Сочельник

Поступь нежная, легкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным.

***

      Утро не задалось с самого начала. Лили чуть не спалил весь дом, пытаясь приготовить яичницу, а после, пытаясь потушить сковородку, превратил полы кухни в одно сплошное болото. — Лили, вот что ты творишь? — сонно рычу я, пытаясь спасти от наводнения, валяющиеся на полу вещи. — Готовить пытаюсь, — бубнит в ответ иксид, кидая обуглившуюся сковороду в мусорку. — Нахрена?! — возмущаюсь я, пытаясь отыскать какую-нибудь ненужную тряпку, чтобы убрать воду. — Из нас двоих, — начинает Лили, распахивая окно, ибо в комнате из-за дыма ничего не видно. — Железо можешь поглощать только ты. Я есть хочу! — Это не повод поджигать дом, — бурчу в ответ, ликвидируя потоп. — А вот и повод, — возмущается иксид. — Дело к Рождеству близится, а у нас ни жратвы, ни продуктов, чтобы эту жратву приготовить. Даже ёлки нет! — Отметим в гильдии, — отмахиваюсь я. — Они опять спектакль ставить будут, нас участвовать заставят! — взвизгивает Лили так, словно его там стриптиз на сцене станцевать потребуют. — Не будет тебя никто заставлять, — ставлю чайник на слегка обугленную плиту. — А вот и будет, — недовольно отзывается иксид. — Мира сказала, что все лентяи, отказавшиеся помогать с праздником, останутся без угощения. — Они опять поставят какую-нибудь детскую банальщину, в которой мы не пригодимся, — не воспринимаю слова Лили всерьёз. — Поживём, увидим, — заключает иксид, закрывая окно и усаживаясь на подоконник.

***

      Никогда не понимал, чего такого особенного в Рождестве? Все наряжаются в глупые костюмы, украшают дома и поют заезженные рождественские песни. Мотив «Jingle Bells» уже второй квартал надоедливо звинит в ушах, а нахальная детвора уже раз в пятый заряжает в меня снежками под дикий ржач Лили, который явно находит смешным мои попытки отряхнуться от снега.       Наконец-то виднеется знакомое здание гильдии, и я облегчённо вздыхаю, переступая её порог. Блондинка помогает Мире и Джувии вырезать форменные снежинки, Нацу и Хэппи изображают оленей (ничего необычного), бегая кругами и клянча рыбу у остальных, Кана и Лаксус соревнуются в поглощении медовухи, а Грей пытается помогать Венди и Шарли украшать барную стойку гирляндами. Нахожу Леви за самым дальним столиком, читающую очередную книжку. Её лазурные пряди смешно падают ей на лицо и лезут в глаза, а тонкие пальцы снова и снова пытаются заложить их за ухо. — Очередная банальная книжонка? — хмыкаю я, усаживаясь напротив.       Поднимает на меня свои золотисто-карие глаза и укоризненно качает головой. — Гажил, не будь букой, — пытаясь меня пристыдить, надувает свои и без того пухлые губки. — Это очень интересная книга! — Очень, — не без сарказма соглашаюсь я. — Какой очень «интересной» фигне ты отдала предпочтение сегодня? — Это не фигня, а сказка, которую мы будем ставить в Сочельник, — поясняет Макгарден, указывая на цветастую обложку. — В этом году мы тоже будем участвовать. — С какой радости? — вскидываю бровь, пытаясь понять к чему она клонит. — С такой, что почти все разъехались, — объясняет Леви. — В представлении придётся задействовать всех. — Я не буду эльфом, оленем или пряничным человечком, — слышу бешеный ржач Лили, который наверняка представил себе эту картину. — Тебе и не нужно, — пожимает плечами. — Мы ставим «Снежную королеву», так что ты будешь Вороном. — А ты? — интересуюсь я, решая, что могло быть и хуже. — Разбойницей, — обречённо вздыхает она, а я искренне пытаюсь сдержать приступы смеха. — И вот не надо ржать, Редфокс, это не я придумала! — Ну-ну, — задыхаясь от смеха на пару с Лили, выдавливаю я. — И кто же этот гений? — Мира, конечно, — обиженно бубнит Мелкая, смущённо опуская глаза. — Мне бы больше подошла роль Бабушки, но Эльза забрала её себе. Грею дали роль Нарцисса, а Нацу роль Кая. Странное распределение, но Мира сказала, что это поможет нам сплотиться и усилить дух Рождества. — Дай угадаю, — забираю у Леви книгу и пролистываю её. — Блондинка будет играть Герду. — Именно, — подтверждает Макгарден, снова закладывая непослушную прядь за ухо. — И её зовут Люси, пора бы уже запомнить.       Равнодушно пожимаю плечами, игнорируя её замечание. — Я принесла тебе гвоздей, — сообщает Мелкая, выуживая из своей сумочки небольшой пакет. — Вот видишь, Гажил, — обиженно вздыхает Лили, наблюдая, как я запихиваю в рот горсть гвоздей. — Тебя хотя бы Леви кормит, а я тут от голода подыхаю. — Почему же ты не сказал, что голодный? Я бы приготовила тебе чего-нибудь, — улыбается Макгарден и вытаскивает из своей сумочки шоколадный батончик. — Держи, перекусишь. — Левичка, ты ангел! — чуть ли не плача выхватывает из её рук шоколадку. — Хоть кто-то обо мне заботится… — Я не виноват, что готовка — это не моё, — запихиваю в рот очередную горсть железа, внимательно наблюдая за пальцами Мелкой, которые вырисовывают невидимые узоры на деревянной поверхности стола.       Они кажутся такими нежными, что в какой-то момент мне кажется удивительным то, что грубая поверхность не смогла поцарапать подушечки её тоненьких пальцев. — Тебя просто не учил никто, — легко улыбается, глядя мне прямо в глаза. — К тому же ты считаешь готовку девчачьим занятием. — Оно и есть девчачие, — бубню в ответ, делая вид, что меня очень заинтересовали пыльные доспехи в дальнем углу.       Слышу знакомый грохот и перевожу взгляд на явно запыхавшуюся Эльзу с ярко-красным колпаком на голове и огромной коробкой ёлочных игрушек в руках. — Чего расселись? — окидывает взглядом всех присутствующих. — Эльфман и Эвергин уже установили ёлку. Айда наряжать!

***

— Ненавижу зиму, — я обречённо перевожу взгляд от градусника в своих руках к лежащему на диванной подушке Лили, который сейчас выглядел так, словно планировал откинуть коньки в ближайшие пять минут. — Гажил, — приглушённо зовёт, и я чуть наклоняюсь, чтобы лучше слышать. — Передай Леви, что её бисквит был лучшим в моей жизни. — Точно! — осенило меня. — Леви… — Ты хочешь бросить меня и убежать на свидание? — возмущённо кряхтит иксид, приподнимаясь на локтях. — Я убегаю не на свидание, а за лекарствами, — бурчу в ответ, натягивая куртку. — Вот ты знаешь, чем тебя лечить? Вот и я не знаю. А Леви наверняка в курсе. — Сегодня Сочельник, где ты собираешься её искать? — спрашивает Лили. — Она могла пойти куда-нибудь. — Ага, бухать в ближайший кабак, — хмыкаю, кидая иксиду тёплый плед. — Могу поспорить, что читает очередную книжку. Накройся одеялом и не высовывайся, я быстро.

***

      Макгарден удивлённо глазеет на меня своими карими глазищами, закутанная в серый плед и немного сонная. Её спутанные лазурные пряди волнами ложатся на плечи, а щёки слегка пунцовеют от смущения. Залипаю на эту картину, но быстро одёргиваю себя. — С наступающим, Мелкая, — поздравляю сбитую с толку девушку и перехожу сразу к делу. — Лили заболел, температура поднялась, а я не знаю, что с ним делать. — Заболел? — вижу, как в её глазах вспыхивает беспокойство. — Подожди немного, я сейчас.       Через минут пять мы уже спешим к моему дому. Я чувствую себя виноватым за то, что выдернул её в канун Рождества. Прячет онемевшие от холода пальцы в карманы и зарывается носиком в складки своего вязаного шарфа, а на собранные в хвост волосы медленно опускаются снежинки. Настоящая фея… Я сильнее сжимаю ручки пакета, который мне вручила Леви, и нехотя отвожу взгляд. Не об этом сейчас нужно думать. Не об этом. — Лили, мы вернулись, — вваливаюсь в гостиную, пропуская Леви вперёд. — Ты как? Живой? — Живой, — кряхтит Лили, закутанный в плед так, что даже носа не видно. — Бедняжка, — вздыхает Макгарден, подходя к иксиду, который начал ещё старательнее изображать своё приближение к летальному исходу. — Леви, дорогая, это ты? — жалобно тянет этот актёр погоревшего театра. — Гажил, мне нужно полотенце и холодная вода, — сообщает девушка, присаживаясь на билку потёртого дивана. — И почему у вас так холодно? — Обычно мы не растапливаем камин, — поясняю я, протягивая Леви миску, наполненную водой, и маленькое полотенце. — Мало времени проводим дома. — Но ведь сегодня Сочельник, а у вас ни украшений, ни очага и даже ёлки нет, — тихо причитает Макгарден, смачивая ткань и аккуратно укладывая её на лоб иксида. — Больше на берлогу смахивает, нежели на дом. — Ты сюда лечить или критиковать пришла? — вскидываю бровь, наблюдая за довольной рожей Лили. — Принеси лекарства, — холодно просит Мелкая, игнорируя мою последнюю реплику.       Возвращаюсь в прихожую, подбирая с пола небольшой пакет и возвращаюсь в гостиную. — Спасибо, — кивает Леви, принимая из моих рук лекарства.       Выуживает из пакета нужную склянку, открывает и помогает Лили выпить её содержимое. После поднимается с дивана и достаёт из своей сумки неизменное перо. — «Brushwood*», — вырисовывает слово в воздухе, и на полу образовывается увесистая охапка хвороста. — Поможешь?       Переношу хворост в холодный камин и возвращаюсь на прежнее место. — «Spark*», — отправляет искру в камин, вынуждая жаркое пламя вновь разгораться в остывшем камине. — Так намного лучше, — улыбается краешком губ, переводя на меня взгляд. — Не думаешь? — Так теплее, — сдержанно соглашаюсь, кивая. — Спасибо. И извини… — За что? — не понимает Леви, распутывая скомканное одеяло, в которое замотался Лили. — Тебе пришлось тащиться сюда в канун Рождества, — пожимаю плечами, делая вид, что меня данная ситуация совсем не беспокоит. — У тебя, наверное, были планы. — Были, — улыбнувшись, соглашается девушка. — И раз уж я не дома, придётся осуществлять их здесь.       Пока я пытаюсь переварить сказанное, Мелкая шустро перемещается на кухню. — У вас есть хоть какие-нибудь продукты? — спрашивает она, открывая холодильник. — Что-то быть должно, — прохожу следом, охеревая от ситуации в целом. — Лили заставил купить нормальной еды, так что я брал всё, что видел. Что ты вообще творишь? — Планирую готовить имбирное печенье, — как ни в чём ни бывало сообщает Леви. — Я не могу бросить Лили в подобном состоянии, а готовить печенье в Сочельник — это моя главная традиция. Да и ингредиенты у вас все имеются… — Мелкая, где твои манеры? — запоздало возмущаюсь я, плюхаясь на стул. — Скромным быть не в моде, — улыбается ещё шире, отыскав какую-то миску в нижнем шкафчике. — Да и вообще, Редфокс, ты мой должник. — Корыстная ты женщина, — наиграно поражаюсь в ответ, внимательно наблюдая за её махинациями с мукой. — Не корыстная, а находчивая, — вздернув носик, заявляет она. — А вместо того, чтобы языком трепать, лучше бы с тестом помог. — С чем помог? — переспрашиваю, не поверив ушам. — С тестом, — невозмутимо повторяет Макгарден, смешивая в миске какую-то бурду, а после ставя эту самую бурду на стол прямо передо мной. — Меси. — Что значит «меси»?! — возмущаюсь я. — Меси — это значит ручками перебирай, пока тесто однородным не станет, — объясняет девушка, улыбаясь собственному остроумию. — Справишься? — Это девчачья работа, — недовольно бубню в ответ, всё-таки начиная «месить». — А вот и нет, — по-хозяйски разжигает мою плиту, принимаясь кипятить воду. — Чтобы месить тесто нужны сильные мужские руки. Мои не очень-то подходят, — в подтверждение поднимает две ладошки вверх так, чтобы я мог их видеть. Будто я и сам не знаю, что её пальцы слишком тоненькие, а кожа слишком нежная. — Раньше же как-то справлялась, — опускаю голову так, чтобы эта хитрая Мелочь не увидела моего (не) смущения. — Печенье каждый раз выходит несъедобное… — тихо признаётся Леви, выливая кипяток в миску. — У вас, кстати, шоколад есть? — Должен быть, Лили прячет его на верхней полке и жрёт по ночам, — сообщаю я. — Дотянешься? — Очень смешно, Гажил, — бурчит она, поднимаясь на носочки и безуспешно пытаясь дотянуться до злосчастной полки. — Мелкая, — констатирую факт, вручая девушке шоколад. — Громила, — окончательно обидевшись, отворачивается Леви. — Попросил бы Люську помочь, проблем бы не возникло. — А Блондинка тут причём? — не въезжаю я. — Ну, она же в твоём вкусе… — как бы между прочим заявляет Макгарден. — Она высокая, красивая и заботливая… — Мне не нравятся блондинки, — отрезаю я, с интересом наблюдая за реакцией Мелкой. — Люси в частности. — Тогда кто же тебе нравится? — уточняет она, но из-за выбившихся из хвостика прядей, я не вижу её лица. — Тебе интересно? — пытаюсь перейти в наступление, дабы уйти от ответа. — Вовсе нет, — сдаётся девушка, начиная отнекиваться. — Праздное любопытство. Просто в одной из моих книг написано, что твой психотип предпочитает девушек подобной наружности. — Ты читаешь слишком много книг, — замечаю я. — По устоявшемуся канону принцессы остаются с принцами, а драконы обречены на одиночество, но ведь люди — это не персонажи твоих глупых книжек. — Нет, конечно, — тихо отвечает девушка, помешивая растаявший шоколад. — Но ведь не во всех книжках драконы остаются никому ненужными. Просто они часто сами не хотят замечать, что рядом есть люди, которые любят и заботятся о них. Драконам ведь только принцесс подавай. — А ты предлагаешь дракону женится на друге-кошаке? — уточняю я, прекрасно понимая, что речь идёт далеко не о книге. — Глупый! — окончательно смутившись, изрекает Леви и отбирает у меня тесто, которое, кстати, чуть не вышло чересчур крутым.       Почему «Глупый!», я, правда, так и не понял, но румянец на щёчках Леви того определённо стоил.

***

— Это чертовски вкусно! — выдавили мы с Лили хором, уплетая печенье. — Я билась над этим проклятым рецептом четыре года, — Леви откусывает кусочек печенья, глядя на нас с каким-то странным, но очень приятным выражением лица. — Получилось наконец-то. — Ещё как! — поддерживает иксид, выползший из своего «одеяльного» убежища на запах печенья. — Я смотрю, тебе полегчало, — замечаю я. — Готовили мы, а больше всех жрёшь ты? — Больному организму нужно сладкое, — невозмутимо заявляет Лили. — Не спорьте, мы ведь много сделали, всем хватит, — улыбается Макгарден, усаживаясь поближе к камину. — Леви, ты должна всегда к нам приходить, — заявляет иксид, прожёвывая печенье. — Будешь кормить меня и поднимать Гажику настроение. — Договорились, — усмехается Макгарден, поднимая на меня свои золотисто-карие глаза, в которых отражаются искорки огня в камине. — Если Гажил, конечно, не против… — Против? Ты его лицо ви… — кидаю в оборзевшего кошака подушкой, вынуждая заткнуться. — С чего мне быть против? — сдержанно интересуюсь я, чувствуя, как горят кончики ушей. Это всё жара. Именно она. — Разве ты не планируешь в скором времени привести в дом «принцессу»? — как-то совсем странно улыбнувшись, отводит взгляд. — Принцесса, полюбившая дракона? — горько усмехаюсь, продолжая вглядываться в её лицо. — Нонсенс. В твоих книжках так не бывает. — Принцессы разные бывают, — замечает она. — С чего ты взял, что принцесса будет следовать общепринятому канону? — А с чего ты взяла, что не будет? — отвечаю вопросом на вопрос. — Моя принцесса, ой, как правила любит… — Возможно, дракона она любит сильнее…       Лили понимал, что явно чего-то не понимает, но охреневшее лицо Гажила и красное личико Леви говорили о том, что в этот вечер между ними явно произошло что-то важное. Что-то, что позволит дракону и принцессе наконец-то быть вместе.