Паучья лилия

      

«Обед перед поездкой в школу в компании новой невесты… Ничего не меняется… Юи… Сидит вся трясется… того и гляди, в обморок грохнется». Все собрались за обеденным столом. Шу наблюдал за новой невестой, и с каждой секундой она его все больше раздражала. — О… Простите, — в глазах заиграла паника.       Юи задела локтем, рядом сидящего Шу. Вампир со скукой посмотрел на девушку. « Дьявол… Она сейчас помрет от страха… Где ее гордость, характер?». Мысли о прошлом быстро заполонили голову Шу: 10 лет назад

      «Двери в музыкальный зал отворились, на пороге стояла девушка. На ней была темно-зеленая расклешенная юбка и белая вязаная футболка. Светлые волосы были распущены. Нацуми подошла ближе к фортепиано и осторожно провела пальцами по белым клавишам из слоновой кости. По комнате раздались мелодичные звуки. Инструмент был идеально настроен, и девушка не могла отказать себе в удовольствии. Нацуми села на обитый черным бархатом стул, и тонкие пальцы девушки быстро побежали по клавишам, внутри инструмента задвигались тугие струны, и из-под крышки понеслась легкая мелодия.       Нацуми вспоминала старые уроки отца и учителя, и только сейчас в этом проклятом особняке она почувствовала себя в безопасности, закутавшись в одеяло воспоминаний. Она видела перед собой картину из прошлого. «Отец показывает шестилетней девочке ноты и рассказывает о каждой из них. Через секунду уже появилась картина игры. Мужчина сидел перед инструментом, нажимая на клавиши и педали, а на коленях была маленькая Нацуми. Она наблюдала за виртуозностью отца и отчаянно пыталась дотянуться до педалей».       Музыка потоком бежала в неизвестность, раздавалась по всему дому, и не обделяла вниманием чуткие уши вампиров. Девушку это уже не заботило. Она не волновалась, что кто-то может зайти. Нацуми слишком долго чувствовала себя одинокой и никому не нужной, что здесь, что в детском доме. И только прикосновения к инструменту давали ей силы продолжать жизнь. Музыка быстро стремилась к завершению, и вот прозвучал последний аккорд. — Неплохо играешь…       Нацуми подскочила со стула от испуга и чуть не упала. Она гневно посмотрела на виновника. — Шу, мать твою за нос, ты чего пугаешь?! У меня сердце чуть в печень не ушло!!! И что значит «неплохо»?! Я хорошо играю! Я занимаюсь этим почти десять лет, — с гордостью сказала Нацуми. — Значит ты бездарность… — Что?! Сам ты бездарность!       Шу поднялся с кушетки и медленно подошел к пианино. Он стоял позади девушки, ему пришлось наклониться к инструменту и положить свою голову на плече Нацуми. Его пальцы ловко побежали по клавишам. Шу чувствовал учащенное сердцебиение девушки, ее аромат. Вампир обратил внимание на старый медальон, висевший на шее, и, на половину закрытый воротом кофты. Почувствовав прикосновение вампира, его дыхание, волосы, касающиеся щеки, девушка покраснела. Она решила не подавать виду и наблюдала за игрой Шу. «Он на самом деле прекрасно играет…». Нацуми прикоснулась к клавишам и стала подыгрывать вампиру. Мелодия была великолепна, пока Нацуми не сфальшивила. Шу остановил игру, нажав на клавиши, которые издали грозный звук. Вампир отошел от Нацуми и встал рядом с левой частью инструмента. Нацуми на секунду оторвала пальцы от фортепиано, но решила не останавливаться. Девушка начала сначала, но вампир повторил свои действия. Грозный звук перебил игру. Все повторилось еще раз. Нацуми не выдержала и встала со стула. — Зачем ты это делаешь?!       Шу подошел почти вплотную к девушке. — Не думай, что ты сможешь играть со мной… многие пытались, и тебе лучше не знать что с ними стало…       Семена страха зашевелись, после холодного, пронзительного взгляда вампира. «Нацуми… Нельзя… Не показывай страха… с этими кровососами, как с собаками… съедят с потрохами, если почуют страх». Девушка собралась с мыслями. — Я всегда считала, что играть может только тот, у кого есть власть над игрушками. Разве у меня есть власть над тобой или твоими братьями? К сожалению нет… Власть есть у вас…, но существует одна проблема… Я… никогда не стану игрушкой! — последние слова Нацуми сказала смотря прямо в глаза вампиру, она говорила их решительно и твердо.       В эту же секунду девушка покинула комнату. Шу стоял в легком оцепенении. Ни одна новоиспеченная в этом доме так ему не отвечала. «Все тряслись от страха… Просили прощения… Никто не мог дать отпора… Ни одна не могла себя защитить». Часы пробили шесть часов вечера. «Вечерняя школа», подумал Шу и изменил место дислокации».       Очнувшись от воспоминаний, и, очутившись за обеденным столом, рядом с Юи, Шу безразлично вышел из-за стола и перенесся в свою комнату. « Такая же как и все».