Шерлока так глупо испытывает его веру и преданность церкви? – Похоть – смертный грех, и все... Его грубо прервали: – Мне не нужны ваши проповеди, падре. И почему такое обыкновенное, тысячи раз слышанное в Италии «падре» у этого ирландца звучит так развязно, так греховно? – Я соблазню вас до следующего воскресенья. За одну неделю. И это все, что мне от вас нужно. От такой самоуверенности хотелось громко смеяться. – Я никогда не нарушу священные обеты, данные мной Святой Церкви. – Это мы и узнаем в следующее воскресенье, Преподобный Шерлок Холмс. И только он набрал воздуха в легкие, чтобы, наконец, по праву разразиться гневной тирадой про грехи, отлучение от церкви и понятие святости, как услышал, что незнакомец поспешно покинул исповедальню, так и не дав ему продемонстрировать свою стойкую веру и непоколебимую любовь к Богу, Христу и Деве Марии. Шерлок выскочил из кабинки вслед за ним. Толпа туристов тут же с интересом уставилась на него, как на какое-то диковинное животное в зоопарке. Кто-то даже тыкал пальцем. Защелкали затворы фотоаппаратов. Господи, даруй нам терпение, а лучше избавь от всех идиотов, которых ты, по ведомому только тебе замыслу, нам посылаешь.