Паучья лилия

— Да, да спасибо. Я должна вам по гроб жизни. Спасибо! До свидания. Нацуми положила трубку и облегченно выдохнула. Огромная гора рухнула с плеч и ей показалось, что даже дышать стало легче. Ещё один шаг в сторону от смерти и ближе к жизни. — Рейджи, спасибо за телефон. — Ты же понимаешь, что никто знать о нём не должен? Голос его был такой же строгий, холодный, непринуждённый, одним словом как у старого, злого Рейджи. — Конечно, не волнуйся. — Я не волнуюсь. Бояться нужно тебе, если кто-то узнает. Смерть жертвенной невесты ляжет на твои плечи. Нацуми помрачнела. " Умеешь же ты навести мрак». Девушка быстро покинула комнату. Нацуми решила прогуляться по дому и немного развеяться. Мысли были собраны в механизм и быстро крутились. Кажется, что опасность отошла, но оставаться неблагодарной сволочью не хотелось. Однако, как поблагодарить, она не знала. Для неё столько всего сделали, а ответить на добро просто не было возможности. Лампочка загорелась, идея пришла. Девушка быстро побежала в свою комнату. Пройдя внутрь, Нацуми подошла к шкафу и достала из самого дальнего угла серую коробку размером чуть больше листа А4. Невеста не задумываясь скинула крышку и взяла в руки одни из самых ценных бумаг Японии. Нацуми пересчитала листки и глубоко задумалась. " Эти бумаги поднимут прибыль бизнеса до небывалых высот… Прости отец, но это нужно, чтобы спасти твою глупую дочь». Девушка прихватила с собой бумаги и отправилась в поисковый дрейф по особняку. Комната вампира пустовала и пришлось выйти в сад. — Субару, — позвала девушка. Ветер быстро разнёс слова девушки и они достигли нужных ушей. — Субару! — Да тут я, не кричи, — немного вспылил вампир. Вампир по своей обычной манере был немного зол, но при виде Нацуми сразу успокоился. — Ты можешь отвезти меня в город? — Зачем? — удивился Субару. — Мне нужно передать важному человеку важную вещь. Субару собрал пальцы в замок и нехотя разогнул. — Давай я отправлю кого-нибудь. — Не не… Я сама должна это сделать. Субару цокнул языком и недовольно кивнул. — Я договорюсь с Рейджи и скажу, когда поедем. — Отлично! Спасибо, Субару. Вампир отвернулся и потерялся из виду в потоках роз. Нацуми проводила его взглядом и со спокойным сердцем отправилась в комнату. Один серый коридор сменялся другим, казалось, что они ничем не отличались друг от друга, но в каждом была своя особенная деталь, незаметная для чужого взора. Нацуми шла в известном только ей направлении и разглядывала стены. " Помню то время, когда и сама путалась в этом лабиринте. Убегала от братьев, пыталась скрыться и спрятаться в бесконечных потоках. Сейчас могу похвастаться… я отличаю каждую комнату и коридор. Не может быть…». Нацуми остановилась на месте. В ухо впивалась до боли знакомая мелодия. Она пронзала тело, пробиралась в каждую клеточку тела и заставляла вздрагивать. Это были не галлюцинации, а реальность. Мелодичный и печальный плач скрипки разносился по дому. Только один вампир мог сыграть эту мелодию. Нацуми рванула с места и помчалась в музыкальный зал. Сердце разрывалось от запаха надежды и готово было петь от несбывшегося счастья. Девушка быстро оказалась у нужной двери и замерла в нерешительности. Рука сама собой потянулась к ручке и вскоре после характерного щелчка дверь открылась, а музыка стихла. Улыбка тут же слетела с лица девушки, а на смену пришли осколки мёртвых ожиданий. В центре комнаты стоял Рейджи. В руках была скрипка и смычок. — Рейджи? — не поняла девушка. Вампир ничего не ответил, а только убрал инструмент в футляр. — Сегодня я надеялся остаться в одиночестве. — Прости… я не знала… ты умеешь играть? Вампир отвернулся от девушки и закрыл футляр. Нацуми подошла к окну. — Рейджи, а давно ты играешь? — Да, — решил не вдаваться в подробности вампир. — Рейджи, научи меня. Вампир посмотрел на девушку. — Зачем? — Я до конца не знаю. Просто научи. — Я не знаю нот. Музыка — это единственное, что мне не даётся. Я помню мелодию, знаю, как она играется, но по нотам… Я не думаю, что стану хорошим учителем. — Это не важно… просто научи, пожалуйста, — Нацуми подошла ко второму сыну. Сейчас ей нужна была эта музыка. Она не раз слышала, как эту же мелодию играл Шу и каждый раз наслаждалась секундами блаженства. Нацуми приближалась к вампиру с наивной, немного детской улыбкой. — Не подходи, — изрёк вампир. — Почему? — не поняла девушка. — Я могу не сдержаться. — В смысле. Рейджи не спешил объяснять своё поведение, но в глазах Нацуми заметила ненависть, вот только непонятно на кого она направлена. Что-то подстегнуло её и заставило вспылить, перейти границы дозволенного. Пришло время задать давно волнующий Нацуми вопрос. — Почему вы с Шу ненавидите друг друга? — " Не нужно предварительных ласк, сразу к делу». Рейджи замер на месте, он не мог пошевелиться. — В чём причина ненависти? Что тебя так злит и не даёт покоя? — Я не понимаю, о чем ты. — Не отпирайся, — начала злиться девушка, — Я знаю, что отношения у вас как температура на Северном полюсе. Я знаю, что ты заказал убийство вашей мамы! Я лишь хочу понять, почему ты ненавидишь Шу. — Слишком много причин, чтобы о них рассказывать. — Я не тороплюсь. — А я тороплюсь. Рейджи хотел выйти, но его поймали за руку, как ребёнка и остановили. Вампир кинул яростный взгляд на девушку и хотел вырвать руку, разорвать всё, что его окружает, на куски, но идеально отточенные манеры и выдержка сдерживали вампира. — Почему? Просто ответь мне. Неужели это так сложно? — Да, сложно. Нацуми оставила решительный и невозмутимый взгляд. — Неужели всё дело только в любви матери? Воспоминания как холодная вода вылились на Рейджи и он сорвался… — О какой любви ты говоришь? Я не требовал этого! Я хотел элементарной заботы и понимания… Шу… всё доставалось только ему! — Но он в этом не виноват! Он не просил столько внимания к себе. Ваша мать сама всё решила, при чём тут Шу? Он сбегал из дома, чтобы оторваться от опеки матери! Зачем, ты думаешь, он это делал? В чём его вина?! Рейджи замялся. Нацуми хватило нескольких секунд его молчания, что бы получить ответ. — Знаешь, мне иногда кажется, что вы сами не понимаете причин. Не разбираетесь в проблеме, — Нацуми опустила руку Рейджи, — вы просто делаете так, как вам сказали. И ты, и Шу, и Субару… Вы обвиняете людей в слепой вере, а сами не стремитесь разобраться в ситуации и верите в то, что вам было навязано. Девушка отправилась к выходу. — Есть ещё одна причина… по которой я ненавижу Шу, и не только я… все братья. Нацуми остановилась в шаге от выхода и повернулась к вампиру. — Это ты, — утвердил Рейджи. Нацуми в непонимании свела брови и нахмурилась. " Я? Это ты сейчас точно мне говоришь? Я то здесь каким боком?». Рейджи продолжил. — Может мы этого и не говорим, может пытаемся казаться жестокими, безжалостными, но… Каждому хочется ощутить тепло, которого не получили в детстве… Уже давно таким источником тепла в нашем доме стала… ты. Заполучив тебя, Шу стал ненавистен для каждого из братьев… Ведь теперь всё твоё тепло, свет, нежность и забота принадлежат ему. Сейчас, пока он в таком состоянии, мы как никогда видим твою любовь. Каждый твой взгляд, попытки поднять его на ноги становятся для нас настоящей пыткой… Нацуми молча осмысляла ситуацию и почти не верила в происходящее. Конечно, звучало это всё достаточно убедительно и правдиво, но девушка не знала как ответить. Вампир ожидал от неё какой-то реакции, но видел лишь замешательство. — Рейджи… научи меня, пожалуйста, играть эту мелодию, — не смотря ему в глаза промямлила девушка. " Опять холод… в очередной раз», подумал вампир и вернулся к закрытой скрипке. В течении недели девушка проводила всё своё свободное время в музыкальном зале. Она стирала пальцы в кровь, но от задуманного не отходила. Её цель и причины такого рвения не были известны. Каждый день Нацуми резала руки и отдавала Шу свою кровь. Ему становилось лучше, рана зарастала, но глаза по прежнему были закрыты. Нацуми же медленно превращалась в призрака. Сил как физических, так и душевных оставалось мало. Жертвенные невесты приезжали, умирали, за этим Нацуми не следила, да и вообще не знала о новой смене. Наконец, обучение закончилось. Так как девушка обладала музыкальным даром, знанием нот, научиться играть мелодию было не так сложно, как она представляла. — Думаю, что обучение окончено, — завершил урок Рейджи. — Спасибо огромное, — слабо улыбнулась девушка. Нацуми опустила уже дрожащие руки со скрипкой. — Что-то не так? — Нет, просто… очень сложно в последнее время. Я устала. — У тебя были на то причины. Отдохни. Нацуми улыбнулась. В последнее время Рейджи очень изменил своё отношение к ней. Стал не таким строгим и сухим, иногда промелькала даже забота и Нацуми было приятно осознавать, что ему стало легче. — Рейджи, я возьму скрипку с собой? — Зачем? — Хочу потренироваться. — Хорошо, но не забудь поесть. — Не волнуйся, не забуду. Нацуми вместе со скрипкой отправилась в комнату любимого. Дверь легко открылась. Нацуми посмотрела на Шу. Всё так же, лежит без малейшего движения. " Господи, когда же это закончится? Я никогда не злилась на тебя… никогда не переставала верить, но сейчас… За этот последний месяц я потеряла почти двух любимых людей. Я чуть не умерла сама, пытаясь отвергнуть твой дар. За что? За что, Господь?! Ты лишил меня родителей — я не злилась. Ты отправил меня сюда, когда я была одиноким куском мяса, — я молчала. Но сейчас… Почему?! Что я сделала не так?! Что заставило тебя забрать мою дочь?! А сейчас… Шу… Неужели ты решил отбросить меня и отдать под волю Дьявола? Но за что?! За то, что я полюбила? За то, что я не могу приказать сердцу замолчать?! А может за то, что я не считаю вампиров порождениями ночи?! Может, потому что я считаю их достойными оказаться под твоей рукой на небе?! Нет… Нет… Так за что, Господи?! Что ты оставил мне? Только способность видеть его боль… Но не слишком ли это жестоко для Тебя?! Помоги, Боже, помоги и дай сил! Прошу тебя, помоги…». Слеза скатилась по щеке и растворилась в мягком ковре. Девушка подняла скрипку и приложила смычок к упорным струнам. Лёгкая дрожь в руках… Надежда в глазах… Посмертная тишина… Пустота… Нацуми закрыла глаза и полностью поддалась музыке. Широкий, грациозный, всепоглощающий стон струн. Он вздымается и опускается, он похож на ленту русской гимнастки, на биение любящего сердца, на поднимающуюся волну света и жизни, на любовь. Низкие сменяются высокими, и вот скрипка кричит о своей утрате, заставляет сердце биться, а самый холодный ледник расколоться. Музыка текла то тонким ручейком, то горной рекой. Весь мир стал неважным и утонул в мелодии. Вдруг Нацуми остановилась и музыка прервалась. Руки опустились вместе с инструментом, пальцы разжались, и скрипка, и смычок упали на пол. Нацуми осторожно, словно боясь увиденного, открыла глаза. Сердце забилось сильнее и грозилось сломать рёбра, разорвать кожу и выйти наружу. Легкие расслабились и превратились в воздушные подушки, в которых кислород задерживался не так долго. Слезы покатились из глаз, а лицо исказилось. Нацуми подняла руку и закрыла рот рукой. Зубы сжались сами собой. Робкий шаг в сторону кровати. Ещё один. Ещё. Нацуми медленно опустилась на колени рядом с изголовьем. На неё смотрели океанические-синие, бездонные глаза. Только их сейчас девушка видела сквозь потоки слез. " Очнулся», всё, что звучало в голове. Шу медленно приподнял руку и пальцем осторожно снял слезинку с её щеки. Капелька воды стекла по руке и впиталась в рукав свитера. Его холодные пальцы нежно коснулись бледной кожи лица девушки. Его лицо не выражало ничего кроме нежности и счастья. Настоящего счастья, которое не купишь и не получишь просто так. Любимая здесь, она рядом и счастлива, что он очнулся. Нацуми взяла его руку и сильнее прислонила к щеке. Она улыбалась. Детская, невинная, искренняя улыбка выдавала всю глубину чувств и переживаний. — Иди… сюда, — позвал Шу. Его голос был слабым и немного охрипшим. Нацуми осторожно залезла на кровать. Её голова легко опустилась на его грудь, а рука легла рядом с сердцем. Шу посмотрел в потолок и облегченно вздохнул. " Теперь всё будет хорошо… Я никуда не отпущу тебя… Никогда…». Его рука держала Нацуми за предплечье и нежно поглаживала. Слёзы продолжали идти из глаз и девушка иногда шмыгала носиком, как маленький ребёнок. Когда эмоции накатывали морской волной, Нацуми сжимала в кулаке свитер. Её горячий аромат, нежное тепло окутывали с ног до головы и становились для вампира лекарством ото всех ран, как душевных, так и телесных. Сейчас Шу осознал, как сильно она его любила и как сильно боялась потерять. Сейчас он осознал всю свою глупость и невежество, он виноват в её страданиях и мучениях. — Нацуми, прости меня…