Паучья лилия

А вам когда-нибудь снились сны? Необычные… Странные… Пугающие. Мне да, и довольно часто. Бывали ли у вас вещие сны? Или те, которые помогают потом избежать чего-то плохого? А бывали ли у вас сны, которые чему-то учили? " Я сплю? А может нет… Не чувствую… не чувствую под собой кровати. Хочу открыть глаза… Тяжело, но мне кажется, что за их темнотой прячется свет». Нацуми медленно открыла глаза. Она или её сознание было уже не в комнате… — Что за чертовщина? Перед девушкой предстала такая картина: Везде, абсолютно везде были нежные, мягкие голубые облака. Несмотря на холодный оттенок здесь было очень уютно и тепло. Вокруг стояла тишина, успокаивающая и умиротворяющая. Нацуми поднялась на ноги. Она шагнула вперед, но нога ничего не почувствовала… Невесомость… — Где я? Голос быстро разнесся во все стороны света легким дуновением ветра. — Мама, — послышался тоненький голосок. Нацуми повернулась в сторону голоса, но никого не было. — Кто здесь? — голос казался спокойным, но нотки волнения проникали в мир. — Мама, — позвал голосок. Нацуми вновь обернулась. Перед ней стояла девочка примерно пяти лет. Нежные, мягкие светлые, на концах рыжие кудри доходили до поясницы. Синие, бездонные глаза проникали в саму душу и могли бы заставить любое холодное сердце открыться малышке. Маленький вздернутый носик, скромный, но немного прямой подбородок и пухленькие розовые щёчки. Сомнений не могло и быть. Нацуми сразу узнала в малышке свои ноты и ноты Шу. Это Хотеру — их дочь. — Мамочка, — голосок разрезал тишину. Нацуми застыла, она не могла произнести слова. Сердце обливалось кровавыми и счастливыми слезами. — Хотеру… моя девочка, — Нацуми шагнула к малышке в нерешительности, ожидая её реакции. — Мамочка, — снова позвала девочка. Мать и дочь разделяло всего несколько метров. — Хотеру! Нацуми кинулась к ребенку, но в нескольких сантиметрах малышка исчезла. — Нет! Хотеру, где ты? Нацуми продолжала кричать и звать дочь. Она поворачивалась в разные стороны, металась по бесконечным облакам. Слезы ручьем текли из глаз. — Хотеру!!! Нацуми в бессилии упала на колени и закрыла лицо руками. Всхлипы подхватывались ветром и разносились в дали. — Мама, почему ты плачешь? Девочка оказалась рядом с Нацуми. Мать тут же подняла голову и встретилась взглядом с грустными и холодными глазами малышки. — Хотеру… Милая моя… — Почему ты убила меня, мама? Нацуми опешила от таких слов, но ребёнок ждал ответа. — Почему, мама? — Доченька, я не… я не убивала тебя… прости… прости… я не смогла уберечь тебя… прости. Нацуми ещё сильнее залилась слезами. — Мне так жаль! Я так хотела… так ждала тебя! Хотеру смотрела на рыдающую мать. — Мама, почему ты плачешь? — Потому что я люблю тебя, доченька… Люблю и ненавижу себя, за твою смерть. Прости. Хотеру нежно улыбнулась и присела на колени рядом с мамой. — Мамочка… Мама… Я тоже тебя очень люблю… слышишь, мама? Я так люблю тебя и папу. Девочка подняла лицо Нацуми и посмотрела в глаза. От теплых и маленьких рук ребенка Нацуми улыбнулась. Она схватила ладошку дочки стала целовать поднося к лицу. Девочка сидела и улыбалась. — Я очень скучала, мамочка… Нацуми заключила дочь в объятия и не желала отпускать. Она вечно хотела чувствовать её тепло, вечно касаться пухленьких щёчек и мягких волос. — Мама, пообещай мне кое-что. — Что милая? Говори, я все сделаю… — Прости папу… будьте вместе, там на земле, и не забывайте меня. Я буду ждать вас. Я буду верить, что вы меня любите и скучаете… Мамочка… Не плачь… Мне хорошо тут… тепло… И мне так нравятся лилии… — Лилии? — Да, мама. Паучьи лилии. Ива… я буду ждать вас тут. Тебя и папу… Я жду вас… Девочка начала медленно растворяться в облаках. — Нет… Хотеру… Хотеру! Хотеру!!! Нет… Нет!!! Не уходи! Нет!!! Нацуми кричала сжимая в руках маленькое, тающее облачко. Так больно … Так больно, что не хочется дышать. Не хочется ничего. Тело девушки повалилось куда-то вниз. Голубые облака сменились тьмой. Вдруг резкая боль охватила все тело, сосредотачиваясь в сердце. — Нет! Нет!!! — Нацуми кричала и кричала, плакала. Но было только хуже.Холод, смерть, боль, пустота… Везде гулял ужас, а тело разрывалось от страданий. Вдруг боль стала какой-то невесомой и тихой. Сильные слова разрушали тьму. — Тише… тише… Все хорошо… я здесь. Тепло окутало скорбное тело и принесло теплый и нежный покой… Нацуми открыла глаза. Через час начнется завтрак, нужно было успеть. В голове крутился странный сон. Нацуми несколько минут сидела молча, пока Мияко не прервала её размышления. — Нацуми, пора собираться… На завтраке присутствовали все звезды. Нацуми не обращала и капли внимания на вампира, который в свою очередь неотрывно следил за невестой. Акитоши молча ела и наблюдала за холодной обстановкой. Нацуми не притронулась к еде, она была в мире своих мыслей. — Госпожа, позвольте мне покинуть вас. — Нацуми, ты же ничего не съела, — заволновалась старушка. — Нет аппетита. Извините. Нацуми со скрипом отодвинула стул и быстрым шагом направилась к выходу. Её примеру последовал и вампир. Акитоши зашла в свою комнату, где её уже ждали. — Нацуми, что-то случилось? — забеспокоилась старушка. — Нет, госпожа, успокойтесь. Акитоши подошла к девушке, она внимательно смотрела на неё, а та упрямо отводила глаза. — Что гнетёт тебя? Нацуми достала из кармана сложенные фотографии и вложила в руки госпожи. — Что это? — Откройте. Акитоши развернула листочки и задумчиво посмотрела на их содержимое. На фотографиях была Нацуми с каким-то мужчиной. На первой его рука опускается на её колено, на второй он уже впивается в рот девушки с поцелуем. Акитоши посмотрела на Нацуми. — Это, видимо, то, из-за чего моя жизнь пошла под откос. — Почему на фото ты целуешься с мужчиной? — Голос Акитоши был скорее осуждающим нежели вопросительным. — Кажется, Шу подумал так же как и вы сейчас. Этот мужчина из фирмы моего отца. Он знает, что мне принадлежит большое количество акций. Приезжал он, чтобы у меня выкупить их по дешёвке. Я отказалась. Посчитав меня глупой и похотливой, он начал рассказывать мне о своих достоинствах. Я послала его. Ну, а потом начались его подкаты. Это один из них. — И ты не сопротивлялась. — На фото не видно, но после его тупых посягательств он получил хорошую пощечину. — А Шу этого не видел, — подвела итог Акитоши. — Получается так. Он оставил фотографии на моей тумбочке. — Что ты собираешься делать? — А я должна что-то делать? — Поговори с ним. — Зачем? — Объясни, что произошло. — Раньше его это не особо интересовало. — Ты будешь теперь вечно обижаться? — А я должна к нему в объятия кинуться? Это он должен извиняться, а не я. — Попытайся его понять. — Понять? Как это можно понять?! Я молчу про то, что он меня ударил, молчу про то, что оскорбил меня, я молчу даже про то, что он пил кровь другой девушки, а может и спал сней… Молчу! Но то, что он не верит мне, я терпеть не буду! О какой любви идёт речь, когда он не верит мне?! Он даже не выслушал меня! — Попытайся успокоиться и поставить себя на его место. Я уверена, что ему тоже было тяжело. — Это его не оправдывает! Нацуми быстрым шагом направилась к выходу. Акитоши снова посмотрела на фотографии и скорбно опустила голову. За этим разговором внимательно следили чужие уши. Зимний сад. Легкий ветерок. Нацуми в сопровождении служанки шла по старым мощеным дорожкам. После их шагов остаются следы на тонком слое чистого снега. В уши девушки вставлены белые наушники. Негромко играющая мелодия не мешала шумным мыслям, а наоборот упорядочивала. Показалась крыша старой беседки. Нацуми на секунду замерла в нерешительности. «Если ты любишь Шу, то ты должна принадлежать только ему, и полностью… И знаешь, пока у тебя есть возможность, то люби и будь любима. Не каждый сможет так. Не каждому так везет. «, воспоминания скальпелем разрезали сердце. Нацуми глубоко вздохнула. — Нацуми, все хорошо? — Мияко подошла ближе. — Да, я в порядке, — Нацуми шагнула к беседке. Под небольшим весом девушки старые доски затрещали. Нацуми прошла по стёртому пути и села в центре беседки. — Мияко, иди в дом… Я хочу побыть одна. — Да, — девушка изысканно поклонилась и испарилась. Нацуми расслабилась в холодном кресле. Музыка в наушниках затихла. Девушка достала из кармана кожаной куртки плеер и включила первую попавшуюся песню. Тонкий голос певицы заиграл вместе с отголосками скрипки. Нацуми закрыла глаза и запрокинула голову назад. Тело как и душа медленно успокаивались и приходили в относительную норму. " Ей там хорошо», — проносилось в голове у девушки. Вдруг на её расслабленные ноги опустился свежий труп, мышцы, как и нервы, напряглись. Нацуми резко подняла ноги и прижала к груди, обхватывая руками. Шу слегка ударился головой о жесткое кресло, когда потерял опору. Вампир молчал, он боялся проронить хоть слово и ждал реакции девушки. — Зачем ты пришёл? — Тише… Я слишком устал. Нацуми немного охренела от наглости, но решила побыстрому свалить. — Устал… Тогда отдыхай, но не в моей компании, — холодно произнесла Нацуми и быстро вылезла из кресла через спинку. — Собирайся, — послышался усталый голос. — Я с тобой ехать никуда не собираюсь! — Я лишь предлагаю тебе сходить на прогулку. Нацуми снова офигела. Вытащить Шу из дома было сложнее, чем остановить разъяренную толпу, а тут он сам предлагает выйти из дома. — Нет, — отчеканила девушка и пошла к выходу из беседки. Вдруг её остановили, хватая за руку. — Отпусти. — Нацуми я… — У меня свои планы и встречу с любовником отменить не могу. Ты явно не вписываешься. Нацуми почувствовала, как Шу сдавил руку. Ещё немного и кости начали бы трещать. — Перестань, — вампир еле сдерживал гнев. — Перестань? Хорошо, я тебе больше слова не скажу. — Ты все равно пойдешь со мной. Ответом стало молчание. — Отлично. Шу схватил Нацуми за талию и закинул себе на плечо, как мешок картошки. Девушка не успела опомниться, как оказалась оторванной от земли. — Немедленно поставь меня на ноги! Совсем охренел что ли?! — Ты обещала не произносить больше ни слова. Девушка начала бить вампира по спине кулаками и попыталась ударить ногой, но после того, как он её чуть не скинул, притихла. В машину её затолкать было ещё сложнее, ибо невеста упиралась и руками и ногами. Но в конце концов лимузин тронулся с места.