Школьные годы.

POV — Лина        Лето закончилось так же стремительно, как и началось. Вообще, оно не было похоже ни на одно другое, как это обычно бывало в моей не шибко активной жизни. Но все произошло гораздо раньше…        Я напрочь забыла про то, что теперь мы выпускной класс, и то, что в голове у меня полная каша. Сидя на классном часу 1 сентября, доходит осознание некоторого ужаса предстоящей пытки. Экзамены. Звучит, на первый взгляд, не страшно, если не одно маленькое «но»: за все это время помнишь только 2×2=4. Я староста 9 «Г» класса, по мнению большинства, самый умный и адекватный человек в нашем коллективе, помню самое простое арифметическое действие за 8 лет обучения в школе. А что уж говорить об остальных?        Я судорожно пытаюсь записать расписание на завтра, руки трясутся хуже, чем у наркомана. Просто представить не могу, через что придется пройти за этот год, чтобы написать ОГЭ на отлично! Зная себя, я буду откладывать подготовку до последнего, чем не горжусь. Единственное, другого результата, как 5 в аттестате и 100 баллов, я не приму. Звучит слишком идеалистически.        — Эй, Лина! — в меня прилетает скомканый листок бумаги.       Знаю, я же староста, меня типа должны уважать и все такое, но, увы, не в том я классе, где меня бы стали ставить в пример ученики. Я могла бы игнорировать, сказать учителю, сделать замечание — я не такая. Да и мало ли, что-то надо объяснить или рассказать, мое положение обязывает сохранять свое лицо каменным и непринужденным.        - Да? — раздраженно спрашиваю, поворачиваясь вполоборота к Андрею, главному бездельнику и грубияну нашего и без того расшатаного общества.        — Налысо побриться не захотела? Пора бы, а то загоришься скоро! — и он брызгал в мою сторону капельки воды, не стану итересоваться из какого места он добыл эту воду.        Пропащий человек, что уж говорить. Эти едкие его насмешки в мою сторону давно надоели и потеряли изысканность и разнообразие. Почему он так говорит? Да потому что мои волосы выкрашены в алый цвет, «кукольный», как любит примечать моя мама. Хах, их волнует только мой внешний вид, а ум и внутренний мир — это не МОДНО. По меркам этого окружения, я, наверно, вообще неправильная: слишком бледная, слишком умная, слишком любима учителями, слишком серьезная, СЛИШКОМ Я.        В некотором смысле я их поддержу: любить собственного учителя математики — странно. По совместительству он наш классный руководитель, с которым я провожу много времени, к моему великому счастью. Не смогу объяснить, что мне в нем нравится, потому что, когда любишь человека, каждая его частица привлекает, тянет к себе. Он тот, кто изменил будущее нашего класса.        Учитель пришел к нам в самый нужный для нас момент, именно тогда, когда всякий потерял смысл своего существования. Предыдущий руководитель, женщина с добрым, милостливым сердцем, бросила нас на произвол судьбы, оставила, ничего не сказав, ни слуху ни духу не видать. Потеряли контроль — вот, как можно кратко описать состояние тогда 8 «Г». Месяца полтора все шлялись где угодно, ели и пили, что хотели, устраивали грязные вечеринки, участвовали во всех грандиозных драках, в школе практически не бывали. Не скажу про себя, что я вела себя прям пай девочкой. Тогда я впервые попробовала курить и алкоголь. Последнее еще ладно, вино точно мне пришлось по душе, а вот сигары до сих пор оставили тошнотворное послевкусие. Яркие волосы, прокол в нижней губе сделали из меня явного неформала, над которым класс изрядно любил пошутить или кинуть издевку. Но при всем при том, в школу я ходила исправно, разгульничество родители мне никогда в жизни не позволят… Нашу маленькую шумную жизнь разрушил новоявленный учитель, а дело было так:       Шел урок русского языка, я разъяренно делала упражнение в тетради, как в кабинет вошел директор. Мои глаза мельком переключились на него, а потом снова опустились на работу. Тогда мне подумалось, что он пришел посмотреть на ущербных отбросов общества, то есть нас. Если точнее, на того, кого нет среди учащихся, хотя, на мое удивление, пришло много человек.       — Класс, - натяжно говорил басистым голосом полный мужчина в солидном костюме, он сделал длинную паузу после этого слова, слышалось только чирканье моей ручки по бумаге, — хочу представить вам вашего нового классного руководителя и учителя математики.       И тут заиграла музыка: та-та-та-там! Та-та-та-там! Я подняла голову, вот чисто было интересно, какой самоубийца решился на такое. Не думаю, что тот, кто хотел войти сюда, мечтал увидеть бомжей-уголовников со стажем, которым давно не стыдно за их преступления. А выглядели мы тогда именно так! По началу у меня была почти 100% уверенность, что он сбежит через месяц. Как же я ошибалась!       Вошел молодой, подтянутый парень, на вид ему было лет 19-20, не более, с папкой, в которой лежали бумажки, по видимому документы. Он совершенно не смотрел в нашу сторону, будто нас и не существовало в помещении. Я подумала, что это шутка такая, привели первого попавшегося пацана с улицы и сказали: «Помоги разыграть „Г“ класс, мы тебе деньги заплатим». Я серьезно. Никто не верил в силы только что вошедшего молодого парня, у которого, наверно, еще даже невесты нет. Но должна признать, лицо у него было шикарное: выразительные скулы, густые темные брови, зачесанные назад темно-каштановые волосы и глаза невнятного цвета, словно в воду налили голубой, серой и желтой краски и постарались размешать.       - Здравствуйте, меня зовут…— теперь он наконец оторвался от своего телефона, нервно отшатнувшись назад, и разглядывал присутствующих, точнее, пялился с широко раскрытыми глазами на нас. Представляю, какой ужас ему пришлось тогда испытать, видя, что перед ним сидят пьяные каторжники из далекого дикого края, где нет и не было цивилизации вообще. - Дмитрий Александрович, — выдавил он из себя.       Глаза бегали от одного человека к другому, если это можно было назвать «человеком». Еще в тот первый день знакомства его взгляд заставил мое сердце неровно кольнуть так, что дыхание перехватило на долю секунды.       - Мда, ну и делишки, — не зная ничего другого, сказал обескураженный преподаватель, почесывая затылок.        Еще бы: Андрей сидел колхоз рабочим, растянувшись на всю парту, а скажу я так — кожа да кости, жевал соломинку, и харкнул на пол при этом. Рядом разместился его закадычный друг, бомж с первой же помойки, Евдокий, у которого еще остались кое-какие рамки приличия, он просто уставился бездумным взглядом на Дмитрия. Перед сим шедевром можно узреть, (хотя трудно такое не заметить), шлюхо-трассу: Алла и Стелла. Тушь в три слоя, тени на пол рожи, юбки — только трусы видать. Остальное опишем кратко: «Лол команда»: Лариса и Влада, обе в черном, шушукались между собой, похихикивая не шибко тихо, «Элита»: Дарина, Лиза и Алексия, как обычно на моде и секси личиками, «Селфи клуб»: Наташа, Анна и Слава, те еще неопознано летающие объекты и я с Ритой.        — Извините, — обратился учитель к Елене Николаевне, на что та одобрительно кивнула, — сделаю объявление. После уроков приходите в библиотеку, мне с вами надо серьезно поговорить.        Его лицо выражало что-то непонятное, то ли это был страх, то ли решимость в крайней степени со злостью. Только на кого он злился, было вопросом: на директора, отправившего его в самый трудный класс, или на нас? Одно могу сказать точно - планы на наш счет были определены и конкретно запланированы.

***

      Мы осторожно заглядывали в библиотеку, можно сказать, наваливались друг на друга, словно увидели что-то несуществующее в этом мире. Вот, бывает, смотришь в сериалах, огромные двухэтажные комнаты с множеством книжных полок, куполообразные потолки, ламинированные полы располагаются в чудесных местах обитания книг, а в реальности видишь нечто иное: парочка рыхлых, ободранных стеллажей, еле стоящих на полу, скрипучем, состоящем из провалившихся досок, да в общем, смотреть не на что. Новый учитель сидел за столом, заваленным различными бумагами, томиками, пособиями, вперемешку валяющимися вокруг него, и писал, сложившись в три погреба, что-то с большим интересом, не замечая нашего присутствия и вылупившихся глаз.        — Ээээм… — пронеслось в пространстве и отдалось глухим эхом.        Он поднял свои серо-зеленые глаза, от смущения я отвернула свое лицо, пытаясь смешаться с толпой. Класс был более чем сдержан при нем, никто особо не шумел, внимательно разглядывая со всех сторон новобранца, видимо такое сильное любопытство охватило их разум, что на большее не были способны. Что-то неизведанное, не основанное стояло перед нами в образе Дмитрия Александровича.        — Оу, вы все-таки пришли, — нотки удивления играли в его голосе, он встал из-за стола, и предложил нам расположиться в столь маленьком уголке школы, продолжая свой монолог. — Значит, не все так плохо, — специально говорил он громко, чтобы каждый услышал его, — как мне казалось, — радостно потер учитель руки, смотря на нас, как на мусор в комнате, который надо убрать.        Нас было так мало, что в небольших параметрах библиотеки мы смогли уместить свои задницы, и при том всем хватило парт, ну, точнее, 3-х столов, по крайней мере, уголок своим локтём я отхватила. Учитель напряженно вздохнул и выдохнул, по нескольку раз оглядев ребят, мои пальцы на болтающейся вдоль тела руке нервно отстукивали по стулу мелодию, засевшую у меня в голове. Он взял наш потрепанный не временем журнал, повертел его в руках, презренно изогнув свою бровь, она очертила на его лице просто идеальную дугу. Дмитрий Александрович открыл первую страницу, с улыбкой сказав:        — Когда я впервые увидел вас сегодня, никак не ожидал таких оценок, но я не сказал, что писался от восторга глядя на это творение, так скажем, искусства, -глаза бегло мотались по строчкам. - Ну, к примеру, Алексия Смирнова.        Мужчина оторвал взгляд и смотрел на тут же вставшую девушку. Алексия для меня была неизведанным объектом, общались мы исключительно парой фраз: «Лина, ты это сделала?» или «Лина, помоги с этим», на что я всегда отвечала согласием, могу сказать про нее лишь одно, то что она милый, светлый человечек, который в общем смысле ничего плохого мне не сделал, и даже стычки ни одной не было. Смирнова не являлась красавицей, лично для меня, возраст не соответствовал внешности. На вид ей было лет 19-20, хоть и исключительно маленький рост не мог в этом посодействовать. Кожа лица у нее шелушилась и облазила периодами, но это было так, руки сухие и не выглядели молодыми, пускай на ногтях всегда имелся модный маникюр. Вообще, она очень популярна среди парней, сугубо из-за огромного размера груди, чем не могу похвастаться я, да оно мне и не надо. В тот день Алексия надела свои излюбленные джеггинсы и белую толстую вязанную кофту, которая полнила ее.       — Неплохие оценки, только есть некоторые моменты, где твоих познаний, видать, не хватает, — прокомментировал учитель ее успеваемость, сделав невинное лицо. — Такс, кто следующий… допустим, Максим Леонов.        - Его нет, — ответили сразу несколько человек.       - Ладно, тогда, Мирослава…— не успел он договорить, как все те же выкрикнули в унисон:       — Ее тоже нет.       - Оk, может, Ксения Лаврентьева есть? — продолжал он более раздраженным тоном.       — Нет, — уже почти всем коллективом отозвались они.       - Ааа! — наигранно разозлился учитель. — Да кто у вас вообще есть? Так, нет, не отвечайте, — Дмитрий Александрович сел на парту, откинув растрепанную хрень для оценок и стал всех разглядывать, нервно издавая смешки. - Я, конечно, понимаю, юность в жопе играет и все такое, но не до такой же степени, — голос его был бархатный, ровный, слушать хотелось бесконечно. - Вы можете не принимать мое мнение и планы на ваш счет, только думается мне, что ни к чему хорошему ваши действия сейчас вас не приведут. Уверен, у каждого есть мечты, которые не могут связывать ваше будущее с вашим настоящим. Разве я не прав?       Моя голова в тот момент пустовала, ничего не могла сообразить на это, стояла тишина, остальные смотрели в пол или сторону. Было стыдно. Очень стыдно. Учитель смотрел на нас испытывающе, застыл в одном положении.       — Вы молчите, потому что вам нечего сказать, или это согласие со мной? — с чего-то взбесился он.        Может он действительно говорил правду, и все молчали от отсутствия соображений в голове, но точно могу сказать, тогда его слова достучались до моего сердца.

***

       Он каждый день проводил лекции о морали и этике, потом плавно переключился на устройство нашей школы. Вроде обычное учреждение, ничего особенного в ней не вводилось, а вопросы у него, как будто в спец.училище устрайвался.       — Вот же! — заключил Дмитрий Александрович. —  Ну, а как учителя с учениками отношения поддерживают?  — в ответ он получил только наши не понимающие взгляды. Нет, а что он ожидал? —  К примеру, классные собрания в конце недели или классные часы в начале дня?        Большинство прыснуло, сказав, что и без всяких этих совещаний хлопот стало навалом.       — Хлопот им, видите ли, хватает! Бедные, умаялись! —  насупился учитель. —  Но придется смириться, я, как ваш классный руководитель, обязан быть в курсе всего происходящего с вами, имеется виду о школьной жизни. Как вторая мать или точнее отец.        Сразу вспомнилась заезженная фраза, которую говорят всем, входящим в любое учебное заведение: «Школа — это второй дом». Для меня данное утверждение не имеет никакого смысла, потому что я так не считаю, но в недалеком будущем мы доверились ему, о чем никто в общем и не жалел.        — Мне нужен помощник, — через пару недель после своего назначения заявил он. — Я узнал, что у нас есть совет старост, поэтому хочу не откладывать это дело в долгий ящик. Вы только не подумайте, что «раз все, то и я туда же». Мне реально нужна помощь.        Он улыбался, легкой, искренней улыбкой, все также сидя на излюбленнном столе. Дмитрий Александрович восхищал собой, не походящий ни на одного другого учителя за всю мою школьную жизнь. Новый учитель очень добрый и терпеливый, это стало сразу понятно, с самых первых его уроков. Он эмоционален и весел, совсем как подросток. В отличии от других, преподаватель из него отменный, старается как можно понятнее пояснить каждую тему, а если понадобится, с улыбкой на лице и счастьем в сердце, будет повторять одну и ту же тему хоть 20 раз, пока до всего класса не дойдёт.       — Ну, че вы все такие вялые овощи? Или у вас сил хватает только на выпивку и сигары? — разочарованно простонал учитель. —  Ладно, сами напросились, тогда на неделе я составлю ваше расписание по помощи мне. Будете по очереди дежурить со мной по школе, разбирая все ваши накопленные беспорядки, — пожал плечами он, на что раздалось недовольное восклицание, но никто ничего не хотел исправлять в сложившейся ситуации.        Только я вздохнула с облегчением, с нетерпением ожидая, когда настанет моя очередь ему помогать, чтобы выложится на полную, и он выберет меня в лидеры, как одна наглая швабра решила подпортить мои великие размышления.        — Дмитрий Александрович, я бы хотела вам помогать, — ни с того, ни с сего заявила Стелла.        Это был огромнейший крах всему! Пазл перестал складываться, детальки не подходили, мир рушился… Вот же дрянь! Знаю я ее, вертихвостка! Чего вдруг ее на учителей потянуло? Да в ней ни капли нет никаких положительных качеств, тупая, как пробка! Даже пробку жаль стало.        — Вот и отлично, — засиял… Ей…        Черт! Не знаю, что меня тогда со стула дернуло, но я без чувтв, бледная, как мел, вскочила и громко выкрикнула:       — Я буду вам помогать!