Паучья лилия

      Очнулась я в уже знакомой мне комнате. Ничто не стесняло моих движений, цепей не было. Это меня обрадовало, как ничто другое. Но потом я поняла, что цепи и не нужны… я вампир, а значит, они меня не сдержат. Тогда я встала с матраса и пошла к двери. Ручки не было. Я толкнула ее, но бессмысленно. Тогда я решила ударить ее, вампир же. Как только мой кулак коснулся двери, кожу словно охватило огнем. Я упала на пол, схватившись за руку. Появились раны, и они кровоточили. На двери не осталось даже вмятины, а это значило лишь одно — серебро. Эта дверь — кусок серебра, а ещё моя главная преграда на пути к свободе. Сейчас в голове всплывают слова Того.       Я проведу здесь много, очень много времени. Теперь я вампир, мне нужна кровь, а мой любимый свекр обещал мне веселую жизнь. Я помню что произошло с той киллершей в подземелье у Тояго. Она сошла с ума и превратилась в старуху. Она продолжала жить в бессмысленных муках. Значит… я повторю ее участь… нет… Того надеется, что я сойду с ума, буду молить его о прощении… надеется, что я встану на колени перед ним… жди. Жди целую вечность…       Так прошла неделя… я скажу честно… это страшно. Это очень страшно…я сижу в четырех стенах, тону в одной и той же мысли и желания… желании и мысли о крови… я готова была отдать все, что угодно за один лишь маленький глоток… за один лишь глоток. Преградой же была моя непоколебимая гордость. Если бы не она, то я бы уже давно склонилась. Ко мне никто не заходит, меня никто не трогает и никто со мной не говорит. Я целую неделю сижу на матрасе, который я вытащила в середину комнаты. Именно в середину. Точно по центру, я была уверена в этом, потому что мои вампирские глаза различали все и измеряли до миллиметра. Отвлеклась… Итак… каждый день я сижу на матрасе, прижав ноги к груди и обхватив их руками. Мне это напоминает дурку… ну вот серьезно.       Эх… первые дни я доблестно держалась, даже песни горланила про независимость… уверена, Того все слышал и видел. Ах да… я ведь нашла скрытую камеру, встроенную прямо в кирпич. Замаскировали зачетно… увидела только после обращения. Больше двух лет Того следил за мной… На третий день началась ломка… да именно ломка. Хотя это была еще ерунда, меня просто немного трясло… а вот сейчас… я почти на стенку лезу. Тело сводит судорогами, руки трясутся, дыхание резкое, прерывистое, голова болит, гудит, кипит… словно вот вот взорвется. Я лишь сильнее прижимаю ноги к груди, чтобы сдержаться. Я сильно прикусила губу и почувствовала вкус крови… какой же это был кошмар! Я не знаю почему так обернулось… моя кровь была отвратительна: горькая, очень густая. Я словно набрала в рот яд, хотелось скорее все выплюнуть, но я не могла и рта открыть. Тогда я проглотила кровь смешанную со слюной. Горло резко обожгло, словно я впервые выпила стакан коньяка…       Такой опыт был печален. Возможно дело в лекарстве, которое мне вколол врач…не знаю. Мне ничего не остается кроме ожидания.       Сидя в заключении мне было нечем заняться, осталось лишь мышление. За все это время я успела о многом подумать. Практически в каждой моей фантазии и думе был Шу. Я так скучаю по нему, так хочу хотя бы увидеть. Каждая секунда прибавляет мне мучений. Как он там? Помнит ли меня? Глупо…он должен думать обо мне, ведь любит. Даже в смерти он любит меня. Да… я не должна позволять Того туманить мою веру… и не позволю. Все его слова о том, что Шу женился, у него есть сын — ложь. Я знаю это… должна знать.       Конечно, я думала и о своих фантазиях, мечтах. Думала о будущем. Я так часто представляю себе, как вернусь в родной дом, как переступлю порог особняка и увижу моих любимых братьев. Каждого из них. Как бы они отреагировали на мое возвращение? Я бы не стала дожидаться их возгласов, я бы кинулась к Шу… обняла бы его, поцеловала, не сводила бы глаз. Я бы выразила всю свою томящуюся любовь. Я бы плакала, уверена слезы бы текли ручьями из моих глаз. Я бы молчала, не говорила ни слова… возможно, произносила бы его имя… Шу, а как бы ты повел себя? Обрадовался бы? Обнял бы меня в ответ? Да… да.       Рейджи… он бы точно стал читать лекции о неправильности такого моего поведения. Он был бы как всегда в идеально отглаженном костюме, волосы его лежали бы ровно… лишь одно слово — идеален. Да, он всегда идеален. Я даже скучаю по присущим только ему высокомерию, педантичности, занудливости и правильности. Как бы хотелось вернуться к братьям и выпить чаю. Любимого чаю Рейджи. В этом он знает толк. Конечно пили бы мы из его лучшего и потому любимого сервиза. Однажды я видела его. Сервис был на самом деле превосходен. Конечно, ручная работа китайского мастера. Искусная, тонкая роспись золотом по серебру восхищает. Стенки той же кружки так тонки, что можно было бы сравнить их с крылышком бабочки. Единственное за что Рейджи мог бы похвалить человечество, так это за способность создавать такие вещи. Конечно второй сын следил бы за каждым нашим движением. Его взгляд был бы даже угрожающим. Ахах… я бы точно обняла Рейджи при встрече. Он бы застыл на месте и сразу бы замолчал… ахаха… было бы даже весело. " Да расслабься ты, дурачок " — так бы я сказала и засмеялась. Реджи бы вряд ли меня обнял в ответ. Если у меня получится вызвать хотя бы улыбку на его лице, то это уже победа.       Аято… с ним меня мало что связывает. Он для меня, как сосед по дому… хотя, так и есть. Нет… мы хорошо ладим. Он бы предстал передо мной со своим фирменным галстуком, который я всегда называю удавкой. Штанина, закатана до колена — тоже его черта. Я бы хотела сейчас услышать его надменный голос. Да, он считает себя главным, незаменимым, одним словом — Великим. " Великий Я" — хахах… обожаю, когда он так говорит. " Ягодка, ты вернулась!" — думаю, он отреагировал бы именно так. Обнять бы не решился, побаивается Шу. А я… а я бы просто улыбнулась. Обрадовался или нет? Скорее да.       Канато… самый сложный экземпляр… я с ним практически не общаюсь. Скажу честно, он меня пугает… да, я прожила с ним в одном доме достаточно долго, но так и не научилась его понимать… это моя вина, я ведь не старалась. Я считаю его странным и немного сумасшедшим… почему братья ничего не пытаются с этим сделать? Не знаю… он был бы с Тедди. Почему он всегда с ним? Я тоже не знаю… а жаль…вернусь, может смогу ему помочь. Его реакции я не знаю. Обрадуется или расстроится? Я уверена на девяносто восемь процентов, что ему все равно. Может он бы мне улыбнулся или угостил какой-нибудь сладостью. Он их просто обожает…хоть это я знаю. Я бы ответила улыбкой и поговорила с Тедди.       Райто…сложно… очень сложно… я до сих пор не понимаю, что происходит между нами. Не понимаю…то что тогда случилось наложило огромный отпечаток. Первое время я злилась, ненавидела. Ярость моя снова закипала, когда я его видела. Я несколько раз жалела, что не убила его тогда в постели. Шу тоже корил себя за это. За то, что оставил ему жизнь. Что за скандал тогда был… Шу избил Райто почти до смерти, сломал им дорогущий бильярдный стол и окрасил полуразрушенные стены в алый цвет. Вырвал сердце… всю жизнь брата он держал в руке…но что-то заставило Шу остановиться… Райто тогда хорошо досталось… я была в ужасе первое время… Но потом… что-то изменилось… нет, я не могла простить его, я об этом даже не думала. Как я ему и обещала, сердце мое было для него не теплее айсберга… потом я его простила… до сих пор помню, как чувствовала, что две стороны борются во мне и рвут друг друга. На кону стояла жизнь девушки… но дело не только в ней. Я хотела простить, чтобы скинуть с себя этот груз обиды. Я хотела просто отпустить все это… и забыть. Мы с Райто разговаривали после этого, конечно в тайне от Шу. Мы говорили о том, что я не могла смириться с порядком дома. Райто помог мне… правда помог и я ему даже благодарна. Я смотрела тогда в его глаза и пыталась понять, кто я для него? Кто??? Но я не видела. Я думала, пыталась понять, но безуспешно. В ту ночь я знала, что он хочет обладать лишь моим телом и кровью… а душа… его намерений на этот счет я не знала, и сейчас не знаю. Сейчас я бы увидела его с ужасно идущей ему шляпой. Рыжие волосы бы выбивались из-под нее в хаотичном порядке. Изумрудные глаза пронзали бы меня насквозь. Я думаю, что Райто — отличный психолог. Это его сторона и в ней он профессионал. Ему достаточно лишь посмотреть в твои глаза… и он уже все о тебе знает. Раньше он называл меня " сучечкой", но сейчас по имени. Да, это достижение. Он никогда не обращается к девушке по имени… я — маленькое исключение. Как бы он меня встретил? " Рад тебя видеть" — наверно при Шу он выдал бы толко это. Позволь Райто себе больше или даже подойти ко мне, Шу бы не стал молчать. Его угрозы помнит каждый из братьев.       Я бы лишь улыбнулась, но уверена, что этим беседа не закончится. Этот вампир найдет и время и возможность со мной поговорить. А может влюбился? Ахаха… ерунда…       Субару… он для меня как брат. Я очень его люблю и уважаю. Я скучаю по нему и разговорам с ним. Многим он кажется диким, холодным, жестоким и вспыльчивым… за его равнодушием прячется большое и очень доброе сердце. Я до сих пор помню день, когда он был готов защитить меня и мстить за меня, когда мы поругались с Шу. Аято обмолвился мне, что Шу поехал за мной после разговора с Субару. Остальные братья назвали тот день войной старшего и младшего. Крики Субару слышал каждый. Я благодарна ему и хочу скорее увидеть. Тут бы я не сдержалась и сразу бы обняла "братика". Он бы немного обомлел, точно покраснел, но потом бы тоже обнял, ведь я знаю, что он меня тоже любит. Я его сестренка…       Я сейчас так изменилась, ну два года прошло, да и бессмертие меня побелило. Они бы меня узнали? Я бы поднялась по ступенькам дома, взялась за стальное кольцо. Три удара — классика. Я бы закрыла лицо. Дверь бы мне открыл Рейджи по закону жанра. Я бы стояла, молчала. Раз изменился вкус крови, значит и запах другой. Лица не видно, запах чужой, значит не узнает. " Я вас слушаю" — сказал бы он. Я бы не стала отвечать, я бы быстро прошмыгнула в дом и направилась бы в гостинную. На новый запах пришли бы все братья. Я сидела бы на диване и ждала, что они скажут. Рано или поздно им надоест играть в молчанку и тогда я скину капюшон. Тишина станет тяжелее свинца. " Неужели я так изменилась? " — спросила бы я.       От всех этих мыслей волей неволей на глазах навернулись слезы. Я люблю каждого из братьев и по каждому ужасно скучаю. Я скучаю по всему, что с ними связано: по их заморочкам, по их своеобразной жестокости и любви, по голосам. Скучаю по вместе проведенным завтракам, обедам и ужинам.Скучаю по моментам, когда провожала их из дома в школу. Рядом с ними я обрела семью. Немного странную, но семью, и другой такой уже не будет.       Каждый из братьев достоин счастья, каждый достоин чувствовать себя любимым и лучшим. Каждый из братьев достоин жизни, а не существование. Я уверена, однажды каждый из них будет, наконец, счастлив. Из-за своих раздумий я даже не заметила, как впервые за неделю в мою камеру открылась дверь и проник свет. — Плачешь? Неужели, сломалась.       Молчу. — Откусила язык? Я скучал по твоей остроте… пожалуйста, повесели меня.щ       Молчу. — Серьезно… всего неделя… я думал, что тебя хватит на большее.       Молчу. — Я надеюсь, что ты еще не лишилась разума. — Вашими молитвами, — прошипела я. — Узнаю мою дорогую Нацуми. Чтож, пора начинать.       Я поднимаю глаза и вижу недобрую улыбку моего мучителя, Карла Хайнца.       Пять…пять долгих лет… Пять лет… Судьба не блистала милосердием. Она была скупа на жалость и сострадание, но щедра на жестокость. Я начала сомневаться в вере, в Боге. Я помню каждое слово шляпника, касаемо небесного творца. Мои мольбы всегда оставались неуслышанными…       Пять лет… пять долгих лет меня хотели превратить в привидение. Карл делал для этого все. Каждый день начинался, длился и заканчивался одинаково. Вечные опыты и эксперименты над моим телом. Какие-то из них невозможно описать. Мне вводили всякую гадость и следили за реакцией. Иногда я просто не могла пошевелиться, а иногда меня начинало так трясти, что я кричала нечеловеческим голосом. Меня избивали до полусмерти хлыстом, а потом проверяли, как будут заживать мои раны под тем или иным препаратом. Меня резали серебром, били электричеством. Это лишь малая часть ужаса. Казалось, что можно еще придумать??? Того придумывал, все больше с каждым днем. Мой голос давно сорвался из-за постоянных криков. Тело не успевало заживать. Раз в две недели мне давали маленький пакетик донорской крови, причем не исключено, что они туда тоже чего-то подсыпали.       Теперь, я знаю, что такое Ад.       Я смутно помню свои последние дни. Помню лишь, что тогда Того перешел все границы. Меня вырвали из камеры рано утром и поволокли по полу в кабинет Карла. Меня кинули прямо на пороге. Я была обессилена, поэтому не могла даже подняться. — Только посмотри на себя… Видишь, чем обернулась твоя дерзость? Ты не лучше грязи на моих туфлях.       Голоса у меня практически не было. Я отвечала на оскорбления молчание. — Сколько она уже здесь? — Того спросил у своего подчиненного.       Я не знала его имени, но он был всегда рядом с Карлом. — Более семи лет. — Да… семь лет, а пролетели словно пара часов. Не так ли, Нацуми? Ах нет… такая, как ты не достойна даже имени.       У старика то маразм. Такое решение я выдала. — Скажи же что-нибудь… — Господин, она уже давно ни с кем не говорит. — Жаль… ее слова меня так бодрили когда-то. Как тебе моя игра? Интереснее твоей, правда?       Меня утомили его речи. Слова его ничего не значили. Уж что что, а чувствовать себя на высоте я умела. Дворянское воспитание не пропьешь. Отец учил меня с детства, что даже лежа в грязи можно посмотреть на человека так, что кажется вы поменялись местами.       Сейчас я могла говорить лишь глазами. Я подняла глаза на вампира. В свой взгляд я вложила столько силы, ненависти и воли, что я уверена… он испугался. Не сломаешь Того… не сломаешь меня, как ни старайся. Пока у меня есть вера, пока есть любовь к твоему сыну… я буду держаться… — Потрясающе, — лишь произнес мой свекр.       Он был удивлен… точно… у меня получилось. Однако день не был закончен. Он лишь начался. — Ты испортила мне настроение.       Того ударил в ладоши два раза и меня тут же подняли на ноги.       Кто смотрел Жанну Д’арк, тот знает, что я сейчас испытываю. Меня сделали средневековой ведьмой. Я была крепко привязана к столбу. Вокруг меня разложено много, много дров. Да… этот старый пень решил поставить новый эксперимент. Сжечь меня заживо…причем не на улице, а в помещении. Солнца я уже давно не видела. Того и его главный врач подходят ко мне. У одного из них в руке факел. Не знаю почему, но я даже не боялась. Возможно потому что Того уже полностью убил мои страхи. Я спокойна сейчас как слон, ну вот честно. — Вы уверены, что она выдержит? Мы столько сил вложили. — Я видел, как она смотрела на меня сегодня. Ни капли пустоты…       Я усмехнулась и Того это видел. Кажется планы его разваливаются.       Кто бы мог подумать что этот день станет для меня решающим. Кто бы мог подумать, что сегодня я умру… умру для всех. Кто бы мог подумать, что после пожарища, регенерация у меня отключится и раны, нанесенные огнем, не заживут. Кто бы мог подумать, что болевой шок окажется слишком сильным и я впаду в особое состояние, при котором никакой аппарат не услышит моего сердца, а дыхание практически прекратится. Кто бы мог подумать, что через два дня я очнусь не в своей камере, а в горячих песках пустыни.       Я открываю глаза и не вижу ничего кроме песка. Он был повсюду… вообще везде. Я имею ввиду, внизу, справа, слева и… вверху. Я была заживо погребенна в песке.       Небывалый ужас охватил мое сознание. Я. Закопана. В песке. Из-за страха я даже не чувствовала боли от ожогов, а ведь их было много. Все мое тело было покрыто кровавыми ранами. Я чувствовала, что у меня не остается сил. У меня уже нет былой воли и храбрости. После всего того, что я перенесла в подземелье мне хотелось сесть в один угол и заплакать… реветь и рыдать так громко, как только бы я смогла… Я не знаю, смогу ли я снова… улыбаться. Стоп… хватит… что я веду себя как тряпка… пожалела себя и хватит. Если все закончилось, то это дарит мне две вещи, которые нужны больше всего: надежда и… свобода. Я выберусь отсюда и во что бы не стало вернусь к Шу.       Песок был мелким и сыпучим, а еще ужасно теплым. Где же я? Неужели Того закопал меня на пляже? Ну хватит, пора выбираться.       Я постаралась встать на четвереньки, но ноги сразу провалились в песок. Тогда я вспомнила старые уроки физики. Я легла всем телом на одну поверхность и постаралась приподнять голову, чтобы создать маленькое свободное пространство. У меня вышло, но песок сразу посыпался, вытесняя воздух. Пока у меня было время, я глубоко вдохнула воздух и сразу смогла определить, где поверхность… где моя свобода. Я перевернулась на спину и стала быстро раскидывать песок с надеждой, что я в нем не утону. Бесполезно, тогда я быстро встала на ноги и пока они не провалились вниз, стала двигаться так, словно я плыву в воде. Выходило плохо, но я чувствовала, что медленно приближаюсь к свободе.       Наконец, моя рука почувствовала дуновение ветра. Сколь счастья… сколько счастья тогда я обрела. Через несколько секунд я была уже на свободе…но настроение мое немного портил тот факт, что я нахожусь под палящим солнцем, а вокруг пустыня. Мертвая, горячая пустыня, которая сжигает и без того раненую вампиршу. Я встаю на ноги и смотрю по сторонам. Ничего, нет даже тени. Я медленно втягиваю в нос воздух. Чувствую запах верблюда. Уже что-то, это значит, что жизнь есть и я вернусь домой.       Я вернусь домой.