Два подлых семпая и немного ревности

— Хината, можешь помочь мне с тренировкой? — Кагеяма резко распахнул дверь раздевалки, где сейчас должен был находиться его партнер, и… замер на месте. Картина, что ему открылась, просто не вкладывалась в голове. Шое лежал на полу, зажатый с двух сторон Куроо и Бокуто, которые абсолютно по-собственнически лапали и гладили везде, куда только можно было дотянуться. И что самое странное — Хината не сопротивлялся. Он спокойно отдавался в руки семпаям, жмурясь от удовольствия и притягивая их еще ближе. На его лице красовался густой румянец от возбуждения, а из горла вырывались тихие стоны. Первокурсник изо всех сил пытался всмотреться, кто же его зовет, но настойчивые ласки парней отбирали все внимание, и упрямо мешали ему сосредоточиться на фигуре у двери.  — А? Кагеяма? Ты что-то хотел? — Шое наконец-то понял, кто зашел в комнату и попытался высвободиться из опутавших его рук, но эти самые руки, впрочем, не особо охотно хотели его отпускать.  — Хината-а-а, что здесь творится?! — Тобио медленно вскипал от злости. Снаружи он держался достаточно непринужденно, но его глаза все выдавали: наполненные злобой, обидой и отчаяньем, они практически светились еле сдерживающими эмоциями. Он мелко дрожал, а руки сжимались в кулаки.  — Эм, да ничего особенного. Семпаи просто помогают мне восстанавливать силы, — Шое попробовал добродушно улыбнуться, но он все еще был слишком возбужден. Частое дыхание, хриплый голос и потемневшие глаза полностью противоречили его словам, и Кагеяма ничего обычного здесь не видел. Для него это было последней каплей. Молниеносно пробравшись к парням, он резко схватил Хинату за руку и грубо утащил из комнаты. Оставшиеся ни с чем семпаи не выглядели удивленными, и, похоже, абсолютно не возражали, ибо давно уже замечали, как гениальный связующий Карасуно смотрит на своего «партнера». Нужно было всего лишь немножко его подтолкнуть, создав идеальную почву для ревности, а с наивным Хинатой это было проще простого. Подленько хихикая, они поднялись с пола и пошли дальше тренироваться, полностью уверенные в том, что эти двое теперь уже сами разберутся со своими отношениями. Кагеяма не останавливался. Хотелось утащить этого парня подальше от всех, запереть его где-то, приковать, запретить видеться со всеми, кроме него самого. Он был шокирован. Тобио всегда считал Хинату наивным и невинным. Тем, кто кроме волейбола ни о чем не думает. Кто совершенно не разбирается в романтических делах и явно не знает слова «пошлость». Шое был для него чем-то неприкосновенным. Тем, на кого можно только смотреть. Наблюдать издалека. Максимум, позволить себе аккуратные и ненавязчивые прикосновения, которые можно списать на дружеские. Кагеяма был в ярости. Как Хината мог позволить такое обращение? Как он мог позволить лапать и зажимать себя непонятно кому, да еще и двум сразу? Как он посмел отдаться кому-то, кроме него? Кагеяма испускал ужасную ауру, полную злобы и ревности. Она могла испепелить любое препятствие на его пути, заставить убегать куда-то подальше, подкашивать ноги от страха. Но этого мало. Тобио было жаль, что он не мог прицепить эту ауру на чертову коротышку и показать всем, кому она принадлежит. Кагеяма все еще тянул за собой ничего не соображающего партнера, грубо сжимая его запястье и оставляя на бледной коже следы. Он и сам не знал, куда его тащил. Он просто хотел уединиться с ним, неважно где, неважно как, только бы никто не мешал. На горизонте очень вовремя замаячил пустой класс и тот, не долго думая, затолкал Шое туда. Хината был растерян. Он не знал такого Кагеяму. Это был совершенно другой человек — грубый и безжалостный, от него хотелось убежать, убежать подальше и спрятаться так, чтобы невозможно было найти. Шое было страшно.  — Так ты все-таки объяснишь, что это было? — связующий смотрел прямо и жестко, заставляя сокомандника вжать голову в плечи и отвести взгляд в сторону.  — Я ведь сказал, — тихо ответил парень, мелко дрожа от страха и напряжения, — они помогали мне избавиться от напряжения.  — Таким способом? — тон брюнета внезапно стал настолько ледяным, что, казалось, даже жаркий летний вечер похолодел на десяток градусов.  — Они сказали, что воздержание — это очень плохо для здоровья, и от лишнего напряжения постоянно нужно избавляться. Также семпаи сказали, что давно уже помогают друг другу в этом деле и предложили мне присоединиться, — Хината неуверенно поднял взгляд на устрашающего собеседника.  — И ты был готов так просто подстелиться под них?  — Н-но я ведь не знал… Если это поможет моей игре в волейбол… — Шое так и не смог договорить, потому что его рот заткнули грубым и очень настойчивым поцелуем. Рука Кагеямы потянулась к чужим штанам и, одним резким движением стянув их до щиколоток, по-собственнически забралась в трусы. Быстрыми, неосторожными и размашистыми движениями он доводил парня до беспамятства, до головокружения и темных пятен перед глазами от удовольствия, заставляя того крепко вцепиться пальцами в свои плечи.  — Почему ты сдерживаешься? Разве не приятно? Разве ты не этого хотел? — хрипловато и с придыханием шептал Тобио, еще крепче прижимая того к себе. — Ну же… чего тебе нужно? Что ты хочешь? Скажи мне, иначе я сойду с ума.  — К-кагея… ма… — с последних сил шептал парень, громко дыша и плавясь в его руках. — Не останавливайся… еще… еще хочу. И Тобио слушался. Он слушался каждого слова, сказанного этим соблазнительным, невероятным голосом, что сносит крышу подчистую. Эти слова сейчас нужны ему, как воздух.  — К-кагеяма… — Хината протяжно застонал и содрогнулся, оседая на пол и утаскивая за собой Тобио. — Прости…  — Почему ты извиняешься? — пелена перед глазами понемногу исчезала, оставляя после себя ноющую пустоту и сильнейшее чувство вины.  — Если тебе не нравится, то я не буду больше поддаваться им. Одного тебя мне вполне хватит, — тихо произнес тот, утыкаясь носом в грудь Кеягеямы и осторожно обвивая руками за пояс.  — Тогда приготовься. Я очень ревнивый, — уже нежнее буркнул связующий, крепко обнимая его в ответ и легко целуя в лохматую макушку. — Я тебя не держу, но и отпускать не собираюсь… Короче, я тебя никому не отдам! Хината на это только довольно рассмеялся и шутливо добавил:  — Знаешь в чём твоя проблема, Кагеяма? Ты слишком много ругаешься. — Да нихрена подобного, болван! — разозлился тот, пытаясь отцепить от себя смеющуюся обнаглевшую макаку, что вцепилась в него всеми конечностями. И умудрился же испортить такой романтический настрой! Он когда-нибудь прибьет эту наглую коротышку!  — Но я все равно тебя люблю, — тихо продолжил Хината, счастливо улыбаясь. Только разбушевавшийся Кагеяма густо покраснел и притих, утыкаясь носом в рыжие волосы. Он действительно когда-нибудь его прибьет, но сначала отлюбит как следует.